Кающаяся (ЛП) - Абнетт Дэн

— Ордос скажет все что угодно, лишь бы добиться своего.

— Возможно, но, по крайней мере, давайте поговорим об этом с глазу на глаз.

Повисло длительное молчание.

— В таком случае входи. Но включи ограничитель.

Я поправила наруч и открыла ворота.

Апартаменты оказались огромными и очень красивыми. Когда-то это было помещение для богатых гостей, возможно даже великого герцога или маркграфа. Ряд из окон, выходящих на юг, заклеили, чтобы укрыться от яркого послеполуденного солнца. Воздух наполнился зеленым холодным светом. За окнами виднелась терраса с видом на раскинувшийся город.

Широкое, просторное и обставленное со вкусом помещение. Мотив паутины повторялся на темных обоях, на ковре и даже на всей мягкой мебели. Он был выгравирован и прямо на стеклах настенных зеркал, стоявших практически везде. Зеркала имели различные формы и рисунки, словно были собраны энтузиастом. Некоторые из них потускнели и покрылись пятнами от времени там, где у них проржавела серебряная подложка. Другие напротив, оставались яркими и кристально чистыми. На золотом подносе, стоявшем на ониксовом столике, тлели благовония.

Она сидела лицом ко мне в коричневом кожаном кресле портье с очень высокой спинкой. Темно-рыжие волосы, платье цвета ржавчины, точно такое же, как в последний раз, когда я ее видела у боковой двери салона «Ланмюр». Как и тогда, она была совсем не похожа на себя. Это и была Тимурлинская Зоя Фарнесса, кем бы ни была эта «Зоя».

Но теперь я видела ее своей способностью осознания, я могла пробиться сквозь эту маскировку, снять это мастерски выполненное обличье. Это была мэм Мордаунт — наставница Мейз Андю.

— Привет, Бета. — произнесла она, улыбнувшись. В отличие от вычурного хромированного ксено-пистолета, нацеленного на меня.

ГЛАВА 21

— Долго я верила в вашу смерть, — я старалась не выдавать ни страха, ни тревоги из–за направленного на меня оружия. Ее бы это разочаровало.

— Мейз Андю пал, — ответила она. — Мы привели в исполнение Хаджару, мы прячемся там, где можем носить чужие лица. А у тебя, Бета, было множество лиц.

— Ты за мной наблюдала, — и это был не вопрос. В Мейз Андю мы использовали лорнет для того, чтобы изучить цели и подготовиться. Я не сомневалась, что эти зеркала странной природы, ведь мэм Мордаунт была экспертом в подобного рода шпионаже.

— Ты так думаешь из–за моих зеркал?

— Мне так сказал ваш перфекти, Вернер.

Она задумалась.

— Он вернется?

— Нет, мэм.

Теперь она вздохнула:

— Ты убила его?

— Он попытался убить меня, но нет. Его убил другой человек.

— И покончил с театром, ведь он сказал свое настоящее имя.

— В конце концов, другого выбора у него не было.

Ее и без того темные глаза, казалось, стали еще чернее.

— Тогда… Рейвенор убил его.

Я покачала головой:

— Рейвенор заставил сказать правду, но убил его Фаддей.

Наблюдая за ее лицом, я ожидала хоть какой–то реакции, но ничего не произошло.

— Я видела, — тихо ответила она, — Саур пришел с тобой. Неверная душонка. Перебежчик.

— Не знаю, что он такое. — отрезала я. — И он не знает. Его память изменили. Что с ним сделали?

— Да ничего, насколько я знаю. В последний раз я его видела в суматохе, когда Мейз Андю пришел конец. Мы все бежали. Фаддей мастер как нападения, так и защиты. Помню, как он сказал мне… еще много лет назад… что обучался определенным дисциплинам, которые укрепят его разум, если он когда–нибудь попадет в плен. Синаптические контрмеры. Они активируются с помощью ключевой фразы или мантры только в крайнем случае. Они сотрут память и очистят мысли, так что он действительно не сможет ничего сказать, даже под страхом пыток. Бета, я подозреваю, что Саур сделал это сам.

— То есть он заставил себя забыть все, а потом забыл, что заставил себя забыть?

— Его же схватили, не так ли? Схватил враг, которого он боялся больше всего на свете. Враг от которого, как он прекрасно знал, не следует ждать милосердия. Я думаю да, так оно и было. Синаптические контрмеры грубые. Они способны стереть память даже о том, что их применили. Думаю, что его можно только пожалеть и простить. Но ты добровольно пошла к врагу.

— Меня принудили. Я осталась одинокой и покинутой. За мной многие охотились. Я выбрала свой путь, и этот вариант был самым лучшим из всех, которые у меня имелись.

— Стать слугой жестокой Инквизиции?

— Мэм, всю свою сознательную жизнь я считала себя слугой Ордосов. Вы меня так воспитали, так что мне не показалось, что это какой–то отчаянный шаг.

Она приподняла накрашенные брови и поджала губы.

— Думаю, так оно и есть. Что ж, тогда я прощаю тебя.

— Я пришла сюда не за прощением. Пришла только потому, что вы одиноки, покинуты и прячетесь в страхе за свою жизнь. Тот, кому вы служили, отрекся от вас, забрал ваши секреты и оставил вас с носом. Вам нужен союзник, иначе нет шансов, что вы покинете Санкур живой. Вдобавок ко всему я думаю, что вам нужно отомстить.

— Ну и ну, а Вернер, я вижу, разговорился, не так ли?

— Разве это не так, мэм?

Она откинулась на спинку высокого кресла, и ее лицо накрыла зеленая тень. Мэм опустила оружие к себе на колени, но от этого легче мне не стало. Ведь она может схватить пистолет в любой момент и выстрелить. И я об этом прекрасно знала.

— У меня весьма невыгодное положение. Все превратилось в пыль. Прежние друзья отвернулись от меня. Планы, частью которых я была, разрушены. Их вырвали у меня из рук. И да, помимо выживания, я так думаю, мне действительно хочется отомстить. Во мне пылает злоба. Король в Желтом незаконно захватил власть Когнитэ и исказил ее ради своих собственных амбиций. У нас был великий план, Бета, и его вынашивали столетиями, он бы уже принес плоды, но Король отнял у нас все, наши методы, технические достижения, и превратил все это в нечто чудовищное. И я всем нутром желаю увидеть, что он получил по заслугам. Но я не уверена, что ты можешь предложить мне что–то, в чем я действительно нуждаюсь. Я рада видеть тебя, Бета. Рада, что ты жива. И я тронута тем, что ты настолько заботилась обо мне, что сильно рисковала по дороге сюда. Я польщена этим визитом. Но с этого момента наши пути расходятся.

— А я так не думаю. И, при всем уважении, это вовсе не светский визит. Мы охотимся на Короля. И мы можем обеспечить вам защиту в обмен на знания. Вы обладаете жизненно важной для нас информацией. Она приведет нас туда, куда нужно, и вы сможете отомстить, как и мечтаете.

— Я даже представить себя не могу помощницей Инквизиции, а ты? — спросила она, непринужденно улыбнувшись. — Сотрудничать с Гидеоном Рейвенором? Вряд ли.

— А вот с Эйзенхорном смогли бы? Кто, если уж на то пошло, был самым заклятым врагом Когнитэ на протяжении многих лет?

— Он другой, — упрямо сказала она. — Враг, да. Но и еретик тоже. Я кое–что знаю о нем, дитя. То, что случилось с ним на Гермоше. То, что заставило его вновь улыбнуться. Он был изгоем, не подчиняющимся правилам и законам. Я презирала его, но если бы он только увидел и мои заслуги в этом, то стал бы отличным оружием мести.

— Он мертв, — отрезала я.

— Очень жалко. И Рейвенор жив. Более благородный человек, таким сложнее нравиться. Я не могу встать на его сторону, Бета. И думаю, что и тебе не стоит ему доверять.

— Не уверена, что у вас есть другие варианты, мэм.

— Это что, угроза, Бета? — спросила она с нотками веселья в голосе.

— Всего лишь наблюдение. В Королеве Мэб вряд ли обитает множество жизнеспособных союзников.

— Напротив. Я как раз рассматриваю несколько удачных вариантов. В этой игре много сторон, и у некоторых есть огромная власть.

— Встречала нескольких, — я подошла к ближайшей стене, на которой висели зеркала, и вгляделась в их поверхность. Во всех отражалось мое лицо — маленькое отражение, большое, четкое или замутненное, искаженное старым стеклом или выпуклой формой, перечеркнутое полосами и безумными трещинами в виде паутины. Но за моим лицом, за комнатой позади, в стеклах скрывались тени, загадочные образы далеких мест и других комнат. Тень в кресле, еще одна за столом, третья вообще расхаживает по комнате. Едва заметный театр теней, похожий на мерцание картинок в тусклых зоотропах.