Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"
Титос Блэквуд начал объединять вокруг себя готовые адаптироваться к новым правилам игры дома. Поначалу его союзники были совершенно незначительны: малые, торговые и рыцарские семьи. Но чем большего он добивался, тем более влиятельных сторонников обретал.
Началось всё аккурат после турнира в честь пятнадцатых именин принца Джоффри. Спустя неделю по возвращении из столицы на чардреве внутри замковых стен вновь появилась кроваво-красная листва. Дерево ожило, лорд Титос объявил это чудом божьим, а Древорон начали посещать немногочисленные паломники. Вскоре в замок зачастили и Дочери Мары. Женщины привозили целебные алхимические зелья и припарки, лечили больных, проповедовали среди черни и собирали пожертвования на строительство чардревного дома.
Старобожье в Речных землях подняло голову, пусть только и в вотчине Блэквудов. Многие слыхали об обнаженной женщине, взирающей на Серое Древо взглядом плачущих кровавыми слезами глаз. Поговаривали, и на Медвежьем острове в огромном чардреве был вытесан облачённый в доспехи воин, сильно напоминающий Джиора Мормонта. Титос же повелел вытесать в дереве маленькую девочку с вороном на плече.
Заставить верного Семерым сменить религию на Старобожье в текущих реалиях Вестероса почти невозможно, но и сама цель сделки Джона тогда ещё Сноу и лорда Титоса была не в этом.
Блэквуды веками враждовали с Бракенами, как на почве кровных, личных, территориальных, так и религиозных претензий. По словам первых, именно семибожники Бракены извели чардрево в Древороне, и его неожиданное исцеление — хорошая возможность, не нарушая королевский мир, подарить старым врагам хлёсткую пощечину и повысить собственный престиж. А возможно и заработать способный сыграть свою роль в получении Пеннитри политический капитал.
И частично цель была достигнута. Пошли круги по воде, люди вновь заговорили о Блэквудах, о том, что им благоволят боги, не важно, что языческие.
Пока Бракены раздумывали над следующим ходом, лорд Титос, переговорив с некоторыми речными лордами, убедил их в целесообразности торговли с Севером на новых условиях. Поначалу один скупленный полностью караван с зерном, потом два побольше. Мало-помалу торговля начала возобновляться, вновь наполняя кошельки речников золотом, что играло сторонникам Талли лишь на руку. Лорд Титос, пусть и был «еретиком», но его лояльность сюзерену сомнений не вызывала.
Вот только положение дел в королевстве на руку Талли точно не играло.
* * *
Риверран, Речные земли
Если бы благородного лорда попросили назвать самый разобщённый из всех регионов Семи королевств, то, вероятнее всего, тот назвал бы именно речные земли. У региона не было сильного объединяющего лордов фактора на манер сильной Зимы, каждый раз сплачивающей северян, рыцарских традиций Долины, Старого пути и железной цены островитян или страха перед Тайвином Ланнистером. Регион не раз захватывался или становился полем битвы как против внешних врагов, так и для междоусобиц.
Эдмар Талли был храбр, но чересчур благороден. Наивный и прекраснодушный, думающий о благе крестьян лорд не выглядел тем, кто сможет долго держать власть в таком нестабильном регионе. Однако что бы ни говорили и ни думали об Эдмаре, полным идиотом он не был.
Получивший от сестры письмо, простодушный Эдмар первым делом захотел бы созвать знамёна с целью защиты семьи, но мужчина слишком хорошо знал сестру и легко мог определить, когда той манипулируют, даже по письму. Лорд Риверрана решил обождать с ответом и мерами, как оказалось, не зря.
Получив вести из столицы, Эдмар узнал, что Лиза вытворила вопиющую глупость, укрыла казнокрада и незадачливого убийцу, сделав остальные королевства своим врагом, а письмо от Эддарда Старка лишь подтвердило верность принятого решения.
В Долине можно отсиживаться годами, но вот граничащие сразу с пятью королевствами Речные земли оказались бы в незавидном положении, став первостепенной целью для грабежей и набегов. Бывшие лоялисты Таргариенов, из числа Дарри, Мутонов и Рутов были крайне недовольны итогами восстания, свергшего драконов. Эти и вовсе бы выступили на стороне короны.
Оглядываясь назад, Эдмар мог точно сказать, что это решение спасло его и позволило сохранить власть Талли над Трезубцем. Но на смену одной головной боли быстро пришла другая, а именно прибывшая навестить отца и не сильно довольная решениями брата Кейтилин.
…
Войдя в кабинет, леди Старк застала задумчивого брата, склонившегося над небольшим свитком.
— Эдмар? — обратилась она к родственнику. — Что-то случилось?
Мужчина передал сестре свиток. Небольшой клочок пергамента с печатью Дейнов Заката, по большей части, был пуст, словно автор решил сэкономить на чернилах. Чтобы донести нужное сообщение, быть многословным явно не требовалось. «Кетлблеки», гласила надпись. Помимо письма гонец привёз и голову одного из братьев.
Не так много вещей связывали Джона Дейна с Эдмаром Талли. Вывод, что бывший обладатель головы как-то связан с набегами на деревни, напрашивался сам собой даже без подробных письменных разъяснений. Мертвеца уже никак не связать с нападениями, его голова не послужит свидетельством справедливого наказания виновников ни для пострадавшей черни, ни для лордов. Однако Эдмар оценил этот благородный жест. Пострадавшие были отмщены, это знание согревало лорду Риверрана душу, равно как и нанизанная на пику голова.
— Что это? — спросила Кейтилин.
— Пришло вместе с головой.
— Хвастается трофеями, — губы Кейтилин сложились в тонкую полоску. — После всего, что сделал с нашей семьей.
Сказать, что Кейтилин была в ярости от событий последних месяцев, это ничего не сказать. К поводам для обиды на ублюдка прибавилось ещё несколько. Из-за участия мальчишки в походе, Долина пала за считаные месяцы, дом Аррен, считай, пресёкся, Лиза, Робин и Петир обречены на смерть. Робб был обвенчан непонятно с кем и теперь звался «Песчаным», словно именно он, а не ублюдок Эддарда — бастард. От мысли, что «Дейны Заката» — теперь благородный дом, Кейтилин и вовсе хотелось плеваться ядом. Арья же и вовсе была утащена на войну и в завершение обручена с Эдриком Дейном.
Последняя новость словно издевка лично над Кейтилин: будущий официальный брак Старка и Дейна, то, что не смогло состояться двадцать лет назад. Сын дорнийской шлюхи всё продолжает и продолжает издеваться над ней и домом Талли, продолжает унижать и мстить.
От мыслей об этом лицо Кейтилин краснело, руки непроизвольно сжимались в кулаки и искали, чего бы разбить. Голубые глаза в это время застилала пелена гнева, ярости, раздражения и обиды, но поделать с этим женщина уже ничего не могла, что лишь усугубляло её состояние, она нередко срывалась на гвардейцах, слугах или младшем брате, в котором с каждым днем было всё меньше желания терпеть подобное. Что же до Эдмара, то он если и испытывал неприятные чувства по этому поводу, то лишь фантомные.
— И после всего, чего не сделал для неё ты… — добавила она мигом позже.
— Не смей упрекать меня, сестра! Я сохранил положение дома Талли в Речных землях. Обеспечил мир его жителям и лордам.
— Пожертвовав сестрой и другом детства? И ты продолжаешь называть себя Талли после этого?
— Даже твой муж не поддержал их. Стоило бы только ему это сделать и я бы тут же последовал его примеру. Но если даже благородный Эддард Старк не верит Лизе, то мне страшно даже представить себе всю степень глупости, которую она совершила.
— Ты же не веришь в это? Петир писал…
— Петир уже давно не тот маленький, болезненный, смотрящий на тебя щенячьими глазами мальчик, которого ты помнишь. Как ты думаешь, кто именно распускал по королевствам слухи о том, что ты не была невинна на момент свадьбы, или о том, что не все твои дети от Эддарда?
— Он не мог.
— Не мог, но делал, — отрезал Эдмар. — Ты даже не представляешь, сколько денег я потратил на то, чтобы люди, распускающие эти слухи, прекратили этим заниматься или умолкли навсегда. Сколько раз я, защищая твою честь, вызывал очередного идиота на поединок и какие репутационные издержки от этого потерпел наш дом. Не одна ты защищаешь семью, сестра.
