Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович
Я вышел из комнаты, спустился вниз, чтобы забрать вещи, так и не встретив пресловутую Симону (девушку моей мечты, хе-хе), и поднялся обратно на второй этаж. Бочелли, к моему удивлению, уже приходил в себя. Глаза его ещё были закрыты, но он уже начал ворочаться и похрипывать. Хм, а на вид казался таким неказистым…
Но я не стал над ним издеваться, второй раз тыкать в него шокером. Пока он окончательно придёт в себя — я должен успеть выполнить задуманное. Последний раз окинул взглядом комнату, вид за окном мутноватого стекла, уколол палец и приложил к зеркалу.
Понятно, переживал, а ну как что-то пойдёт не так, но, как и обычно, мои тревоги оказались напрасными. Слабо повеяло сиренью, зеркальная поверхность затрепетала, и несколько секунд спустя я шагнул в подвал елагинского дворца, где меня ждала Ирина Витальевна Ланская.
[1] В состав Российской империи территория княжества вошла в результате третьего раздела Речи Посполитой в 1795 году.
[2] Il Serenissimo («светлейший», несмотря на то, что само слово «sereno» значит «спокойный, безмятежный») — так называли правителей Венецианской Республики — дожей, а вслед за ними и саму Венецию
[3] Вилла Пизани — внушительный дворцово-парковый комплекс 18 столетия, часто называемый «венецианским Версалем».
Глава 12
— А вот и наш герой! Живой и невредимый, только слегка потрёпанный.
В голосе Ланской мелькнула ирония, а я успел подумать про свой оставленный в прошлом зуб, как в следующее мгновение её тон переменился на серьёзный:
— Иван, мне очень хочется верить, что ты вернулся не с пустыми руками.
— Верьте, — буркнул я, скидывая на пол заплечный мешок.
Думал, она или кто-то из её подручных кинутся к нему, но никто даже не дёрнулся. Ланская просто продолжала вопросительно смотреть на меня, и мне не оставалось ничего другого, как поднять мешок и положить его на стол, а уже там развязать кожаные тесёмки и достать прямоугольную шкатулку, которую я с невозмутимым видом протянул главе масонской ложи. Та приняла шкатулку с благоговением, которое от меня не укрылось.
Ещё бы, миллион долларов за деревяшку! Значит, она того реально стоит. Только бы вот получить этот самый миллион.
— Ну что, на экспертизу повезёте? — спросил я.
— Не переживай, всё обещанное получишь, — ответила Ланская, буквально пожирая артефакт глазами. — Я своё слово держу. Если, конечно, это тот самый молоток.
— Не я же его из деревяшки вытачивал, — хмыкнул я.
— Это мы и узнаем. Думаю, уже завтра… То есть сегодня, — поправилась она, бросив взгляд на часы.
Домой меня, уже переодетого в свои вещи, отвезла Маруся. На этот раз не намекала насчёт приятного времяпрепровождения вдвоём, возможно, ещё и потому, что чувствовала исходящий от меня запашок немытого тела. Да и устал я, как собака. Так что дома я первым делом залез под душ, а потом завалился спать.
Через два дня позвонила Ланская:
— Что ж, Ваня, поздравляю! Экспертиза подтвердила, что молоток — тот самый. Обещанная сумма твоя по праву, и сегодня же окажется на твоём счету.
Ирина Витальевна не обманула, деньги на мой открытый в «Kapital Bank» счёт пришли в этот же день, но почему-то я собой радости не чувствовал. Хотя мыслишка о покупке собственного бунгало с бассейном на берегу какого-нибудь тёплого моря то и дело всплывала. И также о Екатерине. Главное, что я помнил число, в которое мы виделись в последний раз, и понимал, что появляться пред очи предмета своего воздыхания придётся никак не раньше, иначе она меня просто не вспомнит.
Но получится ли вообще появиться… Когда я вручил Ланской этот треклятый молоток, на всякий случай перед расставанием снова уточнил, будет ли у меня возможность когда-нибудь ещё воспользоваться зеркалом, на что получил утвердительный ответ. Вернее, почти утвердительный. Потому как Ирина Витальевна добавила: «Думаю, что да».
Думает она…
Далее я пошёл на решительные меры. Для начала уволился с работы, причём обошлось без отработки, хотя отпускали меня с большой неохотой. После этого мотанулся в Зарыбинск, где имел разговор с родителями, не вдаваясь особенно в детали. К счастью, загранпаспорт матери, которая два года назад вместе с отцом летала на отдых в Египет, был ещё действительным, и вдвойне здорово, что у неё оставалось ещё полторы недели отпуска. Так что моё предложение в мой выдуманный отпуск мотануться в ОАЭ она восприняла с энтузиазмом, хоть и жалела, что отец не мог составить нам компанию. Правда, родители на пару устроили мне небольшой допрос, мол, с чего такая щедрость, и почему я, раз уж так хорошо в Питере зарабатываю, не полетел на отдых с какой-нибудь девушкой. Пришлось придумывать какие-то отмазки.
В итоге в начале марта мы с матерью вылетели в Абу-Даби, где имелось отделение «Kapital Bank». Только здесь она узнала, какая сумма лежит на моём счету. И, понятное дело, пребывала в шоке.
— За что? Откуда⁈ Ты кого-то ограбил?!!
Кое-как её успокоил, частично сказав правду, что я выполнил одну очень важную работу для одного очень важного человека, и эти деньги мною честно заработаны.
Далее, когда мама оправилась от шока, я снова её огорошил, заявив, что эти деньги теперь будут лежать на её счёте.
— Это мои далеко не последние средства, — приврал я, — у меня есть ещё один счёт, и на безбедную жизнь мне тех денег вполне хватит. Возможно, что и за границей, пока не решил. А это мой вам с отцом подарок. Или даже тебе, учитывая, что послезавтра 8 марта. Только распорядитесь этими деньгами с умом. Хотя, зная тебя, я в этом и не сомневаюсь.
Через два дня я улетел обратно в Питер, оставив маму догуливать оплаченный отпуск. Хотелось в следующее полнолуние, которое продлится с 21 по 23 марта, успеть сделать все дела и попасть к зеркалу. Если, конечно, удастся уговорить Ланскую.
Понимая, что, возможно, вижу маму последний раз в жизни, прощание получилось чуть ли не со слезами на глазах. И она что-то почувствовал, материнское сердце не обманешь. Ком в горле стоял у обоих, и я чуть ли не с облегчением сел в такси до аэропорта с непонятным названием «Zayed».
Питер встретил дождём. А я первым делом позвонил Ирине Витальевне, которая меня тут же огорошила:
— Что-то ты быстро из Эмиратов вернулся. И маму одна там бросил. Уж отдыхал бы…
— Откуда вы знаете? — невольно вырвалось у меня. — Следили, что ли, за мной?
— Не то что следила, скорее приглядывала. Всё-таки ты довольно ценный экспонат из моей коллекции. А ты чего хотел-то?
Я тихо выдохнул, успокаивая нервы. Сейчас не время вставать в позу.
— Хотел попросить в апрельское полнолуние воспользоваться зеркалом.
— Вот как? И куда собрался, если не секрет?
— Не секрет, в XIX век, — признался я, решив, что скрывать тут нечего, раз уж буду одет соответствующим образом. — Хочу на коронацию Александра III посмотреть.
— Чего это ты им заинтересовался?
— Книгу решил написать… Историческую.
— Ого, в тебе что, прорезался писательский дар? Хочешь составить конкуренцию Марусе? — хохотнула она.
— Мы с ней не конкуренты, — буркнул я. — Она пишет на другие темы.
— Это точно, — согласилась масонка. — А почему не в это полнолуние?
— Нужно кое-какие дела уладить, не остаётся времени на путешествия, — ответил я полуправдой. — А вот как улажу — так времени будет вагон и маленькая тележка.
— Ладно, я тебя услышала, и в целом не против. Пока рано загадывать, но, надеюсь, в эти дни я буду в Петербурге. Сам понимаешь, одного тебя без моего присмотра я отпустить не могу, должна там присутствовать. В общем, я тебе сама позвоню ближе к дате.
Ну хоть не отказала, подумал я, глядя на экран мобильного, сигнализировавшего об окончании разговора. Значит, какой-никакой шанс у меня есть. В крайнем случае будет май, июнь… Уж когда-нибудь она соблаговолит дать мне воспользоваться текущей в моих жилах кровью.
