Мальчик из Ямы 3: Летные Часы (СИ) - Герко Гизум
Марк сформулировал это еще в субботу, через час после приказа, коротко, как он умел.
— Вакансия в кубрике проходит по разделу два положения об общежитии, — сказал он. — Я проверил. Срок представления три дня. Заниматься ею надо до того, как займутся другие.
К вечеру воскресенья на его тумбочке лежало «Положение об общежитии. Приложения», том, который выглядел так, как выглядят книги, которые никто не читает: новее всех остальных в библиотеке. Из тома торчали закладки. Я посчитал: девять.
— Ты его читал два дня, — сказал я. — Так читают письма из дома.
— В письмах из дома нет раздела четыре, — сказал Марк. — Здесь есть. Садитесь. Военный совет.
Совет случился в воскресенье вечером, назавтра после приказа. Марк сел на табурет посреди кубрика, открыл том на первой закладке и прочитал вслух пункт, из-за которого все и случилось. Освободившееся койко-место распределяется комендатурой в порядке общей очереди, если в трехдневный срок не поступило заявление от проживающих в помещении, с расчетом выслуги согласно разделу четыре. Раздел четыре назывался «Исчисление выслуги» и занимал сорок страниц.
— Сорок страниц, — сказал Марк. — Я узнавал в канцелярии: за три года по разделу четыре не подано ни одного заявления. Их никто не читал. Значит, очередь по нему пустая, и первый, кто подаст, получит все.
— Наша койка не освободившаяся, — сказал Дэйв. — На ней Мери.
— На ней никого. В том и дело. Мери на этой койке числится, а не спит. Раздел два, пункт шесть: место, не занимаемое проживающим непрерывно свыше десяти суток, может быть представлено к перераспределению как фактически освобожденное. Представление подает любой заинтересованный. Трое заинтересованных ходят по этажу прямо сейчас, и хотя бы один из троих умеет читать.
— Она вернется и разберется, — сказал Дэйв, но уже без прежней устойчивости.
— Она вернется к исходу июня. К исходу июня на ее койке будет спать писарь хозвзвода, у писаря будет приказ, а у нее будет право на переписку. Я узнавал: переписка о койко-месте идет через комендатуру, и место на все время переписки остается за приказом. Удержать проще, чем переписываться.
— Значит, спорим с пунктом шесть?
— С пунктом шесть не спорим. Перекрываем его пунктом из старшего раздела. Доказывать, что койка не свободна, мы не будем: по прецеденту такие споры комендатура решает в пользу представления, я смотрел. Мы сделаем так, чтобы вопрос перестал существовать. Заявление от проживающих, расчет выслуги, раздел четыре. Место закрепляется приказом, приказ старше любого представления, и очередь идет мимо. Насовсем.
Выслуга исчислялась в баллах. Срок проживания давал по одной десятой за год. Поощрение давало одну десятую, и то при наличии выписки. Самодеятельность давала пять сотых, и по этой графе мы дружно предъявили ноль: у кубрика были занятия посерьезнее. А потом шел пункт, набранный тем же петитом, что и остальные: наряды вне очереди, назначенные и отбытые полностью, засчитываются в выслугу с коэффициентом четыре десятых за единицу. И сноска двенадцатая: наряд, отбытый в праздничный или выходной день, засчитывается с коэффициентом полтора. Кто-то сорок лет назад вписал ее, чтобы утешить наказанных математикой, и не подумал, что однажды найдется кубрик, у которого наказания поставлены на поток.
В кубрике стало тихо. Слышно было, как теплоотвод тянет свою летнюю ноту.
— Наряды, — сказал Дэйв медленно, как человек, проверяющий лед перед шагом. — Это когда нас наказывают.
— Это когда вам начисляют, — сказал Марк. — Сорок лет никто не приходил за процентами. У нашего кубрика за три года задокументировано столько нарядов, что по разделу четыре мы обгоняем любую очередь этажа с любого места. Включая несправедливые: формула, я проверил, берет только графу «отбыто полностью», а графы «за что» в разделе четыре нет.
— То есть три года нас наказывали, — сказал Дэйв, — а оказалось, платили.
— Оказалось, платили. Просто касса выдает только по предъявлении. Предъявлять будем мы.
Он развернул лист с расчетом: столбцы, итоги, ни одного лишнего знака, внизу цифра, подчеркнутая один раз, потому что дважды Марк подчеркивал только чужие ошибки.
— У меня нарядов больше всех, — сказал Дэйв, изучив столбец со своей фамилией. — Я что, получаюсь богатый?
— Ты вкладчик. Крупнейший на этаже. Твои воскресные наряды по сноске двенадцать идут с коэффициентом. Ты три года клал в этот банк по выходным и ни разу не поинтересовался ставкой.
Дэйв посмотрел на свой столбец еще раз, шевеля губами, и было видно, как три года кухонных воскресений перестраиваются у него в голове из одной колонны в другую.
Столбец Мери стоял в расчете четвертым и был самым ровным: нарядов у нее случалось меньше всех, зато каждый был задокументирован так, что выписка по нему читалась без запроса. Марк посчитал ее столбец сам, дважды, как считают чужие деньги, вложил итог в отдельную папку и убрал папку в ее тумбочку, поверх остального. Так кладут доверенность, выписанную на предъявителя.
— А Мери? — спросил Дэйв. — Заявление от проживающих. Она проживающая. Она не в курсе.
— Известим по возвращении, — сказал Марк. — Срок подачи три дня, она вернется через две недели, приложение три ждать не будет. К ее возвращению вопрос должен быть закрыт и подшит.
— А если она против?
Марк поднял голову от тома и посмотрел на Дэйва с интересом естествоиспытателя.
— Против чего? Против собственной койки?
Дэйв подумал и вопрос снял.
Вопросов осталось два, и оба задал я, потому что дыры такого рода проходили по моей части.
— Заявление от проживающих подается, когда место освобождается. Наше не освобождается. Что подаем?
— Заявление на случай. Формулировка: «в связи с возможным представлением места к перераспределению». Пункт восемь такой подачи не запрещает.
— А что он разрешает?
— Ничего, — сказал Марк с удовольствием. — Он молчит. А молчание устава есть согласие устава. Прецедент заверен курилкой.
— Второй вопрос. Подписи. Проживающих четверо, в наличии трое.
— Трое из четырех. Я проверил: слова «кворум» в приложении нет. Значит, придраться не к чему. Устав опять молчит, а что такое молчание устава, мы уже установили.
Он закрыл том и раздал роли так, как раздают инструмент: каждому по руке.
— План мой, исполнение твое, — это мне, — потому что у тебя лицо, которому дают бумагу. Справки из всех контор, где наши наряды отбывались, чтобы факт был подтвержден: четыре дня, восемь справок, пять адресов. Дэйв прикрывает, то есть в день подачи комендант должен быть занят, плотно и легально. Хронометраж веду я по листам Мери, по ее методе, а претензии по качеству исполнения она примет сама, когда вернется.
— Стоп, — сказал Дэйв. — В таких делах положены маски. Я видел на чипе. Одиннадцать человек, все в костюмах, и у каждого маска.
— Маски приложением три не предусмотрены, — сказал Марк. — Форма одежды номер два предусмотрена. Музыка не предусмотрена, у нас смета.
Ночью я доложил в наушник, до, как положено.
— Заявленное намерение: удержать койко-место соседки за кубриком. Средство: устав. Срок: две недели.
Пауза была короткая, рабочая.
— Сверка. Состав плана: очередь, формула, завтрак. Оружие в перечне отсутствует. Музыка в перечне отсутствует. В жанре предусмотрены оба пункта. Отклонение от жанра зафиксировано, наблюдаю.
— Жанр переживет, — сказал я.
— Жанры живучи, — согласилась она. — В отличие от планов. Твоему дала бы высокую вероятность, но раздел прогнозов на испытательном сроке. Бессрочно.
В понедельник вечером противник провел разведку боем, и мы получили удовольствие, которого не заказывали. В дверь постучали. На пороге стоял писарь хозвзвода с планшетом и складным метром, и вид у него был служебный до последней пуговицы.
— Замер сквозняков по этажу, — объявил он. — По линии хозвзвода. Жалобы поступали.
— От кого? — спросил я.
— Обобщенные.
