Об огне и заблуждениях (ЛП) - Уимс Кортни
Это было похоже на… драконье яйцо.
Король потребовал, чтобы гвардеец отнес яйцо в «Лок».
Я снова уставился в окно прежде, чем король обернулся, и вскоре нам всем велели выйти.
Что король делал с драконьим яйцом?
Прошло несколько ночей с тех пор, как король приказал спрятать драконье яйцо в «Локе». Мне не терпится узнать, где находится этот Лок и у кого есть к нему доступ. Первым делом нужно было выяснить, что это за гвардеец. Но информации, которую я собрал за мимолетный взгляд искоса, было недостаточно. Короткие каштановые волосы. Вот и всё.
Это мало что дало. У большинства мужчин здесь короткие каштановые волосы. Я изучал профиль каждого гвардейца, когда проходил мимо них в коридорах или во время еды. Надеясь подумать: «Ага! Это был его нос!» или «Это его ухо!». Но безрезультатно. Никаких зацепок.
Но сегодня за ужином мы обсуждали грядущую смену караула. Солнце заходит раньше, ночи становятся длиннее, и нам нужно было перераспределить посты и часы. Один человек взглянул на моего старшего и спросил о кандидатах, которые заменят его в Локе. Он брал отпуск, чтобы провести время с неизлечимо больной женой.
Многие из тех, кто слышал разговор, смотрели в недоумении. Я понял: только горстка гвардейцев, бывших в тот день в комнате, слышала о «Локе». Мой старший молча покачал головой, предостерегая его, и сменил тему.
Попался.
Этим утром я изо всех сил прислушивался к шепоту двух гвардейцев рядом со мной за завтраком.
— Король вчера кричал, — сказал один.
— Ну и что? Король постоянно кричит.
— Да, но он ни на кого не кричал. Вообще. Я стоял у его двери всю ночь. И если только кто-то не взобрался на стены до самого верха незамеченным, он был один.
После слова «один» воцарилась задумчивая тишина.
— Я… я даже открыл дверь и заглянул. Он стоял ко мне спиной, но вел полноценный диалог. Там больше никого не было.
Я знал, что король убил свою сестру ради власти. Само по себе это требовало определенного уровня безумия. Но разговаривать с самим собой?
— Он тебя видел?
— Конечно нет! Я заглянул всего на пару секунд. Меня бы здесь не было, если бы он…
— Господа. — Наш старший подошел сзади и положил руки на плечи мне и гвардейцу рядом. Я едва не подавился едой.
Старший созвал срочное собрание, и мы все собрались в тренировочном зале.
Когда все устроились, он выкрикнул два имени. Я с удивлением наблюдал, как двое вышли из строя. Те самые, что сидели рядом со мной и шептались.
Старший приказал им преклонить колени — обычная процедура для церемонии повышения. На их лицах плясало возбуждение. Это было последнее, что мы увидели, прежде чем их лица исказились от муки в момент обезглавливания».
Моя рука взлетает к горлу, пульс частит под кожей. Я с хлопком закрываю дневник, и Дэйша вскидывает голову — она дремала, прижавшись к моему боку.
— Прости, малышка, — шепчу я и провожу большим пальцем по её голове.
Она снова утыкается мне в ребра, а я задвигаю дневник под подушку.
Это был не тот финал, на котором я хотела бы закончить, но свет в комнате меркнет, последние отблески дня угасают. Я смотрю в потолок, пока сон наконец не затягивает меня.
***
Что-то мокрое касается моей щеки. Я смахиваю это рукой и поворачиваюсь на другой бок. В ушах раздается сопение, и еще один мокрый мазок щекочет лицо. Только на этот раз он не прекращается.
Я распахиваю глаза и отстраняюсь.
Широко раскрытые глаза Дэйши мерцают в звездном свете. Она смотрит прямо на меня.
— Что? Что такое, малышка? — ворчу я.
Она скулит, подсовывая нос мне под ладонь. Я глажу её, но она хватает зубами мой рукав и тянет на себя.
— Что ты делаешь? — шепчу я.
Она тянет, пока я не сажусь, а затем спрыгивает с кровати и несется к двери. Скрежет её когтей по дереву заставляет меня вскочить на ноги.
Когда я бросаюсь к ней, она начинает скрестись еще настойчивее. В панике.
Я подхватываю её на руки и прижимаюсь ухом к двери. Неужели она услышала что-то, чего не слышу я?
Но вокруг тихо.
Я бросаю на неё короткий взгляд. Осторожно приоткрываю дверь на несколько дюймов, чтобы выглянуть наружу. Оранжевое зарево костра пульсирует в центре лагеря, загороженное призрачными силуэтами собравшихся вокруг солдат.
Дэйша действует быстро. Слишком быстро, чтобы я успела её остановить. Она выпрыгивает из моих рук и выскальзывает за дверь. Её тело мерцает, будто она испытывает на деле свое новое умение исчезать.
Выругавшись, я бросаюсь за ней. Она сворачивает налево, прочь от центра лагеря, и огибает заднюю часть палатки-склада, за которой начинается лес. Чем дальше мы уходим от отблесков костра, тем труднее выследить её в ночи.
Добравшись до осыпающейся каменной стены аванпоста, я бросаю взгляд через плечо на лагерь. За нами никто не гонится.
Дэйша исчезает в призрачных тенях леса.
Оказавшись в гуще деревьев, я зову её: — Дэйша?
Я на цыпочках обхожу тени, растянувшиеся по лесной подстилке. Осматриваю каждый выпирающий корень и каждую кучу листьев.
— Дэйша, — снова шепчу я в надежде, что она обнаружит себя.
Дыхание застревает в легких, пока я всматриваюсь в неподвижность деревьев. Мои глаза обыскивают тени, сердце падает с каждой секундой. Я выхожу к опушке, где лес уступает место мерцающему озеру. Вдалеке над хребтом Драконья Спина висит бледная светящаяся луна. Когда я уже складываю ладони рупором, чтобы позвать её снова, тень огромного упавшего дерева шевелится. Белые призрачные глаза мигают, глядя на меня, и я наконец выдыхаю.
Я сокращаю расстояние между нами и подхватываю Дэйшу на руки. — Что на тебя нашло?
Я подношу её мордочку к своему лицу. Её горячее дыхание обдает мой нос. Опустив её на землю, я наблюдаю, как она резко оглядывается через плечо и замирает. Она разворачивается и бросается на собственный дергающийся хвост, кружась на месте и вцепляясь в него когтями. В конце концов она валится на землю.
Улыбка трогает мои губы при виде этой невинной забавы. Я не могу понять, почему она сбежала, пока запах леса не окутывает меня: смола, земля и кедр. На меня накатывают воспоминания о доме. Я и не осознавала, как сильно это напоминает мне об отце, брате и матери.
Как сильно я по ним скучаю.
А вдруг держать её в лагере — ошибка?
Возможно, здесь ей было бы безопаснее всего. В теории она должна уметь позаботиться о себе, ведь она дракон: летающая, огнедышащая…
Погодите — летающая. Если бы она умела летать, то могла бы хотя бы скрыться, попади она в беду. Если что-то помешает мне лично вернуть её в Земли драконов, она смогла бы добраться туда сама. Хотя бы так.
Дэйша вскакивает на ноги, зажав хвост в зубах; я опускаюсь рядом с ней на корточки. Провожу кончиком пальца от переносицы вверх, между глаз, через голову и вниз по шее к лопаткам. Останавливаюсь у суставов её крыльев и вспоминаю запись из отцовского дневника о детенышах. Осторожно подцепив пальцем, крыло, я приподнимаю его. Крылья раскрываются. Внезапная тяжесть заставляет её пошатнуться, и я подхватываю её прежде, чем она упадет. Удержав её в равновесии, я выпрямляюсь.
— Так, а теперь лети! — призываю я и указываю на небо.
Она моргает, наклонив голову, но не двигается. Я поднимаю руки над головой и машу ими. Мышцы над её глазами приподнимаются в немом вопросе. Я подпрыгиваю, продолжая махать руками, и уверена: увидь меня кто-нибудь сейчас, он бы решил, что я в край свихнулась.
— Ты сможешь! Вот так! — Я замираю, проверяя, поняла ли она.
Она несколько раз резко вскидывает подбородок, будто мелко кивая, и затихает. Наблюдает за мной.
Я снова изображаю взмахи крыльев и подпрыгиваю.
Она опять задирает голову.
О… она подбадривает меня.
