Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) - Хертс А. К.
- Знаешь, почему я тебя забрал? - спрашивает он прямо, пока трется своим липким членом о мою ногу.
- Потому... потому что ты в меня влюбился? - выдавливаю я, всхлипывая.
Он громко смеется и снова шлепает меня по заднице.
- Я в тебя влюбился? - передразнивает он меня и грязно смеется. - Я скажу тебе, во что я влюбился.
Он снова позади меня, обхватывает руками мою грудь и держит ее в ладони, проверяя. Я боюсь, что он снова сделает мне больно, но на этот раз жгут, как кислота, его слова.
- Вот в это я влюбился, - oн отпускает мою грудь и обеими руками хватает мои ягодицы. - И в это. Я едва могу дождаться, когда вырежу мясо с твоих костей и увижу, как оно шкварчит на сковороде. Твоя задница идеальна для хорошего жаркого. Вот во что я влюбился.
Что его слова могут быть правдой, я не верю, и все же меня пронзает ледяной ужас. Этот тип совершенно больной и извращенный! Конечно, я читала о людоедах, о каннибалах, которые едят части тела, но не могу поверить, что попалась именно на такого. Не может быть! Сколько таких психов существует? Какова вероятность встретить одного из них? Нет! Это наверняка просто фантазия, на которой он возбуждается.
Немного позже я громко кричу от боли. Эта свинья укусила меня за правую ягодицу! Не слегка, как иногда делают в игре, а по-настоящему крепко. Место горит, и хуже всего то, что он все еще висит на нем, как ротвейлер, и, очевидно, пытается вырвать кусок мяса. Я визжу и пытаюсь вывернуться, но он не отпускает, держит мои бедра. Я чувствую, как его зубы буквально впиливаются в мою мышцу. Так я представляю себе пираний, набрасывающихся на жертву.
Мне хочется лягнуть или ударить этого типа, но он удерживает меня своим весом, пока вгрызается все сильнее, глубже. Меня мутит! Желудок бунтует, когда я представляю, что он там делает. Почему же мне никто не помогает? Неужели нет никого, кто мог бы оттащить от меня этого сумасшедшего? То, что он уже со мной сделал, достаточно ужасно! Я не заслужила попасть к такому. Я всегда была приветлива с гостями, и вообще в жизни никому не делала зла. Почему именно я?!
Теперь я чувствую рывок. Он дико мотает головой из стороны в сторону, дергает мое мясо! Потом волокна поддаются. С рывком что-то отделяется от моего тела. Он не ожидал этого и падает назад. Краткое чувство удовлетворения длится недолго. Мне больно! Ужасно больно! Я почти теряю сознание, но черная пелена перед глазами снова поднимается. К сожалению! Когда я смотрю через плечо, мне удается поймать взгляд на его залитое кровью лицо. Его глаза безумно блестят, и он жует, жует кусок меня, который только что был частью моего тела.
Я хочу дотянуться до того места, где теперь не хватает этого куска, но мои руки все еще в наручниках. Мой разум отказывается принять тот факт, что я имею дело с людоедом, который вырывает куски из тел своих жертв, пока те еще живы. Я ошеломленно таращусь на него. Он все еще жует, потом сглатывает и ухмыляется, облизывая окровавленные губы. Вот так, должно быть, выглядит смерть, думаю я, когда он снова ныряет позади меня. Новая боль заставляет меня недоверчиво распахнуть глаза. Он делает это снова! Опять меня кусает! Мысль, что он может сожрать меня прямо здесь и сейчас, захлестывает меня, и я жажду обморока, который только что готов был меня настигнуть. Страшно подумать, если он вырвет кусок из груди! Или того хуже - из лица! Я ору и извиваюсь, мобилизую последние резервы сил. На этот раз получается быстрее, будто самое трудное было в начале. Зубы пилят, голова мотается туда-сюда, он отталкивает меня от себя, пока его зубы тянут за плоть, ткань рвется, и освобождается еще один кусок меня. Я слышу, как он чавкает, прежде чем мне наконец удается сбежать из этого кошмара.
Глава 8
НЕМНОГО ДОМАШНЕГО ХОЗЯЙСТВА
"Работа по дому - это деятельность, о которой человек начинает по-настоящему осознавать только тогда, когда она не была выполнена"
- Питер Рудл
Йонас
Я паркуюсь перед виллой и выхожу. Все тихо. На подъездной дорожке стоит машина. Она кажется мне знакомой. Этот грязный "Джип" я уже видел в прошлый раз. Может, он принадлежит кому-то из сотрудников господина фон Хольстена? Я оглядываюсь, но не вижу ни души. Бонни скулит и просится наружу. Она добрая собака и слушается с полуслова, так что я открываю заднюю дверцу. Неспешно, как и подобает старой даме, она выходит. Виляя хвостом, смотрит на меня.
- Идем, - говорю я и направляюсь к саду.
Может, нам удастся незаметно снять мерки и снова исчезнуть. Сад лежит передо мной таким же запущенным, как я его помню. Бонни послушно трусит рядом и обнюхивает землю. Мы доходим до забора, который я хочу покрасить. Белая краска облупилась. Здесь явно давно никого не было. Жаль! Я не люблю, когда такие красивые вещи остаются в запустении. Наверняка этот забор старый и когда-то стоил больших денег. Каждый столбик сделан вручную и выточен. А вот планки между ними выглядят довольно обычными, будто из строительного магазина. Задумчиво провожу пальцами по разным по толщине округлостям столба. Может, этот забор уже однажды обновляли, а от старой ограды оставили только опорные столбы.
Бонни прыгает на дикий луг, заросший всякой всячиной. Она не может ничего испортить, так что я даю ей порезвиться. Может, под кустами есть пара кротовых куч. Она любит их раскапывать. Для охоты на птиц или зайцев собака слишком стара и недостаточно быстра, так что мне не о чем беспокоиться.
Я шагаю вдоль забора, чтобы определить примерную длину. Точность не нужна. Главное - не пришлось бы докупать краску. Когда я дохожу до тридцати четырех метров, что-то блестящее в траве привлекает мое внимание. Я поднимаю предмет. Это серебряная цепочка с крестиком. Замок сломан. Видимо, упала у кого-то с шеи. Я кладу ее пока в карман, чтобы отдать господину фон Хольстену при случае.
Со стороны дома раздается пронзительный крик, и я оборачиваюсь. Что это было? Мои глаза автоматически обшаривают фасад виллы. Ни в одном окне ничего не видно. Это была женщина? Я напряженно вслушиваюсь, но кроме птичьего щебета и стрекотания сверчков ничего не слышу. Смотрю на Бонни, которая далеко в глубине сада что-то вынюхивает. Что мне делать? В доме все-таки кто-то есть? Там правда кто-то кричал, или это был звук из телевизора или радио? Или мне только показалось?
Поскольку больше ничего не слышно, я продолжаю отмерять, но остаюсь настороже. Бонни, похоже, ничего не слышала - во всяком случае, не лаяла и не смотрела в сторону виллы. Ее интерес привлек какой-то круглый выложенный камнем объект. Колодец? Я подхожу к ней и разглядываю низкую кирпичную кладку. Возможно, это старый колодезный сруб. Заглянуть внутрь нельзя: отверстие по правилам закрыто и защищено, чтобы играющие дети или животные не свалились. Я знаю, что привлекает Бонни. Из шахты сильно воняет! Собаки любят такие запахи, а мне становится почти дурно. Может, туда все-таки что-то попало и его труп теперь разлагается внизу? Я решаю спросить об этом господина фон Хольстена, когда увижу его.
- Бонни, идем! Мы уезжаем! - зову я собаку, которая все еще вынюхивает вокруг низкой стенки и скребет лапами камни.
Наверняка она с удовольствием извалялась бы в этой вони, как всегда пытается сделать с лошадиными лепешками.
- Ну идем. Это не для тебя, - объясняю я ей и иду обратно к машине.
Только перед самым автомобилем я оборачиваюсь к собаке. Она все еще стоит у предполагаемого колодца. Я даю ей еще две минуты и разглядываю виллу и вход. Ничего подозрительного. Был ли тот крик настоящим? По какой причине кто-то мог так закричать? Внезапно у меня бегут мурашки.
- Бонни! - энергично зову я собаку, которая с сожалением отрывается от своей вонючей находки.
Мне приходится звать еще несколько раз, пока она наконец не оказывается рядом и я не устраиваю ее сзади в машине. Поспешно сажусь за руль и завожу мотор. Скорее отсюда! Почему-то я рад, что могу убраться отсюда, не столкнувшись с господином фон Хольстеном.
