Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей
— Погоди-ка, — задумался я вслух. — Так я мог освободиться от наручников, представив себе, что их просто нет? Не воздействуя на металл? Это же Астрал! Воображаемая территория!
— Мог, — согласился Герис. — Но ты ж бестолочь!
И он еще раз стегнул меня хлыстом по плечу. Только на этот раз, прежде, чем удар достиг цели, хлыст у него из руки пропал. Герис довольно засмеялся:
— Ну, не такой уж и бестолковый…
И опять наши занятия были посвящены конструированию заклинаний смешанных магий — Разума и Смерти. Основной упор Герис делал на работу с душами. В процессе занятий у меня иногда мелькала мысль, что наставник сам не очень силен в этой теме, причём старается это тщательно скрывать.
Между тем меня интересовала еще один вопрос: дар Велеса. Как только сегодняшние занятия, и теория за партой, а практика в классе-полигоне, подошли к концу я сразу же поинтересовался:
— Наставник! Велес подарил мне возможность общения с животными и птицами. А каким образом, не объяснил.
— И что? — недовольно скривился Герис. — Что ты хочешь? Чтобы я тебя научил языку каждой твари?
Мне показалось, что он смутился. Я пояснил:
— Как это должно происходить?
Наставник отвернулся к окну класса, посмотрел на раскинувшийся за ним горный лес (ностальгия, что ж поделать?), помолчал и вдруг признался:
— Не знаю. Скорее всего, — он повернулся ко мне, — общение должно происходить образами. То есть, ты, по идее, стал телепатом. В общем, сам посмотришь. Я так думаю.
Я вышел из Астрала.
Жизнь снова вошла в свой привычный ритм. Пару раз по объездной дороге заезжал Василий Макарович, памятуя, что я всё-таки его помощник. Вместе с ним мы катались по лесу. Он делал одному ему понятные зарубки на деревьях, ставил таблички с какими-то обозначениями. Я, пользуясь моментом, выкапывал саженцы дуба, сосны, орешника, осины, выбирая наиболее здоровые, заворачивал их в мешковину, складывал в багажник.
— Лес чистить надо, — заметил Макарыч. — В июне займёмся.
Он что-то записывал в свой блокнот. А я пытался безуспешно реализовать (или активировать) дар Велеса.
Из зверюшек нам встретился лишь мишаня, заставив немного понервничать Макарыча, хотя лесник прекрасно знал, что медведь стал практически ручным, обитает у меня за огородом и никого не трогает.
Наталья на следующий же день открыла родник Еремеичу. Тот сразу же потребовал у меня изготовить идолы с ликами Мокоши и Лады. При этом заготовки, четырех метровые обрубки из лиственницы, каким-то образом оказались поутру у меня прямо во дворе возле крыльца.
Пётр Сидорович Коростылев, сосед дед Петя, только крякнул, озадаченно почесав затылок, но пообещал в течение месяца вырезать статую Мокоши, а еще через месяц Лады.
Я сообщил об этом Еремеичу и намекнул, что неплохо бы заготовки переместить во двор мастеру, а не мне. Обрадованный лесовик на следующее утро исправил свою оплошность.
— Понимаешь, Антон-батюшка, — Еремеич, как и домовой, после объявления меня главным волхвом, напрочь отказывался именовать меня иначе. — Без ликов Мокоши и Лады вода не оживёт.
Он разочарованно вздохнул, совершенно по-детски шмыгнул носом:
— Я поначалу думал, что Наталья-берегиня сама справится. Ан нет, тут помощь Мокоши с Ладой нужна.
— Ко мне Хорс так и не пришёл, — в ответ сообщил я. — Перун с Велесом приходили, благодарили, а Хорс нет.
После их явления, что говорить, я рассчитывал разжиться бонусом от солнцеликого. Увы, неделя прошла, а вместо благодарности у меня лишь крепкий здоровый сон.
Силантий Еремеевич только пожал плечами, мол, что у них, богов, на уме, кто знает?
Сразу после выходных, которые я с Натальей провели в Переславле, ко мне в гости опять заявился Макарыч.
— Дело есть! — с порога объявил он. — Поговорить надо, пошептаться.
При этом говорить-шептаться дома он почему-то не пожелал. Я пошел ему навстречу, предложив прогуляться в рощицу, метров за пятьдесят от дома. Со своего подворья из-за забора нам приветственно помахал рукой Селифан.
— Давно мы никуда не выбирались, — заявил лесник, усаживаясь на ствол упавшей березы. — Майские скоро. Можно соорганизоваться, компанией в лес выехать или на речку, шашлыки пожарить. Селифан, ты с Натальей, я с Марией… Ты как на это смотришь?
Как-то странно это предложение прозвучало из уст человека, все свое время проводящего на природе, в лесу. Я почему-то считал, что эта природа ему уже поперек горла стоит. Хотя, если предложение было не его, а, скажем, Марии Кирилловны, которая не отказалась от мысли привлечь меня к лечебным делам в отдельно взятой участковой больнице, то другое дело. Всё вставало на свои места.
— Можно собраться, — согласился я и пошутил. — А твоя Мария Кирилловна гостей из леса не забоится? Вдруг мишка на огонёк зайдет, или волчок под бочок?
— Нет уж, — ухмыльнулся он. — Давай ограничимся белочками и зайчиками. В крайнем случае, ёжиком.
И засмеялся. Я поддержал его:
— Давай запланируем. Между майскими будет самое то!
Непосредственно перед майскими праздниками у меня уже были планы: maman выходила замуж. 29 апреля в 11.00 обозначена роспись в районном ЗАГСе. На 14.00 — банкет в кафе «Льдинка», что на набережной, в котором мы отмечали последний звонок. Там я впервые поцеловал свою первую любовь Ленку-Жазиль, правда, за ушко и назло Альбине, но Ленке очень даже понравилось.
Я вздохнул. Поначалу я целился на «Театральное», но последний визит туда меня разочаровал. А maman с Алексеем вообще хотели обойтись домашним застольем, только я не дал. Доехал до «Льдинки», заручившись поддержкой в виде предварительного звонка директору Зинаиды Михайловны. Внёс предоплату в размере 25 рублей. Кроме жениха и невесты, ориентировочно ожидалось 30 гостей из расчета по 10 рублей на человека, плюс спиртное (10 бутылок шампанского, 10 водки, 10 красного полусладкого вина). Директор кафе весьма удивился, когда я попросил его, чтобы приобретение спиртного взяло на себя кафе. Обычно было наоборот. А я еще и предупредил, что если вдруг напитки будут «не той системы», то на следующее утро весь персонал, включая директора, останется без работы. Моё заявление тут же подтвердила по телефону Зинаида Михайловна. Директор проникся, а я подстраховался конструктом подчинения.
— Тут такое дело, — начал Макарыч, и я засмеялся. Он обиделся:
— Ты что?
— Я думал, ты меня на шашлыки пригласить приехал, — пояснил я, сдерживая смех. — А у тебя дело какое-то… Карандаши что ли?
Лесник смутился, вздохнул:
— Ну, да.
Он вытащил коробку с карандашами, протянул мне:
— Это для заготовок.
Я взял.
— А это, — он вытащил завернутые в бумагу обломки использованных амулетов, — как ты сказал.
Обломков было двенадцать: на шесть карандашей.
— Остальные успели выкинуть, — развел руками лесник. — Антон, пойми, они реально нужны людям! Позарез нужны!
— Точно эти обломки? — спросил я.
— Ну, что, я тебе врать что ли буду? — Макарыч опять обиделся.
— Ладно, сделаю, — я сунул коробку с «заготовками» в карман. — Завтра к вечеру сам завезу!
— Отлично! — обрадовался Макарыч. — Надо пополам, пять лечебных, пять омолаживающих.
— Сделаю, сделаю, — успокоил я его. — Ты посмотри!
Я показал рукой. Метрах в десяти от нас спиной к нам сидели рядышком лесниковский шишок и мой шерстяной и при этом, кажется, даже переговаривались: шишок что-то бурчал на непонятном языке, шерстяной в ответ тихо порыкивал на своём.
Макарыч покачал головой:
— Нашли общий язык между собой…
Мы распрощались. Он уехал.
— Зачем колдун приезжал? — спросила Наталья. Она целыми днями пропадала в лесу, не распространяясь при этом, чем занималась. Иной раз даже на обед не возвращалась. Собственно, и я тоже не очень-то и рассказывал про свои занятия. Она вышла из дома, собираясь уходить.
