Мистификация дю грабли - Суров Сергей
— Какая персона? Бандит, уголовник! Его на сходке воров вором в законе не выбрали… Стажа, мол, да опыта маловато, так он в с обиды в губернаторы пошёл на стажировку… Он брат этому коновалу в зелёном халате, — слегка испаряясь перед Петром, объяснил сатирик.
— Подожди ты… У тебя есть желание обратно вернуться? — преграждая подзорной трубой путь назад сатирику, спросил апостол.
— Да ты что?! У меня ипотека у детей, ещё пара кредитов. Не-е, я лучше здесь перекантуюсь — за коммуналку платить не надо, котёл или облако — в собственность, никаких расходов на еду одежду, всё бесплатно. Что ещё нужно для счастья? — истово перекрестился сатирик.
— Как назло ни одной блондинки в операционной! Придётся этих бесов-самовольщиков подключать к твоему спасению… — Пётр щёлкнул пальцами и сбоку от него возник парящий ангел небольшого роста. Он сдвинул набок свой нимб, чтоб лучше слышать апостола, и, воздвигнув очи к небу, сложил ладошки на груди. Апостол оторвался от подзорной трубы и что-то прошептал на ухо ангелу. Тот кивнул головой и мгновенно исчез.
— Это что было? — недоумённо спросил сатирик.
— Наша почта… — пожал плечами Пётр.
— А не проще было эсэмэску послать или письмецо в конверте? — съехидничал сатирик.
— Успокойся! Это не «Почта России», чтобы горевать за свою корреспонденцию, это наидревнейшая наша мировая почта, которая обходится без всякого транспорта по системе всеобщей веры! — важно ответил апостол.
— Тю! Вот этого-то и не надо — «Почта России» тоже ведь работает по вере в неё.
— Есть один маленький нюанс: в «Почту России» верят и платят, а нам платить не надо, потому просто доверяют, и никаких проблем! — развел руками Пётр.
В реанимации было оживлённо. Бригада медиков во главе со светилом областного масштаба решали, что ещё сделать с пациентом. Пациент изображал подобие трупа. Его актёрского мастерства хватило бы на целое кладбище покойников. Но светило ему не верило:
— Хрен ты от меня отделаешься… — бормотало светило.
— Антон Аркадьевич, да бесполезно это. Жаль только, что в нашу смену. Писанины теперь… Насильственная, так сказать, кончина… — обратилась к нему медсестра в халатике намного выше стройных колен, почти вровень с трусиками.
— Вот именно. Терять ему нечего, а мне он всего на пять минуток нужен живым… Давай-ка ещё укольчик и фибриллятором ещё пару раз шандарахнем, — уточнило свои действия светило.
В этот момент, если бы он не был занят пациентом, а посмотрел на неё, то он заметил бы, каким бесовским огнём загорелись её глаза. Точно такие же огоньки засверкали и у других медиков. Пациент вздрогнул, потом по его телу пошли конвульсии. Светило нагнулось к его голове и прислушалось. Пациент явно что-то начал шептать. Светило приподнялось и вмазало несколько звучных пощёчин пациенту. Затем снова прильнуло своим ухом к голове умирающего.
— Я не понял, а чё он меня лупит? — погладил свою бесплотную щёку сатирик.
— А ты сам как думаешь? — ухмыльнулся апостол. — Главное, что я тебя не прозевал. А то уже начальство коситься начинает, замену мне подыскивает.
— Ну так… — небрежно махнул рукой сатирик.
— Выкладывай, выкладывай… — ехидно заулыбался апостол.
— Ему или тебе? Так это… Написал я однажды сказку про него, а он её взял и сделал былью, — с ностальгией по прежней жизни в голосе ответил сатирик.
— Как это? — недоверчиво посмотрел на сатирика апостол.
— Сюжет такой был, мол, некто до того, как стать врачом, в юности лечился в психушке. И вместо того, чтобы продолжать лечиться самому, сподобился лечить других… — широко улыбаясь, объяснил сатирик.
— И что, это правдой оказалось?
— Да, — кивнул сатирик.
— Значит, ты, не подозревая о том, попал в точку? Ну, что ж, бывает в жизни всякое. Или, может, это чудесное озарение было? — апостол не скрывал своего сарказма. — Хочу поприсутствовать на твоём высшем судилище…
— В сказке, которую я написал, его родители, большие люди в политике, посчитали, что их чадо не должно страдать в этой жизни от дурацких диагнозов — вялотекущая шизофрения и патологический садизм. Ну, там, кошек, собак в детстве… препарировал. Живодёр, одним словом… — поскучнел сатирик.
— Так ты сам-то откуда об этом узнал? Вот только не надо меня за нос водить…
— Издержки профессии настоящего сатирика. Меня как-то запихали в ту же самую психушку для профилактики… — с некоторой даже гордостью повеяло от признания сатирика.
— И-и? — пронзительный взгляд апостола сверлил бесплотную душу сатирика в поисках малейшей неточности признаний. (Детектор лжи, детектор лжи… Побываете там, узнаете, как правду излагать, чтоб тебе сам апостол поверил…)
— Там встретил старожила, — отозвался искренностью на этот взгляд сатирик. — У него не было таких авторитетных родителей. То, что он рассказывал, для всех было просто бредом. А мне понравился сам сюжет: пациент лечит других больных. И все делают вид, что это нормально. Да ещё хвалят. Восторгаются его способами лечения, его рецептами. В диковинку ведь. К примеру, для лечения насморка назначить пациенту пару вёдер клизмы… Ведь что самое главное для лечения населения любого государства: диплом врача! Диплом, а не сам врач…
— И ты сейчас назовёшь ему имя этого бедолаги? — с ехидцей спросил апостол.
— Не-е, я назову ему имя его жены… Та ещё блондинка. И имя её джигита и адрес квартиры, где она измывается над бедолагой из горного аула. Спасу мужчину или то, что от него осталось… Ведь, как там говорят: «Слова, произнесённые на смертном одре, священны своей правдой»? — лукаво посмотрел на апостола сатирик.
— Ну ты мерзавец. Дай пожму твою руку. Сработаемся… — восхитился апостол собеседником.
— Просто гений… — заскромничал сатирик.
— Этого у тебя никто не отнимает. Но главное, ты — законченный мерзавец. Давай, шепчи этому придурку и завязывай с жизнью… — потребовал апостол.
— Прошептал… Мать твою, вот же псих! Не, ты глянь, как он меня дубасит! Как на боксёрском ринге! Слышь, он меня счас ногами бить будет…
— Будет, — флегматично подтвердил апостол. — Сколько, говоришь, вёдер клизмы для насморка? Два ведра?
— Ну, да, а от кариеса — толчёный кирпич жевать… — задёргалась душа сатирика, в точности повторяя тряску своего земного тела от ударов по нему.
— Так, давай громче шепчи… — подсказал апостол. — Мы скоро его самого тут встретим, встретим, ох как встретим.
— Всё… Отстал, урод. А какие сиськи у медсестры, м-м… — промычал сатирик.
— Не понял… — посмотрел на свою подзорную трубу апостол.
— Так я ж ещё там. И всё хоть как бы со стороны пока, но вижу. Слушай, Петь, а как с этим делом тут?
— Ну, это… — оглянулся по сторонам апостол и, понизив голос, заговорщицки продолжил: — Когда прижмёт, тут тропинка есть в мусульманское отделение. Там тебе гурии на любой вкус и такие безотказные… — апостол чмокнул щепотку своих пальцев и вздохнул: — Но тебе туда…
— Это почему же? — тоже перешёл на шёпот сатирик.
— Так ты это… Необрезанный. Спалишься сразу… — отвел глаза в сторону апостол.
— А вы… Ах, да, вы ж евреи… И тут устроились. Слушай, да только из-за этого я счас антисемитом стану! — возмутился сатирик.
— Поздно. Но тут есть специалисты. Лучше всех это делает Кацман, — понизил голос Пётр.
— Цена вопроса? — деловито уточнил сатирик.
— Твой голос избирателя… — ровным голосом ответил апостол.
— Что за чепуха? — удивился сатирик.
— Мы тоже идем в ногу со временем. Понимаешь, обитатели Рая не все равны… Ну, как в армии… Рядовые, ефрейторы, сержанты… — стал разъяснять апостол.
— И скоко, скоко миллионов самозванцев среди обрезанных? — прервал апостола сатирик.
— Немного… И совсем не миллионы. Я, к примеру, совсем не еврей, — покачал нимбом апостол. — Но тоже… А Кацман… Обрезание он делает только некоторому сержантскому составу. А рядовым — дырка от бублика. А ты… Ты уже на прапорщика тянешь. Тыришь у самого Его право на обличения и осуждения за грехи… — осуждающе ещё раз покачал и головой, и нимбом апостол.
