Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей
— Хорошо, пробуем!
Я направил поток «живой» энергии в кота. Сначала ничего не происходило. Сила уходила в него, как в бездонный колодец. Я уже начал сожалеть, что последовал совету шерстяного. Нашел кота-советчика!
Вдруг кот словно взорвался. В него я вливал энергию, которая в магическом зрении выглядела зеленой. Шерстяной одним махом всю полученную от меня силу, которая у него сменила оттенок, ставшую темно-зеленой, выплеснул в девчонку.
Её выгнуло дугой. Она закричала. Татьяна вскочила с кровати, попыталась подойти, но Вострецов ухватил её за поясницу, силой усаживая обратно.
Девочка обмякла и отключилась. Осмотр магическим зрением показал, что все больные места в её организме сменили красно-багровый цвет на здоровый зеленый или салатовый.
Шерстяной спрыгнул с её колен на пол, подошел ко мне, потерся боком о мои ноги. Я автоматически несколько раз погладил его по спине от головы до хвоста. Кот замурчал.
Я повернулся к Вострецову и Татьяне, заметил:
— Вроде всё. Кажется.
— Что — всё? — не поняла Татьяна.
— Выздоровела ваша дочка, — пояснил я и чисто по инерции попросил, хотя совершенно не испытывал усталости. — Мне бы чаю?
— Как выздоровела? — недоумённо переспросила Татьяна. — Что вы такое говорите? Как вы можете так шутить?
Она и так была вся на нервах, а после моих слов не выдержала, зарыдала. Вострецов обнял её, стал утешать. Я, глядя на них, усмехнулся, наложил на девочку конструкт пробуждения. После выхлопа силы от шерстяного инфернала или как там его девчонка отключилась.
Она открыла глаза, села, не опираясь спиной на кресло, огляделась. Увидела рыдающую мать и позвала её:
— Мама! Мама, ты почему плачешь? Что случилось?
Татьяна резко замолчала, отодвинулась от Вострецова, который повернулся ко мне и подмигнул.
— Вставай, что сидишь? — грубовато скомандовал я. Девочка испуганно посмотрела на меня и попыталась встать. Ноги её слушались плохо. Видимо, уж слишком долго она провела в этом кресле на колесиках. Но, в конце концов, она встала. Встала! И сделал шаг, другой, опираясь на стол.
— Мамаша! — грубовато бросил я. — Дочь кормите получше. Ей восстанавливаться надо. Мышцы наращивать.
— Мам, я есть хочу! — подтвердила девочка.
Татьяна вскочила:
— Сейчас! Сейчас!
И убежала на кухоньку.
Я встал со стула, подошел к девочке, провел рукой по голове:
— Всё. Теперь поправляйся. Набирайся сил.
Повернулся к Вострецову:
— Пошли! У меня еще дел по горло!
— Подожди меня на улице, — попросил директор.
Я оделся, вышел к подъезду, присел на лавочку. «Волга» стояла поодаль. Огляделся. Были б сигареты, точно закурил бы!
Окружающий пейзаж словно давил на психику тоской и безысходностью.
На улице было тепло. Солнышко светило, пригревало. Кое-где уже желтенькие цветочки мать-и-мачехи начинали выглядывать. И всё равно на душе было сумрачно и беспросветно, хоть волком вой.
Кот ткнулся мне в колени, подпрыгнул, заскочил на скамейку, сел, мурлыкнул пару раз, привлекая моё внимание. Я взглянул на него. От него выскочило несколько картинок для меня. Я покачал головой. В отличие от меня, шерстяной врубился в ситуацию сразу же.
Все эти черные двухэтажные бараки стояли на старом деревенском кладбище! Над землей клубилась, словно низкостелющийся туман, серебристо-серая мертвящая дымка. А вот аккуратные домики частного сектора, стоявших поодаль, эта дымка не трогала, как будто перед ними стоял барьер. Я вгляделся вглубь и мысленно ахнул: двухэтажные деревянные дома стояли на территории старого гигантского кладбища, которое лет 70–80 назад, видимо, после революции при строительстве этих самых бараков было уничтожено.
Тем не менее в магическом зрении я не обнаружил ни потревоженных душ, ни других проявлений некроэнергетики. Видимо, даже мой уровень чародея магия Смерти был недостаточно высок, чтобы выявить вредные эманации.
Из подъезда выбежал словно помолодевший, повеселевший Вострецов.
— Заждался? — он хлопнул меня по плечу. — Едем, отвезу, куда тебе надо!
Мы сели в машину, выехали на окружную дорогу.
— Стой! — скомандовал я. Вострецов послушно свернул на обочину и остановил машину.
— Значит, дело такое…
Я рассказал ему по ситуацию с бараками, выстроенными на старом погосте. Подробно рассказал, в красках. Разумеется, еще присочинил, приукрасил, сгустил краски. Хотя, думаю, наоборот… Ну не хватает у меня еще опыта!
— Надо вывозить отсюда и Татьяну, и дочку её, — заключил я. — Хорошо бы, еще что-то здесь сделать такое…
Я задумался.
— Парк разбить что ли…
— По поводу Татьяны и Оксанки, — ответил директор. — Послезавтра я их буду вывозить. Снял им квартиру в центре на год. Там поживут. А в отношении бараков, увы, ничего уже сделать нельзя. Решение в горсовете принято. Будет здесь новый жилой микрорайон.
— Хреново, — отозвался я. — Ничего хорошего от этого ждать не стоит.
— Ладно, — махнул рукой Вострецов. — Здесь мы уже ничего сделать не сможем.
Я скривился. До остальных людей, живущих в этих бараках, и будущих жильцов многоэтажек, которые построят на старом некрополе, ему было наплевать. У меня же созрела идея переговорить со Смотрителем душ еврейского кладбища, с которым у меня вроде как сложились дружеские взаимоотношения.
— Куда тебя отвезти? — вопросил опять Вострецов.
— Куда? — удивился я. — Вы ж обещали мне машину на весь день в моё безраздельное пользование.
Последние слова я произнес с некоторым сарказмом. Директор на миг скривился, не ожидая от меня такого ответа.
— «Уазик» пойдет?
— Пойдет! — согласился я.
— Тогда мне надо позвонить в гараж, — сказал директор. — Или поехали ко мне на завод. Там пересядешь.
— Нет, Николай Васильевич, — отказался я. — Мы сейчас с вами поедем в кафе «Театральное», перекусим. Вы оттуда позвоните в гараж. А пока будем есть, машина приедет.
Вострецов помялся, но согласился.
В кафе мы сделали заказ. Директор попросил у бармена телефон, позвонил, вернулся за столик.
— Через полчаса «уазик» будет.
— Ему меня еще в Кутятино везти, — на всякий случай напомнил я. Директор вздохнул, но согласился. Глядя на него, я пожалел, что не приехал на машине сам. Вопрос о том, что якобы зря помог девчонке, у меня не стоял. А вот к Николаю Васильевичу у меня стал копиться негативчик: нехорошо так делать, обещать машину на весь день и не дать, с чаем и закуской прокатить, когда организм требует восстановления (хотя на этот раз особых затрат магических сил благодаря шерстяному у меня не наблюдалось).
Я вспомнил про Дениса, подошел к бармену, попросил телефон. Он с недовольным выражением на лице опять вытащил телефонный аппарат, поставил на барную стойку, скривился:
— Пожалуйста…
— Спасибо! — я набрал номер, который мне продиктовал Устинов. Мне ответил незнакомый голос:
— Слушаю вас!
— Мне нужен Денис Владимирович, — сообщил я, следуя примеру невидимого собеседника, не пожелавшего поздороваться первым. Пару минут в трубке царила тишина. Я уже собирался отключаться, как, наконец, мне ответил знакомый голос:
— Антон! Ты?
— Я, Денис, — подтвердил я.
— Ты где находишься?
— Кафе «Театральное».
— Давно? В смысле, долго еще там будешь?
— Минут сорок, — прикинул я.
— Жди меня, — ответил Денис. — Я еду. Если через час меня не будет, уезжай к себе в деревню и чем быстрее, тем лучше. Потом всё объясню.
Я поблагодарил бармена. Денюжку за использование телефона ему дать воздержался: а нечего недовольную рожу корчить! Бармен убрал телефон со стойки, швырнув его под полку. Если и дальше так будет «убирать», то в следующий раз корпус аппарата точно не выдержит.
Вострецов уже сделал заказ и на меня, и на себя: по мясному салату, по котлете по-киевски с пюре. Хотя я бы предпочел бифштекс с яйцом.
Первым приехал Устинов. Он замер в дверях, оглядел зал, «срисовал» меня, но подходить не стал. Сел за угловой столик и что-то заказал мгновенно подскочившему официанту. Его вид меня немного удивил: я еще ни разу не видел его в джинсе: и в куртке, и в обтягивающих брюках. А под джинсовой курткой виднелась модная клетчатая рубаха, причём навыпуск.
