Кающаяся (ЛП) - Абнетт Дэн
Вновь никакого ответа. Я развернулась, чтобы пойти назад, но тут услышала шепот где-то внутри затылка.
+Кающаяся+.
— Гидеон? Ты где? Что со связью?
+Ничего. Подожди, пожалуйста+.
Я подождала, как мне велели. Прошло две минуты.
+Кающаяся. План изменился+.
— Ну, ты нам здесь нужен. Мы не можем продвигаться наверх, дорога заблокирована. Дверные проемы под охраной, а Саур или не может, или не хочет обезвредить их.
+Прискорбно+.
— Воистину. Нам нужен твой опыт.
+Мне жаль, но план изменился. Произошло кое-что, из-за чего я не смогу к вам присоединиться+.
— Что ты имеешь в виду? Что произошло?
Он замолчал, и это молчание, казалось, длилось вечность.
— Гидеон? По крайней мере, пришли поддержку. Нейла и Кару...
+ Нет. Они мне нужны здесь оба, и Вертел тоже. Возникли кое-какие обстоятельства, требующие моего внимания. Всех троих пришлось отозвать.
— Пожалуйста, объясни. Чего такого важного произошло, что мы ставим под угрозу операцию сразу после начала?
+ Я не могу это так открыто сказать, Кающаяся, и не могу объяснить по воксу. За мной наблюдают. Я думаю, что лучше считать операцию прерванной. Идите куда-нибудь в безопасное место и ждите моих дальнейших указаний+.
— Мы уже тут, Гидеон...
+Ценю это. Но дальше вам не пройти, а я не могу вам помочь и сейчас вы должны отступить. Если хотите продолжать и думаете, что сможете это сделать, то приступайте, но поддержку оказать я вам не могу. Вы будете там сами по себе. Я настоятельно рекомендую вам отступить и подождать. А когда время придет, я свяжусь с тобой+.
— Когда придет время? Что это значит? Гидеон?
Никакого ответа не последовало.
— Гидеон? Ответь мне. Гидеон?
Прождав целых десять минут, я так и не дождалась ответа и не смогла понять, что могло отвлечь Рейвенора. Если бы это была новая и гораздо более перспективная зацепка, он бы просто отозвал нас всех. Я прокрутила в голове все сказанное им и поняла, насколько он был аккуратен и сказал только основные аспекты, не вдаваясь в детали. Никакого упоминания о нашем или его местонахождении, он использовал только ключевые слова глоссии — Кающаяся для меня и Вертел для Кыс — а не наши настоящие имена. Он тщательно следил за всем, что говорит. За ним наблюдают — вот что он на самом деле сказал.
Но кто? Ясное дело, что это был некто, кто обладал как техническими навыками контроля связи, так и психической способностью подслушивать мысли. Иначе для чего Гидеону было бы использовать жаргон даже в телепатическом общении? Хотя, может быть, проявились его старые замашки, привычка использовать глоссию в полевых условиях. Но он был так напряжен и мыслил осторожно, была у этого некая подоплека... кое-что этакое. Отчетливое и умышленное, легко ощущающееся настроение, передающее смысл без всяких слов. Сильные псайкеры могут промышлять подобным, эмоционально окрашивая сводки так же, как изменяется шрифт письма, чтобы показать срочность или симпатию.
Все, что он послал мне, передало сдержанное чувство напряжения. Опасения. Или даже тревоги.
Если его смогли загнать в угол или застал врасплох противник, то кто это был? Бог-Император свидетель, в Королеве Мэб таких личностей было предостаточно. В каждой тени притаились враги или их друзья. Я даже составила список, где лидировали граэли и перфекти Когнитэ. Затем я задумалась о другом. Даже сейчас, спустя столько времени, я неохотно пишу их имена здесь. Мои мысли были забиты теми, кого Гидеон назвал “гостями”, что преследовали нас в комнате для хранения документов, ведомые голосом древней Тизки. Они придавали особое и нечестивое значение силе истинных имен, поскольку одно упоминание титула привлекло их к нам.
Это были они? Они вернулись? Не потому ли Гидеон не называл имен, чтобы не выдать нас?
Конечно, я не узнаю ответов на эти вопросы еще какое-то время, поэтому просто расскажу о том, что произошло дальше. Расскажу, что знала на тот момент. На этом ветхом деревянном мостике я обдумывала варианты и пыталась развеять страхи. Операция сорвалась, но ее еще можно было выполнить. Если я отступлю, то только для того, чтобы спрятаться, поскольку я не смогу найти Гидеона и помочь ему, и шанс найти нашу цель может исчезнуть навсегда. Но с другой стороны, чтобы продолжать эту операцию в одиночку, без всякой поддержки, нужно обладать нестандартным мышлением.
Слишком большой риск.
— Лайтберн?
— Ты где? — ответил Реннер по нашей связи.
— Совсем рядом. Говори.
— Ну, мы прочесали здесь все. Ослепленных войной больше не осталось, но три дверных проема запечатаны этими проклятыми символами. Думаем, что заблокирована каждая лестница, ведущая наверх.
Из кармана я достала флакончик для духов: один из тех симпатичных флакончиков Кары, который переделала для своих нужд.
— Реннер, я поднимусь одна.
— Что?
— Что слышал. Оставайся на месте и приглядывай за Сауром. Подкрепления не будет. И не задавай лишних вопросов. Если вы сможете найти безопасный способ подняться, идем вместе, но если нет, то оставайтесь на месте и ждите моего сигнала.
Лайтберн недвусмысленно начал возмущаться, но я отключила микро-бусину, тем самым заставив этот укоряющий голос исчезнуть.
Я открыла флакончик и подняла вверх. Когда Тимурлин поранил меня, я успела наполнить сосуд своей кровью, прежде чем перевязала рану. Никакого желания заниматься самоистязанием у меня не было. Хоть капли крови в маленькой бутылочке и стали мутными и набухшими, я все-таки надеялась, что даже этого будет достаточно..
Практически сразу я услышала тяжелые хлопки крыльев.
Комус Ноктюрнус приземлился на мост передо мной с такой осторожностью, что его огромная туша едва касалась опасного выступа. Он присел, сложив огромные крылья за спиной. Повисла тишина. Я заметила, что на его подбородке и краешке губ виднелось около двух или трех пятен крови. Мне даже не хотелось знать, откуда эта кровь, но его глаза стали яркими от ярости, и мне стало страшно от мысли о том, что ангел вновь мог впасть в хищное безумие, от которого он страдал. Я сняла наруч.
Ангел вздохнул, и с плеч создания спало сдерживаемое напряжение.
— Как самочувствие? — спросила я.
— Уже лучше, — ответил он. — Нравится мне свежий воздух и свобода. Но эта ярость всегда рядом. Я думал, что пролетел ее, но она осталась, и иногда...
— Иногда?
— Иногда я забываю, кто я, и временами наступает затмение.
— Ты — Комус Ноктюрнус.
Он кивнул.
— А ты утешение, нуль.
— У тебя кровь на лице, — осторожно начала я.
Он нахмурился и поднес огромную мраморную руку ко рту.
— Ох.
— Мне стоит об этом переживать?
— Голуби, — пристыженно ответил он, — еще я поймал ворона вон там, над церковным двором. Мою жажду трудно...
Я подняла руку, чтобы он помолчал.
— Ты все еще мне подчиняешься, Комус Ноктюрнус?
Он кивнул:
— Естественно.
— Тогда я хочу туда, — продолжила я, указывая на «гнездо» наверху.
Он выпрямился во весь рост и навис надо мной:
— Это можно устроить.
Безо всяких предисловий ангел обнял меня. И я тут же утонула в его крепких объятьях, но в них уже не было той ярости, с которой он держал меня на ступеньках у Королевского Створа. Даже минутки не осталось, чтобы подготовиться или обдумать, мудро ли я поступаю. Он крепко обнял меня руками и соскользнул с платформы.
Мы упали. Ветер бил по ушам. Мир вращался вокруг — выпуклая и панорамная перевернутая линия горизонта, шпили, ковер-город — и все это проносилось мимо с такой неумолимой скоростью, что я закрыла глаза и уткнулась лицом ему в грудь. Может быть, я даже вскрикнула или сказала такие слова, из-за которых в приличном обществе на меня бы посмотрели искоса. Но падение прекратилось. Я услышала, как трещат нечеловеческие крылья, бьющие воздух в полете. Почувствовала огромную силу мышц, как грудная клетка и бока ангела двигались, словно сейсмический поток рядом со мной. И, сожалея обо всем, я прижалась к нему.
