Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) - Хертс А. К.
Кевин
Нет! Этого не может быть! Только не МакГайвер! Он - наша общая надежда. Если монстр его одолеет, нам всем конец. Дерьмо! Что я могу сделать? Моя чертова камера все еще открыта, будто этот гад надо мной издевается. Ложное чувство свободы меня доконало. Я мог бы уйти, если бы мог ходить. Какая ирония. Боль все еще сильная, но, к сожалению, она уже не затуманивает мне разум так, как вначале, когда я воспринимал все будто через фильтр. Теперь я снова более-менее в сознании, и что я должен видеть? Монстра в камере МакГайвера! Как он только заставил его дать себя связать? Этим звуком, разрывающим барабанные перепонки? Нет, не верю, ведь ему понадобилась решетка, чтобы его связать. Эти высокие частоты действуют только в изолированном помещении. Как тогда? Ох, имеет ли это значение?
МакГайвер выглядит разбитым, сломленным. Конечно, я могу понять. Спроси меня, каково мне было, когда этот тип на меня набросился. Блин, я даже думать об этом не хочу. А моему сильному приятелю там, видимо, еще тяжелее. Он наверняка не привык проигрывать. Дерьмо! Надеюсь, он только трахнет его и ничего не отрежет. Тогда он все еще как-то сможет остаться нашим спасителем. Мне нужен здесь, внутри, кто-то, в кого можно верить. Если МакГайвер побежден, нам всем можно пустить пулю в лоб. Было бы здорово, будь у меня пуля. Думаю, сейчас я был бы готов разнести себе череп. Легко говорить, когда все равно не можешь этого сделать, я знаю. Я не могу смотреть, как монстр уничтожает моего героя. По лицу МакГайвера можно легко все прочитать. Он ломается, рассыпается под руками этой твари из ада. Если бы я только мог ему помочь.
В следующее мгновение я вырываю инфузионную трубку[13]из руки. Сам не знаю зачем, но чувствую себя лучше. Жидкость продолжает капать из трубки, а из руки сочится кровь, но плевать. Все равно уже все по херу, верно? Я перекатываюсь на бок и падаю с кушетки. Черт, как больно! Удар был реально жесткий. На миг я боюсь потерять сознание, но умудряюсь не уйти в отключку. Несмотря на снова ставшую невыносимой боль, я ухмыляюсь. Я покажу этому гаду! Кевин еще не побежден! Для этого тебе придется отрезать у меня не только ногу, ублюдок!
Я ползу на животе по полу, еще соображаю, что нужно положить рядом мочеприемник, чтобы тащить его за собой. Боль, если его вырвать, наверняка вырубила бы меня по-настоящему. Моя цель - сначала выбраться из камеры. Настоящая цель, конечно, кухня со всеми острыми ножами, но я сомневаюсь, что доберусь туда. Даже если монстр полностью в сексуальном экстазе, он меня увидит, а то, что он быстрее и проворнее, обсуждать не нужно. И все же я должен двигаться дальше. Довольно я пролежал на этой чертовой кушетке, ожидая, когда он меня все больше калечит, представляя, что он отрежет следующим. Руку? Бедро другой ноги? Нет! Так больше не может продолжаться. Я должен наконец действовать. Может, я смогу как-то помочь МакГайверу или себе, добыв быструю смерть. Я знаю, что не могу убить эту тварь, не с пола. Смешно! Но я могу убить себя и этим его разозлить, и, черт возьми, это того стоит!
Я продвигаюсь медленно, как улитка. Пот льется из каждой поры, а я еще даже не выбрался из камеры. Черт, как тяжело. Куда делись мои мышцы? В руках-то еще есть. Что это, черный юмор? Я бы так хотел пнуть этого гада в яйца! Если бы у меня было последнее желание, я бы пожелал, чтобы у этого людоеда выпали все зубы. Пусть подхватит какой-нибудь вирус, который сожрет его изнутри, как он жрет нас. Вот была бы справедливость! Эбола или что-то в этом роде. Пусть кровь капает из его проклятых глаз! Я бы так хотел посмотреть, как он подыхает.
Всей силой воли я тяну себя вперед, пытаюсь отталкиваться единственной оставшейся ногой, но слишком больно. Я не смотрю на свою голень, которой почти не осталось, не думаю о том, что он с ней сделал. Мне было так чертовски страшно, когда он вытащил меня из камеры. А теперь? Я прислушиваюсь к себе. Нет, страха нет. Я даже немного хочу, чтобы он пришел и остановил меня. Нет, не остановил - убил. Я больше не хочу ничего. Вся эта чушь с протезами была идиотской мыслью. На самом деле я уже мертв. Остатки моего тела тоже окажутся в желудке монстра, вопрос только когда и на сколько кусков я буду разделан. Я не хочу больше ждать!
Пока я ползу вперед сантиметр за сантиметром, я слышу стон МакГайвера. Он пытается его подавить, но не получается. Кричи, - хочу я ему посоветовать. Зачем он сдерживается? Я что, тоже сдерживался? Все это бред. Просто кричи! Мой герой мучается, чтобы избавить нас от созерцания его унижения. Не надо. Мы все можем за него переживать. Мне так его жаль. Он наверняка отличный мужик. В реальной жизни у нас не было бы ничего общего, но за то время, что здесь провели, мы, как ни странно, стали ближе, хотя даже не разговаривали. Звучит безумно, да?
Я концентрируюсь на кухне. Чтобы добраться до ножа, мне придется где-то подтянуться. Получится ли? Смогу ли я вообще стоять на изувеченной ноге? Наверняка он не оставит нож любезно упавшим и валяющимся на полу. Я должен справиться! Какая была бы насмешка - добраться до цели и остаться лежать на полу. Может, он убьет меня прямо там? Насколько я знаю этого гада, он просто отрежет что-нибудь и съест это у меня на глазах. Этого больше не должно случиться! Это я что, всхлипываю? Что я за тряпка? На полпути между камерой и кухней я сдаюсь. Просто больше не могу. Игра окончена!
Виктор
Не знаю, злиться ли мне. Время с Томом и наш первый раз были для меня святы. А теперь? Этот слабоумный разносчик пиццы пытается покончить с собой, или как еще понимать его попытку побега? Я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на Томе. Он заслуживает, чтобы в первый раз его взяли как следует, считаю я. Его тело меня чертовски возбуждает. Эти мышцы! Я представляю, как вонзаю огромный серебряный мясницкий крюк между его лопатками, точно в середину. Почти слышу, как рвется ткань, представляю, как всем весом висну на нем, чтобы крюк вошел глубже и закрепился в нем. Это место уже, наверное, синее, потому что я все время мну его пальцами, пытаюсь вдавить их в него вместо крюка. Видеть его живым, бьющимся на таком крюке, - вершина наслаждения. Я представляю это в картинках и чувствую, как мой член набухает в нем. Мы так близко, приклеены телами друг к другу. Я овладеваю им, обладаю им. Наконец-то!
Он не привык, чтобы его трахали, и сам усложняет себе задачу: сжимается вместо того, чтобы расслабиться. Мой член привык к такому массажу - большинство туш, которых я ебу, не хотят этого и думают, что таким образом усложнят мне задачу. На самом деле это только их проблема. Я всегда беру, что хочу.
Том, будто прочитав мои мысли, крепко сжимается. Я урчу ему в ухо.
- Да, сопротивляйся, детка.
Это его злит, особенно потому, что я тихо смеюсь.
- Смотри, твой маленький друг пытается сбежать, - шепчу я и недовольно смотрю на Кевина.
Обязательно ему портить мне удовольствие? С другой стороны, он предлагает мне новое развлечение, когда я здесь закончу.
Мой телохранитель собирается с голосом.
- Оставь его в покое! - вырывается у него хрипло.
О, он все еще борется за других. Прекрасно, что он не сломлен полностью. Я вцепляюсь пальцами в его грудную мышцу, пока он не стонет от боли.
- Хорошая идея. Оставим его там лежать, пока он не сдохнет. Что-то новенькое, - шепчу я. - У тебя место в ложе, и ты сможешь за этим наблюдать.
Прежде чем он успевает ответить, я резко толкаюсь в него, прижимаю еще сильнее к решетке. Мысль мне нравится. Будет ли Кевин когда-нибудь умолять меня прикончить его? Том тихо стонет. Он страдает приятно, ему это идет.
- Готов, милый? Теперь ты получишь обратно то, что мне подарил.
Я мог бы продолжать еще долго, но решаю закончить. Возбуждение ушло. Кевин разрушил чары. Этот гад за это поплатится! Я вколачиваюсь в Тома теперь так быстро и сильно, что он и правда начинает громко стонать. Решетка, должно быть, причиняет ему боль. Я снова и снова прижимаю его к ней, пока не кончаю. Толчками изливаюсь в его теплое нутро, крепко обхватив его торс, кусаю мускулистое плечо. Вкус у него многообещающий. Я высасываю место укуса, пока еще оставаясь в нем. Его кишечные сокращения наконец выталкивают меня. Я чувствую себя инородным телом, от которого он хочет избавиться. Наверное, так и есть. Но все равно было приятно.
