Мистификация дю грабли - Суров Сергей
Для себя сатирик просил немного (на всякий случай): личную раздевалку с душем перед именным котлом. За их счёт, разумеется. Но вначале, как часто это бывает в нелегальном бизнесе, не сошлись не только в цене, но и в способах оплаты. Но… Но сумели договориться в счёт будущих встреч в рабочей обстановке — сатирик в котле, а сотрудники кочегарят под ним — они будут почаще устраивать перекуры. (Ну, чтобы он преждевременно не сгорел на работе). А потом и по остальным пунктам хоть и со скрипом, но договорились. (Между нами говоря, то ещё жулье!)
После переговоров персонал преисподней был теперь уже крайне заинтересован в увеличении числа своих клиентов. В качестве будущей премии сатирику пообещали заменять по знакомым ему земным праздникам обычную смолу на молоко кормящих девственниц. Поклялись на скрижалях с десятью заповедями, наваленных горами перед входом в Ад, как инструкции, нарушенные грешниками — (потому на земле эти камни никак не могут найти археологи).
Нет, молоко не проблема, но где взять столько девственниц в России? Подмена на девушек других стран не допускалась. (Все эти глупости про девственниц и многое другое сотрудники преисподней сами внедряли в лучшие образцы земной литературы). Сатирик пообещал также развивать туризм в Аду. Он бы ещё что придумал, но в грохоте и в дыму состоялось возвращение Петра.
Запорхали на площадке перед Раем выщипанные перья из крыльев апостола, под глазом у него багровел кровоподтёк, и он без стеснения потирал ушибленные ягодицы, на апостольской накидке сзади отпечатались следы чьей-то обуви.
— А где очередь? — удивлённо прокряхтел Пётр.
— Да там… (Ну и порядки у вас…) — неопределенно, куда-то в сторону кивнул человек. — Слышь, а какая на сегодня была квота?
— Да как сказать… Полторы тысячи душ в Рай, а остальных туда! — ответил апостол, смущённо продолжая тереть свой зад.
— Странная статистика… А поточнее? — потребовал сатирик, складывая с себя ответственность за содеянное им.
— Там какие-то миллионы — я не мастак по части арифметики! Чё привязался? План я всегда выполняю — нареканий ещё не было! — осадил сатирика апостол.
— А если ошибочка будет? Ну, перепутать святого и грешника? — с невинным выражением лица поинтересовался сатирик.
— Да они уже при жизни помечены! Святой в Ад попадёт — диверсанты отдыхают и, как у вас там говорят, нервно курят в сторонке…
— То есть они всё там разносят? Не подчиняются? — искренне удивился сатирик.
— Да нет. У чертей на них прав никаких нет. А люди, даже самые святые, имеют слабости… — с нервным тиком нимба объяснил апостол.
— Да-а?! — изумился сатирик, предвкушая сюжеты будущих своих памфлетов.
— Да ты не о том… Смола в котле, где парится святой, со временем превращается в брагу. Это все знают. Но это ещё не самое страшное! В какой-то момент субстанция в котле после перегонки святого превращается во взрывчатку, эквивалентную одному святому. Для сравнения: если взять все ядерные бомбы на земле — это просто спичка… Одна спичка перед извержением Везувия! Вот таких спичек миллиард — это эквивалент, равный взрыву одного святого, — апостол поднял свою длань, как бы позируя для иконы, и смиренно опустил голову.
— А бражка как? — продолжал допытываться сатирик.
— Вот в том-то всё и дело! Перед этим бражка выходит ведь… Слёзы святого, так сказать. Черти с грешниками пьяные, на технику безопасности плюют! Вывод? Эвакуировать даже Рай приходилось. Вон до сих пор трещины на заборе… — показал апостол куда-то вдаль вдоль забора.
— Так, уважаемый апостол, значит, и ты можешь ошибаться? — оживился, потирая руки, сатирик.
— Так вот попадётся такой, как ты, и всё! Ба-бах! — хлопнул себя по нимбу апостол. Нимб засверкал ещё ярче от удара и от возбуждения апостола.
— Ну, я тогда в Рай — оформишь потом! — фамильярно хлопнув по плечу апостола, человек направился к вратам Рая. — Давай открывай…
— Погоди, погоди, не всё так просто. А если грешник попадёт в Рай, знаешь, что будет?
— И чё? Ад эвакуируют? — подмигнул апостолу сатирик.
— Не-е, на преисподней всё мироздание как раз и держится! Грешники просто получат внеочередное наказание в виде большого взрыва… И за это с них спишут десять тысяч лет пребывания в Аду.
— А что тогда? — недоверчиво хмыкнул человек.
— Тебе всё перечислить?
— Можешь всё, да времени мало. Обед во сколько у вас тут? — вспомнив, когда он в последний раз ел, отмахнулся от апостола человек.
— Дурень, у тебя вечность впереди! Насчёт обеда — забудь, — посоветовал апостол.
— Как это забудь? Нектар там, чё у вас там ещё в меню? — почувствовал себя то ли обделённым, то ли обманутым в своих ожиданиях сатирик.
— Погоди… Обед — нектар, амброзия, все виды энергии и много чего ещё, что тебе не полагается сейчас знать, — вводятся в дух бесплотный особым образом! Ты ведь сейчас дух бесплотный! — задрав голову, сообщил сатирику странную истину апостол.
— А теперь ты погоди! Это чего — нектар клизмой будут вводить? Я не согласен! Извращенцы… — всплеснул руками сатирик.
— Да какая клизма? Будешь порхать по райским кущам, аки пчела! — обнадёжил сатирика апостол.
— Час от часу не легше… Я его сам буду добывать? А вы на этом, похоже, экономить будете? А я-то думал: лежи себе в кущах, на балалайке наяривай да потягивай из баночки нектар! (Арфу как инструмент антинародный, созданный для господ-эксплуататоров, сатирик не признавал).
— Да ты на всю вселенную посмотри! Где ещё есть такие бездельники, как ты, где?! — заорал апостол.
— Ну, вам видней! — с возмущением отвернулся сатирик.
— Кстати, ты мне зубы не заговаривай! Куда очередь подевалась? — стукнув ещё раз по своему нимбу, опомнился апостол.
— Да эт туда! — махнул рукой сатирик в сторону входа в Ад.
— Всех? Пока я с Господом о тебе говорил?
— Ой, а чё тут такого? Ой, что-то случилось — надо же… Из России все припёрлись с грамотами от патриарха Всея Руси! Я про наших говорю… С грамотами об их святости. Ты прикинь, сколько это стоит? Что, простому человеку-то это разве под силу? Где, где у простого человека столько денег, чтобы в его святость поверил сам патриарх Всея Руси? Я их и послал туда… — возмутился незаслуженным им подозрением сатирик.
— Да я не против, молодец! А патриархи вместе с папами в отдельном участке в особых условиях время коптят… А чё здесь странно так пахнет? А ну дыхни!
— Апостол, батюшка, так это то, чего в твоё время не было — спирт! Медицинский! А не вино Эллады или бурда Древнего Рима!
— Не трынди! Кайся! И как ты сумел, дух бесплотный? — теперь уже возмутился апостол.
— Да в чём каяться?! — удивился сатирик.
— Ты первый, кто нагрешил пред вратами Рая! — торжественно объявил апостол.
— Вообще-то я из операционной сюда, но всё же уважуха! Утёр нос даже гаишникам. Они меня в такси вот так же однажды без прав повязали! А я был пассажиром. Штраф заплатил. Там такие кадры работают — понюхают клиента и в точности расскажут, что пил, сколько и когда. А будешь выпендриваться — назовут марку спиртного, год выпуска и где покупал. А кстати, а они куда попадают?
Апостол смущённо отвел глаза:
— Понимаешь, у нас тоже оживлённое движение, пути, тропинки… Миллиарды и миллиарды людей. Им так привычней… Подожди, ну своих из России понятно, а остальных из других стран ты куда подевал? — перевёл разговор на другую тему привратник.
— Да туда же… И никакого взрыва!.. — обескураженно ответил сатирик.
Собеседники оглянулись в сторону Ада и призадумались. Шум-гам по случаю появления новеньких духов давно стих. Слышался обычный монотонный гул, издаваемый из преисподней миллиардами обитателей.
— Так а что же там всё-таки с грешниками в Раю делают?
— Да не делают, а делается. Только ступит такой самозванец на облако в Раю, как тут же превращается в пыль! Упоминания о нём сразу же исчезают из всех источников информации и памяти… Из всех анналов всё удаляется о нём, — помахал руками апостол, как бы тряся сито с мукой.
