Казачий повар. Том 1 (СИ) - Б. Анджей

Нам повезло: буряты стреляли из ружей не очень хорошо. Во-первых, ружья они покупали старые, чуть ли не прошлого века. В таком нужно было определять меру пороха на глаз, а это долго и уметь надо. Во-вторых, бурят скорее нас обоих мог бы из лука положить. Но хороший лук — работа мастерская, и стоил такой раза в полтора дороже плохого ружья.

— Буудахаяа болигты! — закричал я в лес. Слова родились сами собой, бессознательно. Спасибо «спящему» внутри Димке, что в нужный момент выручает.

Я просил прекратить стрельбу. Надеялся, что бурятская речь успокоит нападающих. Григорий глянул на меня с сомнением. Он всё ещё держал лес на мушке. Но выстрелы, к счастью, прекратились, и я сказал казаку:

— Гриша, штуцер опусти.

— Мамке своей подол опусти! — огрызнулся казак. — Раскомандовался тут, понимаешь…

Раньше его не задевало, когда я просил подстраховать, а сейчас, видишь ли, разволновался парень, поперла прежняя злоба.

Я глянул на него с неодобрением, но вряд ли Гриша заметил мой взгляд в темноте. Однако, сообразив, что раз в нас больше не стреляют, то лучше пока не нарываться, штуцер все-таки опустил. Не забыв при этом грязно выругаться себе под нос.

И как назло, в этот же момент из леса снова раздались выстрелы. Григорий выругался ещё крепче. Он откатился в сторону так, чтобы между ним и стрелками оказался костёр. Я же зигзагами побежал вперёд — направление, откуда стреляли, я уже понял. А пока бурятам требовалось время на перезарядку их допотопных ружей.

Влетев в лесок, я сходу заприметил троих мужичков лет сорока, в куяках. Это такие допотопные доспехи из ткани, кожи и железных пластин сверху. Выглядела эта броня весьма потрепанной. Да и у самих обладателей доспехов вид был не лучше — типичные бродяги-оборванцы. Принадлежащие к племени так убого не выглядят. А значит, передо мной были обычные разбойники, изгнанные своими же соплеменниками.

Я набросился на ближайшего. Шашка рассекла воздух, срезав пару тоненьких ветвей у ближайшей ёлки. И опустилась на голову бурята.

Брызнула кровь, но я не почувствовал никаких эмоций. Может от адреналина, может потому, что люди передо мной были настоящими злодеями. Буряты просто так от своих не отказываются.

Товарищи зарубленного мной разбойника тем временем успели зарядить свои ружья. И явно собирались целиться в меня. Не дав упасть наземь тому, кого я только что зарубил, постарался прикрыться его телом. Если повезет, пуля застрянет в нем, а может и куяк сослужит хорошую службу. Только уже мне, а не прежнему владельцу.

Разом прозвучало два выстрела. Хотя нет — не два, а три.

Третьим был выстрел подоспевшего мне на помощь Григория.

Он вышиб мозги одному из бурятов, и тот мешком рухнул наземь, даже не вскрикнув. Его же собственный выстрел ушел куда-то вверх, сшибив ветку с дерева. А второй бандит действительно попал в труп, который я держал. Я прямо почувствовал, как дернулось тело и чуть его не выронил. Но главное, что мой план сработал — пуля застряла внутри одоспешенного трупа.

Я разжал руки, давая своему импровизированному «укрытию» упасть.

Оценив ситуацию, последний бурят отбросил в сторону свою пукалку и бросился бежать. Я поспешил за ним, но чертов лес словно был на его стороне. Споткнувшись о какую-то корягу, я растянулся на покрытой хвоей земле.

— Аймхай хүн золгүй! — крикнул ему в след, обвиняя в трусости.

Ответа не последовало. Тогда я вернулся на опушку. Меня встретил Гришин штуцер, направленный прямо в грудь.

— Сдурел? Я это.

— Вижу, что ты, — ответил он, опуская ружье. — А по-бурятски чего орешь?

— Извини, что подставил, — только развел руками. — Надеялся, они поговорить захотят.

— Хотели бы поговорить, стрелять бы первыми не начали, — скривился Григорий. — Возвращаться надо.

— А тела?

— Ты могилы копать собрался? Они не христиане, пусть ихние духи их и хоронят.

— Ну хоть молитву прочитать, — сказал я.

— За нехристей? — посмотрел на меня, как на полудурка, Григорий.

Я неопределенно пожал плечами и за ноги вытащил два трупа на поляну к костру. Тихо прошептал себе под нос молитву и перекрестился. Гришка вздохнул и тоже перекрестился.

— Помилуй нас, грешных, — сказал он.

Костер медленно догорал, подгоняемые ветром искры начали лететь в нас. Я пару секунд смотрел в огонь, не думая ни о чём и просто любуясь пламенем.

Григорий медленно пошёл в сторону наших лошадей, я последовал за ним. Делать тут уже было нечего. Вернувшись к лошадям, мы вскочили в седла и продолжили путь.

Отъехав положенные двадцать вёрст и никого больше не встретив, мы повернули назад. Разговаривать не хотелось. Приключения этой ночи закончились, и еще до рассвета мы спокойно вернулись к нашим.

Казаки уже установили вокруг лагеря секреты — сторожевые группки по два-три человека прятались, грамотно используя естественный рельеф. Первый секрет мы даже не заметили, проезжая мимо. Потому немало удивились, когда словно бы из ниоткуда вынырнул Федька.

Только через мгновение я заметил еще двоих казаков, спрятавшихся за парой поваленных деревьев. Скорее всего, их специально стащили так, чтобы они образовывали v-образное укрепление. Федька, увидев меня, осклабился и приветственно помахал рукой. Я кивнул ему в ответ, улыбнулся, и мы с Григорием продолжили путь.

Штабс-капитан уже не спал, ожидая нас. Он сидел у отдельного костра в компании фельдшера Артамонова и того писаря, что выдавал нам жетоны. Мы подошли к офицеру, вытянулись по стойке смирно и отдали честь. Штабс-капитан поднялся на ноги и, пристально нас разглядывая, произнес:

— От вас пахнет кровью, казаки. Не ошибаюсь?

Мне стало не по себе от его проницательности.

— Не ошибаетесь, ваше благородие. Была стычка… — прокашлявшись, я подробно доложил обо всём случившемся. Не только о трёх разбойниках, одному из которых удалось сбежать. Но и об окровавленной одежде, спрятанной в оленьей туше.

Мне показалось, что именно в этом месте доклада офицер насторожился. Глаза его сузились, а губы решительно поджались. Однако он меня не перебивал и слушал внимательно, ловя каждое слово.

— Молодцы, казаки, — похвалил он, когда я закончил он. — Свободны, пока отдыхайте.

Я отдал честь, как вдруг заговорил Гришка:

— Вы ведь что-то знаете, ваше благородие? По глазам вижу.

— Свободны! — не терпящим возражений холодным тоном повторил штабс-капитан.

Гришке ничего не оставалось, как отступить. Я хотел было пойти укладываться, чтобы выкроить хотя бы пару часов сна. Но Григорий остановил меня. Схватив за рукав, потащил в сторону от лагеря. Остановившись под кроной высокой ели, молчал, словно желая что-то сказать, но никак не решаясь. Молчал минуту, две… Наконец, я сам не выдержал:

— Если есть, что сказать, говори!

— А ты мне снова не поверишь… — неуверенно пробормотал Григорий.

Я вздохнул. Не могу узнать Гришку. Что за робость такая непонятная? Пусть он не был приятным человеком, но никогда не боялся драки, обычно держался смело и порой нагло.

— Говори, — снова потребовал я. — И прости, если тогда мы с Пашкой зря тебя обидели.

— Почему не обвинили по закону, а просто в драку полезли?

— Доказательств не было. Мы сомневались.

— И сейчас сомневаешься?

— Ты со мной был в разъезде, сам видел эту тушу. А значит и дочь Стерхова тоже не из-за тебя пропала. Так что успокойся, Гриша. И лучше расскажи, что знаешь.

— Мы с ней часто уходили подальше, — вздохнул Григорий. — Жениться хотели. Она позвала меня тогда. Ну, под луной погулять. Сказала, чтобы я часок обождал. Её отец уже подозревать начал что-то, так что она с сестрой пошла. Ну, знаешь, как будто багульника собрать. Я под кустом багульника оленя и нашёл.

— К нам олени не забредают, Гриш, — тихо напомнил я.

Тогда Григорий снова схватил меня за грудки и встряхнул. Я не стал сопротивляться. Снова вспоминая нехорошее, парень явно был не в себе. Пусть хоть как-то выплеснет эмоции, пока они его самого не выплеснули.