Места хватит всем (СИ) - "Чернокнижница"

— Жду не дождусь, — не моргнув ухом, отпарировал Малфой и продолжил: — Гермиона Грейнджер…

— Преподаватель Трансфигурации, Чар и Истории Магии, — перебил его Снейп.

Драко и Гермиона уставились на него одинаково недоуменно.

— Я сказал.

Драко и Гермиона переглянулись и одинаково пожали плечами.

— Ну и Фред, его вы тоже знаете. Если вдруг заблудитесь в замке, позовите его, он вас проводит.

— Малфой, хорош трепаться, закрой рот с той стороны! — громыхнул Уизли. — Сначала питание, потом воспитание! Первое правило поведения: нихт клювен клац-клац, больше зеваешь — меньше ешь.

С громкими хлопками у стола появились Винки и Пинки:

— Мастер Лонгботтом, Мастер Лонгботтом! Под плитой тыква проросла!

Невилл со вздохом отложил вилку:

— Нет в жизни счастья, обед мне только снится…

Панси по-хозяйски положила на тарелку Невилла по кусочку с каждого блюда и прикрыла салфеткой, строго взглянув на Рона:

— Неприкосновенный запас, обжора!

— Да ладно, — наигранно-обиженно протянул Рон. — Тебя послушать, так я прямо саранча.

— Саранча и есть, — улыбнулась Панси, а Рон почему-то вспыхнул и уткнулся в тарелку.

Похоже, скоро не только Сьюзен будет плакать по ночам, подумал Северус. С очень женским интересом смотрела сегодня утром мисс Паркинсон на могучего Рыжего…

— Лиха беда начало, господин Директор? — шепнула Гермиона, слегка поглаживая Снейпа коленкой под столом.

— Начать — не кончить, много ума не надо, — двусмысленно ответил Снейп.

Близняшки Эмми и Энни восхищенно замерли, глядя, как суровый неулыбчивый Директор целует руку этой красивой молодой учительнице. Они получали первый в жизни урок любви. А мальчики с уважением поглядывали на Рональда и с завистью — на Драко. Им тоже было чему поучиться.

Эпилог.

Полночь.

Тихо позванивают часы, возвещая начало нового дня.

Держать книгу одной рукой неудобно, но другая занята — на ней спит Гермиона. Она ужасно устала за прошедшие полтора месяца, преподавание — тяжелая работа, даже если у тебя всего пять учеников. Даже если ученики тебя обожают: не прошло и недели, как Энни и Эмми начали завивать волосы, чтобы быть похожими на учительницу Чар.

В углу у камина пылится стопка газет. Ознакомившись с прессой, население Подземелий в полном составе долго и громко ругалось матом. «Счастливое освобождение захваченных детей!» — гласили заголовки на первой полосе. Лонгботтом обещал задушить идиотов-писак тыквенными удавками, Поттер клялся орденом Мерлина, что найдет каждого и лично покрошит в мелкий винегрет, Драко скрипел зубами, а Панси жалела, что не подлила никому из акул пера слабительного в чай.

Проблема, раздутая до масштабов вселенского апокалипсиса, не стоила выеденного яйца. Через три дня после прибытия первоклашек в замок ударили страшные холода, залитую водой землю сковало толстенной коркой льда, школу погребло под снегом. На «военном совете», собранном в гостиной, решили не откапываться, поскольку это не имело смысла: вьюга бушевала вовсю и не собиралась останавливаться. Питанием и отоплением обитатели замка были обеспечены надолго, — спасибо предусмотрительности Минервы! — учебный процесс шел полным ходом, так чего зря топорщиться?

Кто первый подпустил слух о том, что бывший Упивающийся Смертью Снейп отравил МакГонагалл, захватил власть в школе и держит под Империо учеников, натаскивая их на Темные Искусства, история умалчивала. Но одним прекрасным утром парадные двери замка были вынесены множественной Бомбардой, и в холл ворвалась толпа, состоящая из авроров, чиновников Всеобуча и насмерть перепуганных родителей тех пятерых детей, что застряли в школе из-за бурана.

Все бы ничего, но случилось это аккурат в момент утренней зарядки. Зарядку придумал Рон Уизли. Как-то раз бойкий и задиристый Филипп Уоррен увидел, как Рыжий отжимается на кулаках, а на спине у него сидит Панси. Мальчишка тут же заявил, что тоже так хочет, и на следующее утро распихал товарищей и ринулся вслед за Роном на пробежку. Дурной пример, как известно, заразителен, и спустя неделю вместе с Уизли бегали уже все, включая Драко и Фреда — призрак, правда, не бежал, а летел рядом с братом, оглашая промороженный замок оппозиционными кричалками вроде: «Если хочешь быть здоров, убивай профессоров!» Снейп одно время скептически посмеивался, а потом махнул рукой и… тоже побежал. Чей авторитет в результате вырос, Рона или его собственный, сказать было сложно, однако шея стала болеть реже, а жить стало веселее.

Естественно, когда двери холла рухнули, едва не пришибив Сьюзен и Эмми, все военное поколение Хогвартса встретило незваных гостей шквалом заклинаний разной степени опасности — одними только Ступефаями уложили половину аврорского отряда. Когда чудом уцелевший командир блюстителей порядка заорал что-то о нападении при исполнении служебных обязанностей («Охренел? Считаешь, раз Герой войны, так все можно?!»), Поттер вконец озверел и с ходу пожал аврору челюсть со словами:

— Да, я так считаю!

Снейп вспоминал эту сцену с удовольствием: пусть знают, как лезть с претензиями в чужой дом. Разборки в Министерстве насчет этого инцидента еще предстояли, и Северус не сомневался, что Всеобуч припомнит ему все, начиная с самого факта рождения на свет. Но с неменьшим удовольствием предвкушал, как самолично пошлет Министра на хуй.

Как бы то ни было, учеников увезли в тот же день. Дети не хотели покидать замок, Энни и Эмми вцепились в мантию Драко и ревели в голос, мальчишки с хмурыми и обиженными мордочками держались за его спиной. Из Малфоя вышел непревзойденный воспитатель, он полтора месяца носился со своими подопечными, как нюхлер с золотой сережкой, хлопал над ними крыльями, вытирал им носы, пел на ночь колыбельные, разрешал мелкие конфликты и ссоры — естественно, малявки буквально влюбились в «дядю Шрама» и ни в какую не хотели с ним расставаться.

Для Драко отъезд учеников стал личной трагедией. Воодушевленный и счастливый в эти недели, он моментально сник, померк, «завернулся в себе» и даже стал казаться ниже ростом. Так и ходил тень тенью, пока Поттер со всей присущей категоричностью не надавал ему оплеух и не наорал на тему: «От твоих соплей уже по полу ходить скользко!» Дело кончилось крупной дракой, но Малфой немного «отдубел», как выразилась Гермиона.

Гораздо большую головную боль создали журналисты, выкурить которых после отъезда детей удалось не сразу. Они вторглись в отлаженную жизнь школы нагло и бесцеремонно, их жадные глаза не давали никому вздохнуть спокойно. Не один из них получил по мозгам мощным Обливиэйтом: нечего подглядывать, как целуются Директор и Героиня войны, нечего подслушивать, как Фред признается в любви Сьюзен, нечего следить за Роном и Панси, урвавшим полчаса на пообниматься.

Время, время, жестокое время, жалкие полчаса — все, что удалось отвоевать им, повязанным, у своего страха. Никто не в состоянии понять, как это много и как ужасающе мало, никто, кроме тех, кто в этом живет.

Партизанскую войну журналистам устроил Лонгботтом. Его «тыквенный заговор» привел в восторг обитателей замка, измученных и обозленных приставаниями любопытных писак. На любой вопрос отныне существовал только один ответ: «Тыквы!»

«Как вы объясните скандальную связь профессора Снейпа и Гермионы Грейнджер? — Да вы понимаете, тыквы…»

«А чем продиктовано такое странное проведение занятий: без разделения на уроки, прямо за завтраком, да и преподают ученики друг другу? — Тыквы, знаете ли…»

«Скажите, мисс Грейнджер, считаете ли вы себя достаточно квалифицированной, чтобы преподавать Высшую Трансфигурацию, не имея даже диплома об окончании школы? — С точки зрения теории Высшей Трансфигурации, возможно превращение разумного существа в стационарный предмет, не лишая сознания. Думаю, мыслящая тыква будет любопытным объектом исследования для Невилла».

«Профессор Вектор, как вы считаете… — Раз тыква, два тыква, три тыква!»