Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович
— А если бы меня дома не было? — спросил я, оглядываясь на шаркающую по коридору Тамару Яковлевну, явно гревшую уши. — Соседям отдали бы?
— Нет, заказ я должен был передать лично в руки. Пришёл бы завтра, или послезавтра, — пожал плечами парень. — Мне хорошо заплатили. Рано или поздно я бы вас застал.
— Логично, — согласился я. — Спасибо за доставку!
Душу всё ещё грели вчерашние воспоминания. Эх, надо было у Маруси номер телефона взять, мелькнула запоздалая мысль. И тут же осадил себя… Ну, позвонил бы я ей, и что дальше? Прошлая ночь была лишь стечением обстоятельств, не более. Да, доставили друг другу удовольствие, но не думаю, что Маруся при желании не нашла бы, с кем переспать. Просто я — половозрелый самец, не самой отталкивающей наружности молодой мужчина — удачно подвернулся под руку. А уж при её известности и привлекательности найти любовника не только на ночь, но и для более длительных отношений вряд ли является проблемой. И уж точно не такого нищего провинциала, как я.
Смирившись с этой мыслью, я решил составить план по дальнейшему наполнению своего канала в «телеге». Первые два питерских сюжета хорошо зашли, правда, в отношении Юсуповского дворца некоторые комментаторы пеняли, что нужно было в подвале затаиться каким-нибудь образом на ночь, и попытаться заснять местных привидений.
Пока решил не тратиться на экскурсии, снять сюжет про сфинксов на набережной Невы. Котт был прав, ходили про них такие легенды, что выражение лиц у сфинксов меняется с благодушного утром на зловещее вечером, что на них начертаны заклинания фараона Аменхотепа, и что прикасаться к сфинксам и заглядывать в их глаза опасно.
Настроился прогуляться к сфинксам в следующую субботу. Первый заход будет утренним, второй — вечерним. Надеюсь, погода окажется не настолько отвратительной, чтобы откладывать мероприятие.
Погода в целом не подвела. С утра даже на несколько минут выглянуло солнышко, правда, потом снова небо затянула пелена серых облаков без намёка на прореху, но хотя бы на время съёмочного процесса обошлось без дождя. А это почти полтора часа утром и около часа вечером на одной и той же локации. Я до того себя накрутил, что мне и впрямь показалось, будто лица сфинксов к вечеру становятся мрачнее, а уже заглядывать им в глаза и правда лучше не стоит. О чём и поведал своим подписчикам.
Первую половину воскресного дня монтировал сюжет, то и дело отвлекаясь на чаепитие. Воду, кстати, кипятил уже в новом чайнике, который мне обошёлся всего в тысячу с маленьким хвостиком, и работа его пока никаких нареканий не вызывала. Ближе к вечеру, удостоверившись, что всё вроде как нормально, выложил видео в сеть. Почти сразу же пошли комменты, по большей части положительные — народ заинтересовался. Вот и славно, трам-пам-пам!
А до субботних съёмок я как раз прочитал подаренную мне автором книгу «Дневник последнего бодхисаттвы». Неожиданно мне понравилось. Недаром роман рекламировали даже по ТВ, не говоря уже о рекламе в соцсетях. Продажи его, кстати, и в книжных магазинах по всей стране, и на маркетплэйсах начались в прошлый понедельник, на следующий день после презентации, как и обещала Ге. И стоила 500-страничная книга от 700 до 850 рублей за экземпляр в зависимости от того, где вы решили его приобрести.
Но у меня был экземпляр с автографом автора, что повышало стоимость книги кратно. Правда, подпись адресовалась конкретно мне, то бишь Ивану. Ну мало ли Иванов в России, фамилии-то там, вот какому-нибудь тёзке можно и толкнуть, как нужда припрёт. Однако я надеялся, что до такой степени не обнищаю. Даже с учётом только что оплаченных коммунальных услуг — счета из почтового ящика в течение нескольких дней вынимала Тамара Яковлевна, и после моего возращения с работы домой собственноручно мне их вручала.
Приходили счета всё ещё на имя Росси, поскольку мне предстояло здесь прописаться лишь почти через полгода. В мобильном приложении банка я забил номер лицевого счёта установил автоплатёж, чтобы в будущем с этим не заморачиваться. Учитывая, что в квартире общий счётчик на воду, общий газ, свет в коридоре, ан кухне в санузле, этот вопрос я уже обговорил с соседями.
Как объяснила Тамара Яковлевна, за свет всё просто. Каждый жилец снимает свои показатели, они суммируются, а остаток на общеквартирном счетчике оплачивается по договоренности — то есть делится поровну или как договорились. Тот же самый финт проделывается и с водой. Меня этот вариант устроил. Хотя надежды на то, что Тренькин будет оплачивать свою часть, было мало, что Фёдорова и подтвердила. Мол, сколько раз уже за этого обалдуя мы с Машей платили… Тот, правда, как на халтуре рисованием подзаработает — отдавал, но случалось такое нерегулярно.
Занимаясь коммунальными делами, я невольно вспоминал свой ночной разговор с Марией Андреевной. Разговор, казавшийся сном, если бы не бумажка с датами, написанная ею собственноручно. И если бы не мой последующий экскурс в Ленинград 1938 года. После своего первого визита в прошлое я перелопатил массу информации о том времени. Выяснил, в частности, что на посту Народного комиссара внутренних дел СССР всё ещё пребывал Николай Ежов, и занимать ему этот пост до 24 ноября этого же, 1938 года. Сменит его сам Берия. А в феврале 1940-го Ежова расстреляют в Сухановской тюрьме.
И я при сильном желании мог бы, к примеру, как-то предупредить наркома о грядущей участи. Только, во-первых, даже если я доберусь до него, вряд ли он мне поверит, и тут же буду арестован по какой-нибудь шпионской статье, а во-вторых — гнида он, туда ему и дорога! Тем более зарекался я не лезть в дела прошлые, памятуя о том, к каким последствиям это может привести, да и Росси предупреждала — не стоит ничего менять в прошлом. Хотя сама и пыталась. Но её можно понять — отца хотела спасти. Я бы ради своих отца или матери тоже, наверное, рискнул бы совершить аналогичный поступок. А то и какой покруче, не ограничился бы уговорами.
Между тем приближалось очередное полнолуние, и я стал задумываться, куда мне отправиться на этот раз. Вариантов с выходом из квартиры, которая принадлежала в то время полностью семейству Росси до превращения её в коммуналку, как уточнила в записке Мария Андреевна, было всего два. Первый — и эта же дата вообще первая в списке — 2–21 июня 1886 года. В эти сроки (видимо, ещё со слов бабушки Елены Евгеньевны) семейство Киселёвых отдыхало на водах в Баден-Бадене, а за квартирой присматривала горничная, в обязанности которой входило раз в неделю заглядывать сюда и протирать пыль. В какие именно дни — не указано, но наткнуться на горничную нужно было ещё суметь постараться. Должно было произойти просто нелепейшее стечение обстоятельств.
Лады, отправлюсь в конец 19 века. Пока Киселёвы отдыхают на водах, я совершу вылазку в Петербург. Правда, нужно ещё раздобыть соответствующую одежду и не напороться на дворника. Про дворника, выполнявшего функции чуть ли не городового, Росси тоже указала в записке.
Я тут же принялся рыться в интернете, выискивая образцы повседневной мужской одежды второй половины XIX века. Фрак, жилет, сорочка, шейный платок либо галстук двух типов, круглая шляпа на твёрдом каркасе, панталоны, туфли на низком каблуке либо начищенные до блеска сапоги…
«В моду вошли короткие стрижки, например, „à la Duroc“ — стриженные волосы сзади и более длинные курчавые локоны спереди, „à la Titus“ — романтические, „небрежно“ уложенные пряди. Уходу за волосами придавали огромное значение: их тщательно „вычесывали“, сначала — гребнем с частыми зубьями, потом — щеткой; для укрепления и блеска два-три раза в неделю наносили античное масло…»
Ага, щас, ещё я маслом волосы нет поливал!
Также я узнал, что руки аристократа должны были отличаться белизной и мягкостью кожи, а также хорошими, ухоженными ногтями, для чего ежедневно втирали кремы и делали маникюр. Ну, на аристократа я не претендую, так, мещанин какой-нибудь. Хотя подстричь ногти не мешало бы. А вообще без перчаток появиться в обществе, даже летом — для аристократа считалось признаком дурного тона. Для лета, кстати, использовали перчатки из тонкой лайковой кожи.
