Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович
Ага, шагнуть в зеркало и что-нибудь поменять в своём прошлом, подумал я. А может, и не только в своём.
— Возникает иногда такое желание, — признался я. — Только в жизни такой кнопки, увы, не существует.
— Уверен?
Она пристально посмотрела мне в глаза, отчего я почувствовал себя немного неуютно. А что, если она знает про секрет старого венецианского зеркала?
— Ну, машины времени пока не изобрели, — немного нервно улыбнулся я. — Она существует лишь в воображении писателей-фантастов.
— А жаль, да?
— Ну это как посмотреть… Вон у Брэдбери к чему привело лишь незначительное вмешательство в прошлое! Да и у Кинга… Читала его вещь под названием «11/22/63»?
— И сериал даже смотрела. То есть ты считаешь, что в прошлое лучше не вмешиваться ни при каких обстоятельствах, даже руководствуясь благами намерениями?
— Возможно, но проверить это мы всё равно никак не сможем… Слушай, можно нескромный вопрос?
— Валяй.
— А ты тоже состоишь в ложе?
— Почему тоже?
— Ну…. Как Ирина Витальевна…
— Так она её возглавляет, — дёрнула плечом Маруся. — Хотя, если посмотреть с другой стороны — то да, состоит. Такой же член ложи, как и я, и другие…
— И давно ты там?
— Шестой год.
— А как это случилось?
Маруся поморщилась:
— Были обстоятельства… Не хочу вспоминать, ты уж извини.
— Да ладно, у каждого свои скелеты в шкафу, — сыронизировал я. — А чем вообще вы там занимаетесь?
— Основная цель масонов звучит как «самосовершенствование и просвещение человеков для их улучшения». Ты вообще много знаешь о масонах?
— Так, попадалась кое-какая информация…
— Вот именно, кое-какая, — усмехнулась она. — Масоны не относят себя к политическим или религиозными силам. На своих собраниях мы не обсуждаем политику и религию, так как уверены, что это как раз разъединяет людей. Например, Великая объединенная ложа Англии так описывает главные приоритеты масонов: «Для масонов существуют четыре важные ценности, которые помогают определить их жизненный путь: честность, дружба, уважение и служение».
— Достойные цели, — покивал я. — И что, вступить в вашу ложу может любой… любая женщина? Как вообще проводится кастинг?
— Там несколько критериев. Прежде всего ты должен достичь 21-летнего возраста, прежде чем подавать заявку на вступление в ложу. Должен иметь достойную репутацию и хорошие рекомендации от равных себе. В большинстве масонских лож обязательным требованием является вера в Высшую силу, независимо от религии, которую ты исповедуешь.
— А ты исповедуешь?
— Я крещёная в православии, и от Бога не отрекалась, но в церкви последний раз была уже и не помню, когда. Бог у тебя должен быть здесь, — она приложила руку к груди в районе сердца, — и здесь.
На этот раз её пальцы коснулись лба.
— Как ты понимаешь, членом женской ложи может стать лишь женщина. Причём рождённая ею. А то был случай…
Она замурчала, а я вопросительно приподнял бровь. Маруся усмехнулась:
— Это было в Штатах, там членом женской ложи стала транссексуалка — то есть бывший мужчина. И она скрыла этот факт. А когда всё же правда всплыла — её с позором изгнали из ложи.
— Да уж, не повезло, — глубокомысленно заметил я.
И тут Ге решительно ударила ладошкой по столешнице:
— Ну всё, хочу домой и в постель! Иван, может быть, проводишь меня? Отсюда до моего дома идти от силы минут десять, нет смысла вызывать такси. А одной идти страшновато, мало ли…
— Не вопрос, — кивнул я, немного опешив от такого предложения. — Уж от хулиганов, думаю, как-нибудь отобьёмся… Или убежим. Хотя, пока живу в Питере, не встретил ни одного.
— О да, это уже давно не тот бандитский Петербург, воспетый ремесленниками от кинематографа, — хмыкнула Маруся. — Просто мне скучно будет идти одной по холодным улицам этого странного города…
— Почему странного?
— Ты, наверное, слишком мало в нём прожил, но со временем почувствуешь его странность. Она будет проявляться во многих вещах. Сам поймёшь… Ну что, идём?
Она оставила официанту щедрые чаевые, и мы, забрав из гардероба свою одежду, покинули это приятное заведение общепита с оригинальным названием «Парадная №7».
Жила Маруся в дореволюционной постройки доме на углу Никольского и Кустарного переулков.
Дом был 4-этажным, но первый этаж смотрелся каким-то неполноценным, так что, как я про себя прикинул. Тут было скорее три с половиной этажа. Квартира Маруси располагалась на последнем. Это писательница мне сообщила, когда мы уже стояли возле парадной.
— Зайдёшь? — просто спросила она.
— Зайду, — просто ответил я.
И мы поднялись к ней в квартиру.
— Кофе будешь? У меня хороший зерновой кофе, через кофемолку прогоняю и варю в турке.
— Боюсь, после твоего кофе я долго не засну…
— А ты что, спать собрался?
И в её взгляде я прочитал такое, отчего моим причиндалам в джинсах стало тесно.
— Ладно, вари, — сдался я. — И это… Зарядником для телефона не поделишься?
— Да не вопрос, — улыбнулась она.
Потом мы пили кофе, оказавшийся даже на мой неискушённый взгляд весьма приличным, а дальше я и сам толком не понял, как мы с Марусей оказались в постели. Угомонились мы часа через полтора, после чего я стал собираться домой.
— На работу утром, — пояснил я, натягивая джинсы.
— Так и что? От меня пойдёшь.
— Ну знаешь, у меня свой, утренний ритуал. Ты же не будешь, например, со мной делиться своей зубной щёткой…
— Зачем делиться? У меня запасная есть, новая. Давай, Ваня, не дури, возвращайся в постель. Неужели охота тащиться в ночь в такую погоду⁈
Погода и впрямь была мерзкой, мы ещё когда шли к Марусе домой, пришлось пробираться сквозь дождь вперемежку с мокрым снегом, и так он эти несколько последующих часов и не прекращался. Разве что такси вызвать… Но с этими постоянными отключениями мобильного интернета даже такая ерунда, как вызов такси, становилась целой проблемой. Подумав, я вынужден был признать правоту своей новоиспечённой пассии.
— Ладно, уболтала, — хмыкнул я.
Так что на работу я отправился утром хоть и не выспавшийся, но с чувством физического и морального удовлетворения. Не каждый день удаётся переспать с модной писательницей, да ещё такой горячей, каковой она показала себя этой ночью. Радовало, что я вроде бы тоже не оплошал, во всяком случае, Маруся стонала так, что я боялся, как бы соседи не вызвали полицию. И при этом не забыла подсунуть мне перед началом «экзекуции» упаковку с презервативом. Мол, чувства чувствами, но и о возможности стать пациентом венеролога забывать не стоит.
Утром она не только вручила мне зубную щётку в упаковке, но и накормила завтраком. Большая чашка кофе, в который я добавил сливки и сахар, и парочка приличных бутербродов с ветчиной и сыром зарядили меня энергией.
По пути на работу, а позже занимаясь своими прямыми обязанностями, я лелеял в себе гревшие душу воспоминания о ночи в писательской квартире. Наверное, это отражалось на моём лице, так как начальник отдела коммуникаций Георгий Сергеевич Кондаков, пригласивший меня наладить кое-что в его компе, не без иронии заметил:
— Вид у тебя, Иван, какой-то мечтательный. Не влюбился, часом?
— Вот ещё, — фыркнул я.
И тут же залился румянцем, вызвав у Кондакова приступ заразительного смеха. Мужик он был весёлый, это я понял ещё только когда впервые его увидел. Как раз рассказывал коллегам какую-то байку из своей жизни, и сам же хохотал над своими словами, заставляя и слушателей невольно подхихикивать. Так что сейчас я лишь передразнил его: «Гы-гы-гы», что заставило Сергеича чуть ли не согнуться пополам. Недаром он руководил отделом коммуникаций, такой через свои шуточки-прибауточки с кем угодно коммуникацию наведёт.
Книгу, оставленную в лимузине Ланской, вечером мне домой привёз курьер — молодой человек в какой-то сине-белой униформе без надписей и логотипов. Но представился курьером. И даже отказался от пятисотенной в качестве чаевых. Объяснил, что человек, передавший упакованную в прозрачный пакет книгу, оплатил как доставку, так и чаевые.
