Казачий повар. Том 1 (СИ) - Б. Анджей
Наш отряд в почти шестьдесят человек двигался не слишком быстро, но вполне уверенно. Первый день прошёл без происшествий, и рассказывать о нём нечего. Но когда стало смеркаться, и мы остановились на ночлег, начались первые неприятности.
Атаман остался в станице, а нас вёл тот самый офицер, что выступал перед собравшимися. Он так до сих пор никому и не представился, мы не знали даже его имени-отчества. Потому если кто-то хотел обратиться, то мог использовать лишь «ваше благородие» или «господин штабс-капитан». Впрочем, насколько я видел, желания заговорить с чужаком ни у кого и не возникало. Сам он наших тоже не цеплял, ехал молча, нахохлившись и кутаясь в дорожный плащ. В седле, кстати, держался неплохо — не скажешь, что из пехоты.
Местность вокруг была холмистая. Чтобы осмотреться, было решено подняться на видневшуюся впереди голую сопку.
Подъем к ней оказался лёгким, лошадки даже не запыхались. Зато вид сверху открывался отличный, и подобраться незамеченным к нам бы никто не смог.
Затем штабс-капитан на правах старшего начал раздавать указания.
— Жданов! — выкрикнул он мою фамилию.
'Он что, полсотни наших фамилий запомнил? Или это я какой-то особенный? — мысленно удивившись, я выехал вперед.
— Гордеев! — следом за своей услышал я фамилию Гришки.
Битый ещё вчера, сейчас он чувствовал себя прекрасно. Уверенно держался в седле, улыбался. Ушибленная, а может и сломанная, ладонь была туго перевязана, но держать поводья это, как видно, не мешало.
Гришка выехал вперёд и поравнялся со мной. Правда, в мою сторону даже не глядел.
— В разъезд поедете, казаки! — строго приказал офицер. — Места тут вроде спокойные. Десять вёрст на восток сделаете — и возвращайтесь обратно.
Мы отдали офицеру честь и, ничего не говоря друг другу, поехали в заданном направлении.
Напоследок я бросил взгляд из-за плеча на Фёдора. Тот кивнул мне ободряюще, а потом перекрестил. Я тоже перекрестился. Гришка, заметив это, только презрительно хмыкнул. А через минуту, когда мы отъехали достаточно, спросил язвительно:
— Никак боишься, Дмитрий?
— Тебя что ли? — огрызнулся я в ответ.
Григорий заулыбался еще шире, но дальше на конфликт не нарывался.
Конечно, мне было интересно, не сам ли он попросил штабс-капитана отправить нас вдвоём. Впрочем, вряд ли он сдружился с нашим командиром всего за один вечер. А с другой стороны, сумел же наперекор жеребьевке влезть вместо Степана…
Чтобы не молчать всю дорогу, я попытался как-то завести разговор:
— Слушай, Григорий, а какая у нашего командира фамилия?
Гришка глянул на меня в этот раз не насмешливо, а вполне серьёзно.
— Того я не знаю, Дмитрий, и тебе влазить не советую.
— Это еще почему?
— Потому, что даже атаман его ни разу по имени-отчеству не называл, а уж по фамилии и подавно. Притом, что нам наказал офицерика слушаться, как себя самого. Ну не странно ли?
— Ну может он просто гордый такой. Дворянин и все такое… — предположил я, руководствуясь своими былыми познаниями о сословиях. — Не с руки ему с простонародьем расшаркиваться.
— Казак — не мужик подневольный. С ним поздороваться не зазорно даже царю-батюшке! — важно изрек Григорий, подняв вверх указательный палец.
— Так-то оно так… — неопределенно протянул я. — Однако из-за того, что армейский чин решил не представляться по-человечески, на весь наш поход напраслину возводить зачем? Что плохого в том, что мы выдвинулись на дело?
— Слыхал я одним ухом, что никакой он не офицер, — зачем-то приглушив голос, словно рассказывал страшную байку, поведал Григорий. — Ну или может офицер, но здесь он не по армейским вопросам.
— Ты уж определись, офицер или не офицер! — со смехом упрекнул я Григория, намеревавшегося, похоже, надо мной пошутить. — А по каким-таким вопросам он здесь — не нашего с тобой ума дело. В Чите ведь все равно пойдем под руку сотника Травина. Так что командир этот временный. Почти не командир даже, а просто попутчик. Велел атаман его слушаться — будем слушаться. Ему виднее. Верно говорю?
Григорий нахмурился, но ничего не ответил. Просто покачал головой и насупился.
Солнце окончательно село, но мы продолжали путь. Что Димка, что Гришка не раз бывали в Чите и помнили многочисленные ориентиры. К тому же, хорошо понимали своих лошадей. Мне оставалось только положиться на память своего тела. Двадцать вёрст мы должны были преодолеть за пару часов. И если никого и ничего интересного не встретим, спокойно вернуться домой. Доспать можно будет уже завтра в седле.
Через полчаса мы заметили вдалеке огонь.
— Похоже на костёр, — первым нарушив долгое молчание, сообщил очевидное Григорий.
Попридержали лошадей, начали вглядываться, пытаясь что-то разобрать в отблесках далекого пламени. Вокруг костра неспешно суетились неясные силуэты.
Соблюдая осторожность, мы направились в их сторону.
Глава 4
Переглянувшись, мы оба, одновременно, зарядили штуцеры и положили их поперек седел.
Пластунами никто из нас не был. У забайкальских казаков такого рода войск вообще не существовало, сказать по правде. Это специфика черноморских, а потом и кубанских казаков. И всё же, благодаря хитрости и связям атамана, нам повезло иметь хорошие хорошие литтихские штуцеры, доработанные русскими умельцами на Ижевском заводе. Но вот готовы ли мы были открыть пальбу и, возможно, привлечь к себе ещё большее внимание?
Хотелось надеяться, что управимся без боя.
Спешившись и привязав лошадей к дереву, мы осторожно подкрадывались поближе. Приблизившись на достаточное расстояние, привстали из-за кустов, держа головы пониже и оценивая обстановку.
Никакого движения, никаких разговоров. Куда все подевались? Ведь издали мы видели какие-то силуэты. Неужели сумели нас почуять и успели сбежать?
Григорий коснулся моего плеча рукой, я повернулся к нему. Казак шашкой указал на что-то, лежащее по правую руку от костра. То ли спальный мешок, то ли большой баул.
Решив рискнуть, я дал знак Григорию прикрывать меня, а сам вышел на поляну.
Никто не встретил меня выстрелами или хотя бы окриками. Дым от костра уходил в небо, хвойные ветки потрескивали в огне. На первый взгляд, мирная идиллия, если бы не тот факт, что пять минут назад здесь были люди, а сейчас они попрятались.
Дима уже сталкивался с бурятами, и пару раз это приносило ему неприятности. Когда встречались бандиты и отщепенцы, которых отвергли собственные племена или улусы.
Я напряг Димкину память, пытаясь извлечь из неё более подробную информацию. В этих местах, вроде бы, кочевали эхириты. В трудные зимы они почти всегда помогали казакам пищей, торговали с нами.
Выждав пару минут, но не заметив ничего тревожного, Гришка вышел на поляну следом за мной. Вид у него был не слишком уверенный. Судя по всему, происходящее смущало его так же, как и меня.
— Запах какой-то… гадкий, — сказал он тихо, почти шёпотом.
Я кивнул, соглашаясь. Велев Григорию поглядывать по сторонам, сам направился к странному баулу, накануне привлекшему наше внимание.
Оказалось, что это была оленья туша. Выпотрошенная, но не освежеванная. Вероятно, мы спугнули охотников, не успевших снять шкуру и разделать тушу. Или это местный шаман готовил тут какой-то ритуал? Решительно ничего не понимая, я подошёл ещё ближе. И в следующую секунду пожалел об этом.
— Господи! — выдохнул я, оглядывая тушу.
— Что там такое? — спросил Григорий.
— Внутри туши одежда сложена… — недоуменно произнёс я.
Даже в полумраке было заметно, как побледнел Григорий, а штуцер заплясал в его руках.
— Маринка… — прошептал он. — Маринки Стерховой одежду я тоже в таком олене нашёл.
Не успели мы ничего сообразить, как из леса раздались первые выстрелы. Не сговариваясь, мы бросились в разные стороны, ища укрытия.
