Первая кампания (СИ) - Александров Алексей "Vizivul"
Теперь хоть знаю, как меня зовут. Не придется изображать потерю памяти из-за контузии. Вернее придётся, но хоть имя свое «помнить» буду — чуть меньше подозрений.
С вещами всё, теперь одежда и оружие.
Китель и ремень берём. Свой долой.
Штаны… Оставляю.
Они так заляпаны кровью и грязью, что цвет не различить. Да и кто будет в эти тряпки всматриваться. Их просто срежут, когда мою рану обрабатывать будут, и выкинут, не пытаясь отстирать.
Оружие… Со «Стражем» придётся расстаться. Эданский револьвер, к тому же не самой распространённой модели, сразу же бросится в глаза любому знатоку оружия. А такие знатоки точно найдутся. У подстрелившего меня дхивальца был револьвер. Стандартный армейский АТ-33. Тот, что един в трех лицах: полевая пушка, оруженосец и револьвер. Один из забавный курьёзов в стройной системе буквенно-цифровых названий, столь любимых великогартцами. Его и возьму.
Спрятав «Стража» между корней своего укрытия, я дохромал до последнего мертвеца. АТ валялся рядом с трупом. Подобрав его, я взвесил револьвер в руках. Массивный, тяжелый агрегат, с довольно длинным и толстым стволом — можно вместо дубинки использовать, но надёжный, как та же дубинка. Самовзвода, насколько я помню, нет.
Что я забыл?
Тела!
Не стоит их оставлять на виду. Этот проклятый лес слишком напоминает оживлённую улицу. Но и могилы копать не вариант. Нет времени, сил, лопаты и желания.
Оттащив тела к зарослям папоротника, я просто оставил их там, где листва была гуще. Оценил со стороны. Не видно.
Случайно точно не заметить. А если специально искать будут, то и могила не поможет. Но это дело будущего, когда Компания всерьёз засядет за расследование гибели мэтра. К этому времени я должен оказаться в Долине. Причем не той, которая Серебряная, а в Долине гейзеров.
Вроде всё. Пора возвращаться. Будет лучше, если раненого меня найдут в лагере.
Путь в обратную сторону затянулся. Казалось, что я не на сто метров от разгромленного лагеря удалился, а на пару километров. Нога горела огнём. Да и крови я потерял прилично.
Добравшись до конечной точки маршрута, я бегло оглядел разгромленный лагерь.
Чисто. Только пламя, да темные точки тел среди вытоптанной травы. Моя цель, повреждённый, но не взорвавшийся «К-3–3» находилась чуть в стороне, в русле небольшого ручья.
Остался последний штрих.
Мои трофеи, снятые с мага.
Любой, кто заметит эти милые перстни, сообразит, что простому оруженосцу они не по карману. А на выходца из влиятельного рода покойный ныне ласс Блэйр явно не тянет. Амулет связи тоже в глаза бросается. Прячь не прячь, а всегда есть риск, что его найдут или заметят, правильно определив, что это такое.
Выбрасывать трофеи и амулет жалко. Прятать где-то на местности как «Стража»? Сомнительно, что я когда-нибудь сумею забрать этот «клад».
Есть другая идея. На неё меня натолкнул перевязочный комплект.
Добравшись до оруженосца, я устроился за ещё теплым корпусом, достал из сумки бинты и противоожеговую мазь. Снятые с мага трофеи перекочевали из карманов на мои пальцы. Камни повернём внутрь, к ладони, чтобы не выделялись под бинтами.
Вонючая, густая, словно кисель, мазь нехотя полилась из флакончика, окрашивая руку в грязно-рыжий цвет ржавчины. Сверху слой за слоем ложилась ткань бинта. Амулет связи спрятался на запястье. И быстро скрылся под начавшей темнеть от мази тонкой тканью.
Закончив, я оглядел получившийся результат и остался доволен увиденным.
Рыцарь без ожогов, это и не рыцарь вовсе. А ожог кисти — одна из самых распространенных травм у пилотов паро-магических големов.
Теперь займемся лицом.
Раскрыв нож, я с сомнением посмотрел на своё отражение в узком лезвии. Прислушался к гулу приближающихся машин. По идее, за это время баллеи князя Норома должны были уйти следом за отступающим Амратом, и находиться на полпути к броду.
Но гул почему-то идёт со стороны реки. И приближается. Князь не решился на преследование?
Значит, медлить нельзя.
Мягким, почти нежным движением я провел лезвием по лбу. Косая рана прямо над бровью, которую вполне можно получить при неудачном падении. Кровь тут же выступила. Боли не было, только слабое покалывание, знакомое и успокаивающее. Да и организм больше озабочен охваченной жаром ногой. Вот где Боль!
Белая ткань бинтов, мягкая и поглощающая, тут же пропиталась теплой кровью. Аккуратными, методичными движениями я начал обматывать голову. Мне нужно спрятаться за безликими полосками ткани.
Нет никакого Гарна Велька. Есть лишь Агон Блэйр. Молодой оруженосец Компании Южных морей, получивший раны, ожоги и небольшую контузию — обычный набор пострадавшего пилота.
Главная проблема — огнестрельное ранение на ноге. Оно несколько портит образ. Где я мог вляпаться в перестрелку?
Обстреляли из джунглей? Нет, привлекать внимание к джунглям не следует, там тела.
Вступил в дуэль с пилотом подбитого рыцаря? Вон он валяется. Вариант интересный, но опять же возникнут лишние вопросы. Лучше сказать, что подбитого рыцаря забрали.
А мое ранение? Признаюсь, что случайно себя подстрелил, когда из оруженосца выбирался. Предохранителя у АТ-33 нет, так что ситуация возможная. Лучше показаться неуклюжим растяпой, чем про свой героизм в перестрелке заливать. Да и в барабане револьвера отсутствует ровно один патрон, что придает этой версии правдивости.
История так себе, тщательной проверки не выдержит, но другой нет. Мне бы до ночи продержаться, нормальную медицинскую помощь получить, желательно с уколом чего-нибудь обезболивающего. Обстановку прояснить. А там и о планах бегства думать можно.
Закончил я вовремя. Когда земля ощутимо дрожала от тяжелых шагов.
Появившийся со стороны реки паладин внушал. Сложно не внушаться здоровой махиной, возвышающейся на добрых полкорпуса над самым большим из рыцарей. Огневая мощь, сравнимая с архимагистром. А защита выше, чем у иного архимага. Всё же паладин сам по себе очень большая, приметная мишень, принимающая на себя главный удар.
Квинтэссенция силы техно-колдовства, воплощенная в металле брони и сложных цепочках комбинированных рун.
Быстро поводив корпусом из стороны в сторону, осматривая разгромленный лагерь, паладин повернулся в мою сторону.
Не вставая, устало поднимаю правую руку, изображая что-то вроде салюта или жеста «идите все куда подальше», дайте спокойно сдохнуть.
Надо же, ответил — отсалютовав глефой. Надеюсь, князь Нором с этим Агоном Блэйром не знаком? А то плакала моя неуклюжая маскировка.
Паладин медленно двинулся дальше. За ним пошли остальные оруженосцы и рыцари, не меньше трёх копий.
А он не спешит, внезапно понял я. Это самое осторожное наступление в истории!
Но и обвинить князя в трусости сложно. У брода скопилось слишком много магов, чтобы лезть напролом. Но что-то мне подсказывает — дело не в этом. Князь явно не горит желанием воевать. Вернее, не горит желанием действовать на острие атаки.
Разумный подход. Мне бы так.
Вскоре вслед за паро-магическими големами появились всадники. Часть устремилась дальше по дороге, за ушедшими вперёд копьями, другие двинулись к разгромленному лагерю.
Один из них подъехал ко мне.
— Ласс, вы в порядке?
Я наградил его по возможности мутным взглядом, молча кивнул и тихо застонал, всем своим видом показывая, насколько данное утверждение расходится с реальностью.
— Эй, там! Нужны носилки!
Вскоре меня уже грузили на откуда-то взявшуюся повозку.
— Трогай! — распорядился очередной незнакомый голос. — Да аккуратнее, не растряси ласса рыцаря.
Повозка тронулась, увозя меня на север. Первый этап «внедрения» прошел успешно — меня приняли за своего раненого.
Полежав немного, я решил, что хватит изображать умирающего, и аккуратно уселся, прислонившись спиной к борту телеги. Возница, смуглокожий дхивалец, настороженно оглянулся, и тут же потерял ко мне интерес. Жив и ладно.
Мы спустились к реке.
