Кающаяся (ЛП) - Абнетт Дэн

Мы снова обрели вес, гравитация тянула нас вниз, но его крылья боролись с ней. Мы накренились и взлетели. Солнечный свет заливал мои зажмуренные глаза. Я чувствовала жар и силу крепких рук. Ощущала не-аромат этой белой плоти, похожий на запах порошка тонкого травертина или ауслита в холодном храме.

Ветер дул мне в лицо. Я открыла глаза. За стиснутым изгибом его необычайной груди я увидела мелькающий фасад Дома-Колонны, нисходящий вихрь из окон, стен, причалов, балконов, кабелей, балок, досок и подпорок. Дышать было невозможно, настолько сильно дул ветер. Как же ему это удавалось?

И как только он посмел опуститься на землю снова, если вся эта свобода принадлежала ему?

Мы поднялись над вершиной Дома-Колонны, выше всего оставшегося мира. Мельком я заметила разрушенный пейзаж верхних платформ, ржавые остовы мертвых кораблей, краны и грузовые верфи. Я увидела разъеденные кости судов, некогда курсирующих между звездами, и целые ряды разрушающихся десантных кораблей Милитарума, ожидавших на летних палубах, словно экспонаты окаменелых птиц в музее. А за ними - вся чаша мира и неба. Я могла разглядеть всю Королеву Мэб, каждую окраину, каждый чертог, как лишь Бог-Император может смотреть на нее с высоты Золотого Трона. И тут мы вновь нырнули внутрь, вновь в невесомость, перевернулись и влетели под край высоких дворов, прямо в тень, прочь от солнца. Мы парили между массивных балок вокруг смазанных маслом колонн из свисающих цепей, таких громадных, что ими можно было перетянуть весь мир. Он висели мертвыми, словно остановившиеся маятники гигантских часов. Новый взмах крыльев, и мы рванули вперед, ускорившись так, что я закричала от беспомощности. Мы пронеслись над низкой и величественной чугунной аркой, над крышами и мимо кучно расположенных контейнеров и наконец-то пролетели сквозь щель в адамантиновой оснастке.

После этого мы приземлились.

Я отошла от него, восстанавливая равновесие и ощущая собственный вес. Он вопросительно посмотрел на меня. Я не смогла сдержать смех.

— Почему?

— Думаю, что больше я никогда не буду этого делать.

— Я сделал тебе больно?

— Нет, Комус. Это такой сомнительный опыт, что я не уверена, что смогу его повторить еще раз. Я создание, призванное ходить по земле, а не летать в небе, как ты. Это... весьма волнительно и пугающе. Но и радость приносит.

Ангел медленно кивнул.

— Это единственное спасение, которое я знаю, кроме тебя. Небо и ты, нуль. Единственные друзья, которым я могу доверять. Это то самое место?

Я огляделась вокруг — мы стояли на огромном балконе под кромкой порта, может быть даже на остатках того, что некогда служило террасой на крыше квартиры.

— Да, — ответила я и замолчала, обдумывая дальнейшие действия. — Думаю... — Я обернулась, но ангела уже нигде не было.

Я подошла к перилам и попробовала связаться с Реннером или Сауром, но никто из них не ответил. Либо бусинам не хватало радиуса, либо эта масса литого металла и других стройматериалов между нами не пропускала сигнал.

Взглядом я искала Святого Марзома Мученика. Он оказался прямо передо мной, и угол обзора напоминал изображение в моем сознании. Во всяком случае, сейчас я находилась очень высоко.

Я достала “Тронсвассе” и проверила его боезапас, после чего направилась в апартаменты, расположенные за садом на крыше. В двери и оконной раме не осталось стекол, и жилое помещение превратилось в гниющие руины. Годы бурь, непогоды и долгих зим превратили то, что некогда было роскошной резиденцией, в пещеру жидкой грязи, где книги, занавески и обивка мебели стали перегноем и черной слизью. Вокруг витал едкий воздух. Я осторожно подалась вперед, проверяя поверхности и рамы на наличие символов защиты. Дверь стала не более чем распухшей волокнистой массой в раме из-за повреждений водой. Хватило и пары сильных толчков, чтобы я вошла в прихожую — царство мрака, где свет плохо поступал внутрь из-за загрязненных окон. Здесь витал стойкий запах холодной сырости, а с потолка капала вода.

Это напоминало площадку гранд-отеля с черной железной лестницей, ведущей на нижние этажи. По крайней мере, здесь все казалось более стойким. Эти некогда вычурные резиденции были частью первоначальной конструкции порта, а не импровизированными пристройками, которые в последнее время настроили без особого внимания к безопасности.

Я спустилась по железным ступенькам, держа пистолет наготове. Расправила плечо и поняла, как оно болит. Клинок Тимурлина задел меня прошлой ночью, и хоть рану промыли, перевязали и наложили на нее пластековый пластырь, она все еще была слишком глубокой. Напряженное путешествии в качестве груза ангела немного примяло пластырь, возможно даже вновь открыло только начавшую заживать рану.

Апартаменты на нижнем уровне тоже оказались разрушены. Сквозняки сновали по грязной лестничной площадке. Еще один этаж вниз, так мне казалось. Там находилось еще больше развалин и одна ничем не примечательная дверь, грязная и наполовину скрытая за кучей сломанных перил. Но было ощущение, что я нахожусь в нужном месте, а вся грязь вокруг — это всего лишь прикрытие, чтобы ничего не выделялось из этой картины разложения.

При близком осмотре дверь действительно оказалась весьма прочной. Под налетом грязи мне удалось рассмотреть какую-то метку, декоративный узор, похожий на паутину. На дверной раме из черного дерева красовались едва заметные шестигранные знаки.

Я обдумывала, как лучше поступить. И второй вариант едва ли подходил. Иногда, размышляла я, прямые действия лучше коварных.

Я постучала по двери рукоятью пистолета.

— Здравствуйте. Мне нужно с вами поговорить.

К моему удивлению, щелкнул замок, и дверь распахнулась. Внутри я увидела бледный свет.

— С вашего позволения вхожу, — крикнула я.

Ответа не последовало.

— И с позволения ваших защитников.

— Скажите мне, кто вы, и они вас пропустят, — ответил далекий голос. Она говорила на низком готике, но мне не удалось узнать, кто это.

— Бета Биквин.

— Тебя знают.

Я глубоко вздохнула и сделала шаг внутрь. Никакая тайная боль не заставляла меня этого делать. Внутри оказалось тепло, а воздух был чистым и практически благоухал. За дверью оказался короткий коридор, отгороженный коваными железными панелями, где каждое железное переплетение оказалось симметричным и мастерски выполненным узором в виде паутины.

Я шла вперед. Свет просачивался через высокие врата в конце. Врата из черного железа, тоже в виде паутины. Свет отбрасывал тени этого узора обратно на пол, прямо к моим ногам, и на богатом ковре Селджиони проявилась паутина.

— Я пришла по доброй воле.

— Ты пришла с оружием наготове, — ответил голос, и я тут же убрала оружие назад в кобуру.

— Это здание полно опасностей, но мои намерения чисты. Я слышала, что вы нуждаетесь в помощи. В союзнике. Я думаю, вы уже обращались ко мне в надежде, что я смогу вам помочь.

— Помочь с чем?

— С тем, кому вы до недавнего времени служили годами, но теперь отказываетесь от воздаяния и признания.

— Ты о чем таком толкуешь?

— Не о чем, а о ком. Король в Желтом.

Я добралась до внутренних ворот.

— И каким образом это я к тебе обращалась? — спросила она.

— В салоне Ланмюра. Через проводника, которого заставили замолчать за эту попытку.

— Я связалась с человеком, которого я знала когда-то, — сказала она, — и который теперь объединился с человеком, заслуживающим доверия.

— Вы доверяете еретику?

Послышался смешок.

— Еретики единственные, кому вообще стоит доверять. Поскольку у них есть все, что можно приобрести, и все, что можно потерять. Но боюсь, что ты уже не тот человек. Ты изменилась и стала на сторону тех, кому, боюсь, я вообще не смогу никогда доверять.

— Почему?

— Потому что Инквизиция — грубый инструмент. Он не изменит отношения ко мне и подобным мне, и не простит моего существования.

— Позволю не согласиться с этим. Инквизиция в целом — да. Но я ручаюсь за того человека, на которого работаю. Можно найти место. Мы можем помочь вам в обмен на вашу помощь. Круговая порука. Он уполномочил меня сказать вам это.