Когда тени скроют солнце (ЛП) - Шиллинг Нина
Следующая картина изображает наш расколотый сегодняшний мир. Каждый Двор стоит обособленно, защищенный всеобъемлющей пустотой, преодолеть которую под силу лишь богам. Мера предосторожности, чтобы ни один народ больше не поддался искушению возвыситься над другим.
Это могло бы стать концом всех битв, если бы вакуум власти над Третьим Двором не перевернул все с ног на голову. Его небо, не благословленное ни Солом, ни Луной, пустует и с тех пор является предметом нашей вражды. Ибо без небесного светила Третьему Двору необходима сила Ночи или Дня, чтобы процветать. Привилегия, которую оба Двора жаждут заполучить, чтобы наконец выяснить, кто кого превосходит. И Айрис предоставила нам для этого идеальное поле боя.
Мой взгляд задерживается на последней сцене фрески. На ней изображены две фигуры: одна окружена сияющим светом, другая окутана темными тенями. Они мчатся навстречу друг другу, их руки подняты в боевой готовности. Над ними парит украшение, выкованное из серебра и золота. Амулет размером меньше моей ладони, и все же столь могущественный, что мы готовы на все, лишь бы удержать его в своей власти. Небесный амулет. Созданный Айрис, он способен заставить небо Третьего Двора засиять силой ее брата или сестры. На картине он переливается разными цветами, но я знаю, что настоящий амулет в это мгновение наполнен клубящимися тенями, свидетельствующими о нашем господстве. С началом Игр в равноденствие Дня и Ночи тени в амулете угаснут, и тогда уже Приме и мне предстоит решить, какой Двор закрепит за собой право на него на следующие тридцать лет. В трех испытаниях мы выступим от лица наших народов, чтобы доказать свою ловкость, бесстрашие и силу. Эстрелла против Люцерны — так было еще во времена Великой войны. Тогда наши предки стояли друг против друга во главе войск, а теперь наш черед соответствовать этой традиции.
Против воли мой взгляд перемещается с простого изображения, олицетворяющего смысл всей моей жизни, на Приму. Она стоит прямо, разглядывая сцены над собой с тем восхищением, которого заслуживает искусство. Однако именно ее первая фрейлина всматривается в битву Избранных так же напряженно, как и я всего несколько секунд назад. На ее лбу появляется складка, нежные и в то же время выразительно очерченные брови почти сходятся на переносице, пока она впитывает каждую деталь. Словно пытается отыскать смысл за жестокостью этой картины.
Я крепко стискиваю зубы, чтобы отогнать эту глупую мысль. Лишь один Двор может победить в Играх и тем самым править небом Третьего Двора. И если мне придется выбирать, будет ли это яркий, нескончаемый свет или целительная тишина ночи, — я точно знаю, за что сражаюсь.
— Из этого зала через галерею вы попадете в тронный зал, — мой голос эхом разносится под высокими сводами, заставляя светорожденных посмотреть на меня. — Впрочем, его вы и так достаточно скоро увидите на сегодняшнем приеме, — улыбка проскальзывает на моем лице, но не достигает глаз. — А пока мы покажем вам ваши покои и дадим время освоиться. Ваш багаж уже доставляют туда. Так что прошу вас следовать за мной.
Я ловлю взгляд Примы, которая при моих словах чуть выше вздергивает подбородок. Поодаль ее фрейлина бросает на меня яростный взгляд. Пожалуй, я испытываю слишком большое удовольствие от того, что они зависят от моего гостеприимства.
Кайрос, Лоэлия и Айнур — один из наших лучших воинов теней со своей могучей секирой — держатся на почтительном расстоянии, пока я иду впереди, а делегация Двора Дня нерешительно следует за мной. Мы сворачиваем в проход справа, чтобы подняться по лестнице в гостевое крыло. При этом темно-синий бархатный ковер полностью поглощает звук наших шагов. Коридор освещают дюжины световых камней, закрепленных в серебряных оправах на стенах слева и справа. Их добывают в Звездных горах, и некоторые утверждают, будто внутри них заключен звездный свет. Мне нравится тешить себя этой мыслью. В идее иметь при себе частичку ночного неба даже внутри этих стен есть что-то утешительное.
Через несколько метров коридор сворачивает влево, и перед нами открываются двери из темного дерева с серебряной кованой отделкой. Дверные ручки выполнены в форме голов тенегуаров, которые хищно скалят зубы, словно желая отпугнуть любого незваного гостя. Однако в ближайшие циклы им предстоит охранять, пожалуй, нашего величайшего врага.
— Для каждого подготовлена комната. А для вас, Прима Диана, разумеется, самая прекрасная из всех. — С обаятельной улыбкой я открываю последнюю дверь в коридоре и являю взору залитую лунным светом комнату. В открытую балконную дверь врывается прохладный ветерок, играя с полупрозрачной занавеской. Кушетка из синего бархата доминирует в пространстве, а слева и справа двери ведут в спальню и купальню. Кроме того, на противоположной стене возвышается богато украшенный комод с зеркалом в раме из серебряных завитков. На ковре с тончайшим плетением, покрывающем половину пола, искусные изображения тенегуаров во время игры и охоты. В целом комната достойна принцессы и каждым своим дюймом воплощает красоту ночи, чью прелесть не способна превзойти даже Прима, которая в этот момент протискивается вплотную рядом со мной.
Я и не думаю уступать ей дорогу. Вместо этого пользуюсь столь ничтожным расстоянием, чтобы тихо прошептать ей на ухо:
— Мне не терпится увидеть вас сегодня вечером сияющей во всем вашем великолепии, принцесса. Совсем скоро ваш свет выгорит дотла и угаснет, как и свет вашей матери много лет назад.
4 ГЛАВА
Касс
— Я не справлюсь, Касс. Мы должны…
— Ничего мы не должны, кроме как навести красоту и показать этому напыщенному принцу, что нужно намного больше, чем парочка жалких теней, чтобы заставить свет Примы угаснуть.
Я ободряюще кладу руку на обнаженное плечо Ди и пристально смотрю на нее через зеркало. Оно представляет собой настоящий шедевр ремесленного искусства в массивной серебряной раме, украшенной гравировкой из десятков крошечных звезд. Здесь вообще все пугающе… красиво. Начиная от гигантской кровати из темного красного дерева с балдахином до изящного ковра и роскошной обстановки примыкающей купальни. И даже сейчас я не могу забыть великолепие той фрески в главном зале. Это впечатляющее внутреннее убранство, как и предстоящее торжество, заставляет меня втайне благодарить Сола за то, что Ди взяла с собой целую кучу праздничных нарядов для нашего пребывания здесь. Терпеть не могу одежду, которая сковывает движения, но мысль о том, что нам нечего будет противопоставить роскоши Двора Ночи, уязвляет еще сильней.
И вот Ди сидит в умопомрачительном бальном платье из золотого шелка и кружева на украшенном резьбой стуле с этими проклятыми тенегуарами, которые, кажется, преследуют здесь повсюду. Она сияет, словно солнце, и для идеального образа не хватает лишь нескольких шпилек в ее высокой прическе. Одну из них я как раз пытаюсь заколоть — без особого успеха. Никогда не была сильна в этих девчачьих штучках. Но Афина все еще у Солея, а я знаю, насколько отчаянно Ди нуждается в чем-то столь обыденном, вроде сборов к вечернему выходу. Ей нужно сбросить с себя весь этот королевский груз и хоть на секунду вздохнуть свободно.
Сейчас она фыркает от смеха над моими словами и хватает меня за руку, крепко сжимая ее.
— Просто пообещай, что все время будешь рядом, ладно?
— Я буду следовать за тобой по пятам, как твоя собственная тень.
Наши взгляды встречаются в зеркале, и я чувствую, как сердце наполняется нежностью от бесконечной любви к этой девушке. Никому другому я бы не доверилась. Ни за кого другого не отдала бы свою жизнь.
Ди делает глубокий вдох, а затем выпрямляется в своем бальном платье. Вырез сердечком подчеркивает декольте, по которому я распределила мелкую золотую пудру. Она выглядит как богиня. Когда Ди вызывающе вскидывает бровь, я убеждаюсь, что никто не посмеет усомниться в ее грации и силе.
— А теперь отдай мне эти гребаные шпильки, пока ты не свела на нет все труды последнего часа.
