Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей
В кафе, кроме меня, Вострецова и Устинова, никого не наблюдалось. Может быть, поэтому наши заказы принесли минут через пятнадцать.
— Так вы сейчас домой, в деревню? — уточнил директор, поглощая котлету под пюре.
— Нет, — я уже пил кофе, с котлетой я расправился быстрее Вострецова. — По магазинам сначала. Продуктами закупиться надо раз уж приехал пораньше. Да вот здесь хотел с директором кафе поговорить, выяснить, можно ли здесь свадьбу сыграть?
— Ты женишься? — удивился Вострецов.
— Нет. Приятель свадьбу играет, — соврал я.
— Хочешь, я поговорю? — предложил Вострецов. — Я директора кафе хорошо знаю.
— Не надо, я сам, — очень уж мне не хотелось быть кому-то обязанным, тем более Вострецову. Мутный он какой-то стал, неискренний. Когда я, после его откровений насчет взаимоотношений с женой, новой любовницей, возможного развода, спросил про дочь, он вдруг замялся и замолчал. И вообще, во время повествований про омолодившуюся жену и её похождений у него аура стала желтыми всплесками отдавать. Только я не понял, почему он врал мне? Разве что пытался убедить помочь ребенку? Да я б и так помог…
В этот момент в кафе зашел еще один посетитель, коренастый мужчина в спецовке. Директор махнул ему рукой, подзывая к себе. Мужчина подошел, поздоровался.
— Поступаешь на весь день в его распоряжение, — скомандовал Вострецов. — Потом отвезешь его в Кутятино. Понял?
— Куда? — удивился водитель. — Туда ж больше сотни километров.
— Отвезешь! — повторил, повышая голос, Вострецов. — Понял?
— Да понял я, понял, — согласился тот.
Вскоре мы попрощались. Директор ушел, бросив на стол червонец — плату за завтрак. Водитель тоже ушел к машине, пообещав меня ждать там.
Устинов окинул взглядом зал, подхватил чашку с кофе, который ему принесли, подсел ко мне, громко спросив разрешения. Я отметил его нервозность, взвинченость.
— Что случилось? — тихо спросил я.
— Задница! Огромная вонючая задница! — так же тихо ответил он. — Вот, что случилось.
Он украдкой огляделся и продолжил:
— Киструсс с тяжелейшим инфарктом в реанимации лежит. Я в розыске. Всеми делами в Конторе заправляет Шарков. Ты его знаешь. Вся эта котовасия затеяна из-за тебя. Тебя ищут.
— Зачем? — озадаченно поинтересовался я.
— Короче, я так понял, наш «большой шеф», — шепотом пояснил Устинов, осторожно ткнув пальцем вверх. — Очень серьезно болен. Там, «наверху», узнали про тебя. Решили тебя выловить и доставить.
Я молчал, пытаясь проанализировать ситуацию. Что-то не сходилось. При чём здесь тогда ситуация с розыском Устинова? Киструсс с его инфарктом? Непонятно.
Устинов моё непонимание уловил.
— Не понял? — криво усмехнулся он. — Киструсс был ставленником Цвигуна. Слышал про такого?
— Писатель такой, — ответил я. — Про пограничников писал, про Карацупу.
— Дярёвня! — насмешливо заметил Устинов. — Цвигун заместитель председателя КГБ Андропова. Он был в своё время назначен Брежневым в противовес Андропову, чтоб его контролировать. Ну, это всё тамошние интриги, туда лучше не лезть. Голову сломаешь.
— Или сломают, — добавил он, глядя на меня.
Честно говоря, я был немного ошарашен такими экзерсисами. Для меня это всё было настолько неожиданно: такие люди, руководители партии и такие интриги! С ума сойти можно! А как же «ум, честь и совесть нашей эпохи»?
— В январе Цвигун вдруг неожиданно умирает, — сообщил Устинов.
— Вы что-нибудь будете заказывать? — громко оборвал его бармен из-за стойки.
— Да, — ответил я. — Два кофе еще, пожалуйста. И со стола уберите!
Официант ведь так и не удосужился подойти к нашему столику, чтобы убрать грязную посуду. Поведение работника кафе, обслуживавшего нас, после ухода Вострецова резко изменилось. Он лениво подошел к столику, небрежно собрал в стопку грязные тарелки, махнул тряпкой, смахивая со стола крошки. Часть из них отлетела в мою сторону. Устинов вскипел:
— Я сейчас твоей мордой стол вытру, понял?
Официант скривился:
— Попробуй… те! В обезьяннике ночевать буде… те.
И глумливо хихикнул.
— Чаевые не получишь! — равнодушно заметил я, демонстрируя червонец, оставленный директором. Прибрал я его, глядя на них, что уж говорить.
— Проверю счет до копейки! — добавил Устинов, демонстрируя корочки удостоверения. Официант испуганно отшатнулся.
— И с директором поговорим! — сказал я вдогонку. — Кофе несите!
Как только он ушел, Устинов продолжил:
— Цвигун умер неспроста. Я сам к нему ездил, карандаши твои отвозил. Его врач сказал, что он здоровый был, как бык. И тут бац! И обширный инфаркт.
— После использования моих артефактов такого быть не должно, — заметил я.
— Именно! Личный врач Цвигуна подтвердил его полное выздоровление, — согласился Устинов. — В продолжение сказанного Киструсса сюда назначал Цвигун. Понял? А Шаркова назначил Андропов!
— А тебя за что ищут? — спросил я.
— Похоже, что Киструсса отравили, — Денис мрачно посмотрел на меня. — Шарков знает, что я с тобой контактирую. И хочет заставить меня сдать тебя. А если я не сдам, то всем будет объявлено о том, что это я Киструсса отравил. Понял?
— А если я помогу Андропову? — предположил я. — Вылечу его?
— Всё равно тебя не выпустят. Киструсс если выживет, в лучшем случае, отправится на пенсию. Про меня вопрос сложный: могут в Афган отправить и потихоньку хлопнуть, могут в командировку куда-нибудь в Диксон года на три, могут просто уволить.
— Я так полагаю, выход один, — хмыкнул я. — Вытащить твоего Киструсса и поправить ему здоровье.
— Ну, вообще-то я тебе это и хотел предложить, — согласился Устинов.
Глава 26
Глава 26
Переславль
УКГБ СССР по Переславской области
Свято место пусто не бывает
Апрель 1982 года
— Докладывайте, Николай Федорович!
Стоило начальнику Управления Киструссу угодить в больницу с обширным инфарктом, его заместитель полковник Шарков на следующий же день занял генеральский кабинет.
Через час после этого в отдел кадров Управление пришла шифртелеграмма, подтверждающая назначение полковника Шаркова, как исполняющего обязанности начальника Управления.
Секретаря начальника Управления Суворову Елизавету Ивановну, «бабу Лизу», к вечеру вызвали в отдел кадров, ознакомили с приказом об увольнении на заслуженный отдых — пенсию. Она расписалась в ознакомительном листе, взяла обходной. По дороге к себе в приёмную заскочила в кабинет Устинова и, оглянувшись, вполголоса, посоветовала ему:
— Бегом в санчасть, Дениска! Бери больничный и прячься. Пузатый (так метко прозвали Шаркова в Управлении) через тебя на колдуна ищет выход. Беги! Понял?
Она оглянулась на дверь и добавила:
— Инфаркт у Палыча сразу после визита Пузатого случился. И непростой инфаркт, очень непростой! Ты на заметку-то возьми.
Её визит к Устинову не замеченным не остался. На следующий день бабу Лизу пригласил к себе начальник группы внутренней безопасности подполковник Козин. Однако на опросе старушки он, что называется, «обломался».
— Пошёл ты, Козин! — заявила в лицо ему Елизавета Ивановна. — Со своими вопросами! Ты у папы на конце еще не висел, а я уже в Конторе работала. Причём, с такими зубрами, не тебе чета! А ты даже, млиат, по морде стукнуть не умеешь, ссышь потому что. Всё. Я пенсионер. Иди на…
— Докладывайте, Николай Федорович!
Шарков сидел за столом генерала, не считая нужным выйти навстречу начальнику «семерки». Он ему даже сесть не предложил, дескать, подчиненных раньше времени баловать нельзя. Подполковник Воробьев, одетый в строгий однотонный серый костюм, застегнутый на все пуговицы, стоял навытяжку, по стойке «смирно». Спорить с новым руководителем он считал себе дороже: до пенсии выслуги чуть-чуть не хватало, всего лишь год с небольшим.
