Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл
Я смотрел заворожённый.
— Маш, вот это твоя магия? О которой ты всё время спрашивала?
Но сама Маша, стоя рядом, тихонько фыркнула.
— Это всего лишь фокусы. Хорошо, конечно, но… базово, — прошептала она мне на ухо. — Смотри: когда он платок трясёт, он левой рукой кармана касается — там у него механизм. Голубка у него в левом рукаве, в специальном кармашке. А цветы — в правом. Платок с дыркой посередине: он её накидывает, птицу прячет и вытаскивает букет. Всё на отвлечении внимания.
Я слушал её пояснения, и волшебство понемногу таяло, уступая место восхищению уже не «магией», а ловкостью рук и хитроумными приспособлениями. Некоторые фокусы Маша объяснить не смогла — например, как у него взлетала шляпа, вокруг которой он покрутил обручем. Но всё равно уверила, что это не магия. А вот пятак оставила — очень ей понравилось.
После фокусника мы дошли до угла, где были разные забавы. Мужики соревновались в метании топоров в нарисованную на бревне мишень. Увидев это, Маша снова толкнула меня в бок.
— Вась, давай! Ты же каждый день с Ивером тренируешься! Выиграй что‑нибудь!
Я сначала заартачился, но азарт в её глазах был заразителен. Заплатив медяк за три броска, я встал в очередь.
Многие метали сильнее, но небрежно — топоры вонзались в бревно как придётся. Другие, напротив, сосредотачивались на точности, и топор просто не втыкался в гладкий, ошкуренный ствол. Когда подошла моя очередь, я на секунду закрыл глаза, вспоминая не силу удара, а резкость движения, точность, которой учил Ивер.
Топор, описав упругую дугу, с глухим стуком вонзился лезвием почти в самую середину мишени. Второй и третий удары были чуть менее точными, но всё равно удачными.
В итоге я занял третье место. Первое забрал коренастый лесник, второе — усатый стражник. Мне вручили приз — смешное ожерелье, нанизанное на бечёвку из сушек, сушёных яблочных долек и вяленых ягод.
— Молодец! — Маша была в восторге. Она тут же надела «трофей» мне на шею, а потом отломила сушку и с хрустом съела. — И вкусно, и памятно! Теперь ты у нас чемпион!
Мы ещё послушали менестрелей, но, как и договорились, ушли пораньше. Маша купила на память у старушки‑ремесленницы пару ярких лент для волос и небольшой, тонкой работы гребешок.
— Лауре, — пояснила она. — Она у нас всё с косой ходит.
Я в последний момент вспомнил про Ивера и купил у бродячего точильщика новый, крупнозернистый брусок для клинков — старый уже совсем «съелся».
Ужин в «Старом Дубе» был тихим. Набравшись впечатлений, мы оба клевали носами. Хозяин, ДубА, на этот раз лишь кивнул нам издалека, не выражая ни радости, ни неприязни. Но посадил нас в стороне от шумной компании, сидевшей, когда мы пришли, и пытавшейся зазвать нас к себе.
Глава восьмая
Возвращение домой
Глава восьмая. Возвращение домой.
Утро в городе началось с быстрого нарастания той же оглушительной какофонии, что и вчера. Но на этот раз ранняя побудка была кстати. Поэтому, когда за окном раздался первый истошный крик разносчика рыбы, мы тут же подскочили и, собрав вещи, побежали умываться. Затем всё отнесли в телегу, удостоверились, что заспанный Лян, услышав нас, буквально вылетел из конюшни и принялся суетиться вокруг телеги, проверяя упряжь и помогая укладывать наш нехитрый скарб. Получив обещанный пятак и ещё один медяк сверху «за бдительность», он просиял и даже попытался что-то ляпнуть про «прекрасные глаза», но я, не дав ему договорить, попросил запрячь лошадь, пока мы завтракаем.
Войдя в зал, мы обнаружили, что сегодня за прилавком — хозяин, старый Дуба. Маша на секунду замешкалась, но он молча кивнул нам, указывая на столик, где дымились две миски овсяной каши с мёдом. Видимо, за вчерашнее спокойное поведение и щедрую оплату он нас немного простил.
— Спасибо, — коротко бросила Маша, принимаясь за еду. — Не волнуйтесь, мы выезжаем, как только поедим.
— Знаю, сейчас ещё сбитень принесут, — хрипло ответил трактирщик с неизменно угрюмым выражением лица. — Что там вы про какой-то колпак у кузнеца говорили?
Маша просияла и тут же скинула свою сумку, достала альбом и вынула пару листов. А чего это он вдруг раздобрел к нам?
— Я тут вчера зарисовала, это общий вид от того столика, где мы вчера ужинали, а это от входа… Ну, я для себя рисовала, просто так, так что тут рабочая штриховка, но вроде всё понятно…
Ну наконец-то я увидел другое выражение лица у трактирщика. Назвать это удивлением — это ничего не сказать. Рот открылся, глаза вдвое больше обычного, вздохнуть смог только с третьей попытки. Проходящий мимо подавальщик аж в стол врезался, перевернув кружки со сбитнем, засмотревшись на своего нанимателя.
— Это что? Мой трактир? — неверяще смотрел он на рисунки, не рискуя их взять. — А зачем тут растение? А это для чего?
— А это и есть тот самый колпак для вытягивания дыма и копоти от жаровни, — пояснила Маша, довольная впечатлением. — Берите, это вам. Вдруг пригодится.
— А сколько это стоит? — понизив голос, настороженно спросил Дуба, беря листочки кончиками пальцев. — У меня сейчас не самые лучшие дни, но думаю, я насобираю…
— Это подарок в качестве извинений за мою ошибку с вашим именем.
— Да дорогой подарок, тут каждый второй так ошибается, если бы каждый из них такие подарки дарил, я бы уже давно в столице на площади трактир открыл. Ой, Старые Боги! Подарок! От Сари же приходили! Я ж чего разговор-то и начал!
С этими словами мужчина, смешно переваливаясь на бегу, быстрым шагом сходил за стойку и вернулся со свёртком и прямоугольным деревянным футляром.
— Помощник Сари передал! — поставив возле Маши на стол, с уважением в голосе произнёс трактирщик, вновь бережно поднимая оставленные листочки с рисунком его трактира. — Очень лестно о вас отзывался…
Вот оно что! Пришёл человек от купца, оставил подарок и, видимо, пояснил, для кого и почему. А Сари высокого мнения об уме Маши, понятно, что он мог сказать. И тут-то Дуба и понял, что зря он не выслушал предложения по улучшению трактира.
Маша осмотрела и свёрток, и замотанную в ткань и ленты коробку, и собралась было открыть, но я решительно её остановил.
— Маш, смотри, очень хорошо упаковано, явно что-то недешёвое. Давай лучше дома откроем, чтобы в пути не повредить и не запачкать.
— Тут, похоже, книга, — указал на футляр трактирщик. — Так что и вправду лучше открыть по приезду.
— Да, вы правы, — с разочарованием отложила вещи Маша и с большим сомнением вытащила ещё один лист, выкладывая его на стол, не решившись передать в руки. — Не знаю, понравится вам или нет, просто у вас такая фактура уникальная, мне было интересно вас нарисовать…
Вот тут мне даже стало страшно за трактирщика. Он, вытаращив глаза, уставился на рисунок, застыв с открытым ртом и совсем перестав дышать. Ну да, я-то уже привык к художествам Льеры, уже несколько десятков рисунков видел. И уже не удивляет, что она может за ужином сделать рисунок карандашом зала таверны или вот как этот рисунок, где Дуба стоит за стойкой, навалившись на неё. Локти на столешнице, туловище подал вперёд, голова направлена в зал. Сбоку сидит большая компания, та, что вчера отмечала завершение большой работы и звала нас к себе. Только они изображены общими линиями, без деталей, а трактирщик хорошо прорисован, даже морщинки на лбу видны, если присмотреться.
— Если что, это тоже подарок.
— Кха-кха! — вспомнил, как дышать, Дуба и каким-то совсем не вяжущимся с его угрюмой внешностью голосом уточнил. — Это что, я? А меня же никто никогда не рисовал… А я вот так вот, да?
— Блин, похоже, я его сломала, — тихо-тихо прошептала Маша и уже громко сказала. — Дуба, это просто рисунок, ничего особенного…
— Льера, — в отличие от рисунков трактира, этот рисунок он из рук не выпускал, и более того, впечатление было такое, что назови Маша цену за него — этот самый трактир — он отдаст. — Льера… Вы… я… Мне никогда не делали таких подарков. Я буду рад вас всегда видеть у себя в трактире. Лучшая комната и лучшие блюда для вас всегда и бесплатно!
