Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл
— Да он сопливый ещё! — огрызнулся названный Радом, совсем молодой стражник, даже без нашивок, видимо, только завершающий обучение. Было ясно, что насмешки задели его за живое. — Я таких десятками на посту разгонял!
— На посту, Рад, — это одно, — вторил другой стражник и, причмокнув, закинул в рот комок хлеба, которым смазал остатки еды со дна тарелки. — А в честном бою… Небось, Ивер его натаскал уже. Ты ж слыхал, что тот в одиночку трёх стражников выкинул…
— Хватит трепаться! — не выдержал Рад, багровея. — Сейчас докажу, чего я стою!
Он решительно направился ко мне и попытался хлопнуть по плечу так, чтобы сразу показать свою силу. И провалился вперёд, так как дожидаться его прикосновения я не стал и, не сходя с места, просто двинул плечом, уводя его назад.
— Эй, деревенский! — на секунду смутившись промаху, но услышав смешки сзади, парень только распалился. — А давай скрестим клинки, разомнёмся? Покажи, чему однорукий волк тебя научил!
Я насторожился. Выиграть — много чести после таких слов не будет, мол: «Ну ученик же Ивера, ничего особенного». Проиграть было бы стыдно и перед Машей, и перед дядей. Но и отказаться не вариант — решат, что испугался…
— Я… не уверен, что это хорошая идея, — осторожно начал я. — Мы в пути, и…
— Чего, боишься? — Рад широко ухмыльнулся, обводя взглядом своих приятелей, которые с интересом наблюдали. — Перед льерой позориться не хочешь? Думаешь, выгонит?
Маша, с любопытством наблюдая происходящее, встрепенулась, поняв, что я не хочу сражаться. В её глазах загорелись знакомые искорки, которые Дереку ещё долго будут в кошмарах сниться. Но стражник, на свою беду, с таким выражением лица льеры знаком не был.
— Вы хотите помериться силой с Веселом? — спросила она ледяным тоном. — Просто как мужчина или как стражник, выполняющий обязанности?
Рад смутился от такой демонстрации отношения.
— Да просто как обычный прохожий, конечно! Для потехи! Бронь скину, всё по‑честному!
— Отлично, — Маша полезла в свою бессменную сумку и достала лист бумаги и своё самописное перо, а затем сунула ему в руки. — Тогда пишите: «Я, нижеподписавшийся, [Имя], участвую в добровольном поединке с Веселом Кайсом как частное лицо. По результату за травмы или смерть претензий не имею». И распишитесь.
Вокруг воцарилась тишина. Рад смотрел на бумагу, как на ночного духа.
— Какая смерть? Да мы же на деревяшках!
— И почему «по результату»? — ворчливо уточнил подошедший старшина — седой ветеран со шрамом через всё лицо, услышавший странное требование льеры. — Может, «в случае»?
— Весела учат не фехтовать, как вас, чтобы обезоружить противника и взять живым, — чётко и громко, чтобы слышали все, сказала Маша. — Его учат ликвидировать угрозы. Причём десятник личной гвардии лиера Старшего дома, если вы понимаете, о чём я. И хочу напомнить: я сама свидетель, что Вес — единственный, кто в тренировочной схватке сумел задеть саму льеру Асту. Вы слышали о такой?
Имя Асты подействовало магически. Даже старшие стражники переглянулись. Рад побледнел ещё сильнее. Льера Аста была легендой, и недоброй. Её боялись.
— Если бы видели, как его тренирует Ивер… Боюсь, если в ходе поединка Вес забудется и его рефлексы сработают… М‑м… — продолжила Маша, не моргнув глазом. — Я, как ответственное лицо, которое он сопровождает, хочу иметь бумагу на случай дознания. Пишите.
Старшина дальше не слушал, просто выхватил у Рада писчие принадлежности и, не посмев сунуть в руки льере, сунул мне.
— Хватит дурака валять, щенок! — рявкнул он на Рада. — Марш коня седлать, отдых окончен! Вас это тоже касается: раз заняться нечем, значит, отдохнули. Собираемся и едем дальше!
И, взяв Рада за шкирку, потащил прочь под сдержанный, но облегчённый смех караванщиков, которые смотрели, как стражники, спешно свернув пожитки, гуськом потянулись к коням. Маша спокойно взяла у меня из рук перо и свернула листок.
— Иногда блеф — лучшее оружие, — прошептала девочка, и в уголках её глаз заплясали знакомые искорки озорства. — Расслабься, я тебе помогала не потому, что в тебя не верила. Я уверена, ты бы его сделал. Но синяки наверняка могут испортить удовольствие от путешествия.
Город встретил нас вечерним шумом, запахами десятков пекарен, конюшен, людского пота и чего‑то жареного, чего я не смог опознать. Маша ехала, высунувшись из повозки, поедая глазами всё вокруг. Такое ощущение, что она такой большой город первый раз видит. Ведь тут и правда есть на что посмотреть: до центра ещё далеко, а вокруг — сколько высоких, в два, а то и в три этажа, каменных домов! Под нами — мостовые, выложенные булыжником; почти на каждом здании — пёстрые вывески лавок, завлекающие всех желающих яркими картинками.
Мы распрощались с Сари у его городской фактории, пообещав завтра забрать специи. Маша вручила ему на память рисунок, где он за столом нашей таверны ест плов, с подробным рецептом на обратной стороне, и он настоял, чтобы мы переночевали в таверне «У старого дуба», которую сам рекомендовал как «чистую и без сюрпризов».
Таверна оказалась большой, двухэтажной, каменной, с конюшней на два десятка лошадей и навесом для телег.
— Странно, никакого дуба, даже нарисованного, — задумчиво поводила мордашкой перед входом Маша. — Почему так называется? Вес, ты куда?
— Заведу лошадь с телегой, оботру её и…
— Так вон к нам парень идёт, давай его попросим припарковать, ну, в смысле, всё сделать. Я дико хочу помыться и есть! Даже не знаю, чего больше!
— Да я сам всё сделаю, ему же платить надо.
— А много?
— Медяка три…
— Вес! — рявкнула девочка, посмотрев на меня уничтожающим взглядом, и достала из кармана штанов горсть монет. Выбрала оттуда пятак и протянула подошедшему пареньку, чуть младше меня.
— Сделай, пожалуйста, чтобы лошадка была довольна, сыта, чиста и ухожена!
— Да, госпожа, — поклонился мальчик, увидев на своей ладошке недельный заработок. — Не извольте беспокоиться, всё как надо будет! Даже могу овса в торбочку насыпать — у меня немного после лиеров осталось припрятано, для лучших гостей! — затараторил он. — И с телеги вещи в вашу комнату занесут! Сян, ты где, бездельник?
Внутри таверны всё было привычно: дым, эль, тушёное мясо и много шума. Маша, едва мы зашли внутрь, забыла, что хотела помыться, и мгновенно бросилась изучать всё, что видела.
— Смотри, Вась, — ткнула пальцем в стоящую посреди огромную каменную жаровню, испускающую тусклый багровый свет от углей, — прикольное решение! Посетитель может сам следить за степенью готовности своего мяса. Только почему нет вытяжки? Дыру в потолке вижу, но дым‑то всё равно растекается по помещению. А посмотри на подачу: еду выкладывают просто в центр, на стол, в одну кучу! Как и у вас раньше! И разбирайся, что моё, а что соседа. И света совсем мало — только от очага и пары светильников… Ой, а пол‑то когда мыли? А что никто не подходит за заказами, все просто кричат! Ерунда какая‑то…
Она так увлеклась расписыванием своего видения по улучшению и сравниванию таверны с нашей, что не заметила, как к нам подошёл коренастый и огромный лысый мужчина с заляпанным фартуком.
— Чего вы тут у меня рассматриваете⁈ — рявкнул он, подозрительно осматривая пол, на который только что указывала рукой Маша.
Та если и растерялась, то только на секунду.
— Здравствуйте! У вас прикольно обыграно несколько моментов, но, знаете, если бы вы добавили ещё пару светильников вот там и там, это бы зонировало пространство и создало уют. А ещё можно ввести систему заказов через официантов, подавальщиков, по‑вашему, а не кричать через весь зал — это снизит шум и повысит продажи…
Трактирщик смотрел на неё сначала с недоумением, потом с нарастающим раздражением.
— Чего? Ты вообще о чём?
— Вам надо заказать у кузнеца металлический колпак и установить его над жаровней. Тогда вся копоть будет уходить с дымом, и в зале будет значительно чище и больше свежего воздуха…
— Девочка, ты кто такая? — пророкотал мужчина, теряя остатки терпения. — Не нравится моё заведение — ну так иди отсюда.
