Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович
– Фильм про тебя.
Он от неожиданности даже пропустил пару промежутков между машинами, несущимися из города в сторону Жданович, не ввинтившись в поток, оттого заработал возмущённый би‑би‑и‑ип задних, также спешащих отъехать от кинотеатра. Вырулил на проспект и спросил:
– Кто же я в фильме? Юродивый Доменико из‑за неадекватности моих поступков?
– Скорее Горчаков‑Янковский.
– Почему?
– Именно тебе приспичило пройти со свечой и искупить все грехи человечества. В том числе неисчислимые грехи Второй мировой войны – хотя бы в её части, прокатившейся по Беларуси. Герой Янковского умер, как и Доменико, и ты рискуешь почём зря.
Раздражение шевельнулось и погасло. Формально говоря, Кристина пилит его с настойчивостью бензопилы. С другой стороны, она реально обеспокоена и боится потерять.
Был и ещё один аргумент, не позволивший возмущаться и вообще рисковать перерастанием размолвки в ссору. Её близость волновала настолько, что Андрею приходилось прикрикивать на себя: следи за дорогой, иначе оба приедут не в кровать в его спальне, а на больничную койку.
Сложно представить, что совсем недавно обходился без постоянной девушки и не слишком переживал от воздержания. А теперь подруга настолько растормошила его либидо, что сам себе удивлялся. Демонстрация коленки, словно невзначай показавшейся между полами плащика, была лишь прелюдией, обещанием. Трейлером фильма, который уже несколько раз просмотрен, но хочется его снова и снова, причём каждый раз всплывут новые прекрасные нюансы. На этом фоне устраивать перепалку на тему «не трогай мою работу», по меньшей мере, безрассудно.
Если отношения продолжат развиваться и приведут к естественному этапу – браку и рождению детей, как долго Кристина сохранит для него неотразимую сексуальную привлекательность?
Утром Олег, узнавший, что Зина ночевала в коттедже напротив дома Андрея, не удержался и заметил вслух, что его подопечный витает мыслями далеко от дел службы и вообще выглядит невыспавшимся.
– Держи зависть при себе, – огрызнулся счастливчик. – На работоспособность моё времяпровождение в свободные часы не влияет.
– Ну‑ну…
О сверхточном наведении портала докладывал Журавков. Он же рассказал о непредсказуемости поведения обречённых, когда в дыму появится из царских врат нежданное спасение.
Председатель, присутствовавший плоско – на экране ноута, призадумался.
– Привлечение РПЦ отставить! Уведомим их – узнает российское руководство. А когда и что именно сообщать российским союзникам, решает исключительно наш Президент. Но соображение имеется…
Генерал слов на ветер не бросал. На следующий день Олег привёз в Ратомку очень старого мужчину – в светской одежде, но окладистая борода и множество других признаков не оставляли сомнений в его принадлежности к духовным кругам.
Майор загнал машину внутрь дворика Андрея, распахнул переднюю пассажирскую дверь и помог бородачу выбраться. Тот опёрся на толстую палку и уставился на «темпоральных туристов» тяжёлым взглядом из‑под седых бровей, размерам которых позавидовал бы Брежнев.
– Это что, те самые хулиганы, что дерзнули изменить свершённую Божью волю⁈
Олег, не просто сам «хулиган», но и глава всей греховной банды, в своей общности с «туристами» не признался. Отвечал кротко и смиренно:
– Всё так, отец Афанасий. Коль Господь дал нам в руки сей чудесный аппарат, на то Божья воля.
– Божья? А может – диавол вас искушает?
– Спасением невинных деток от смерти? Прости, святой отец, но ради жизни сотен детей я и правда отдам свою душу, буду уповать лишь, что на Страшном суде Всевышний поймёт причину моей жертвы.
– Фильмов глупых насмотрелся… Помни, грешник, у православных не называют нас «святыми отцами». Так‑то.
Зина смотрела на происходящее с изумлением, Антон – с недоумением. Андрея удивило непривычное красноречие майора, пытавшегося тягаться на чужом поле со служителем культа и уже промазавшего. Пока бородатый обдумывал очередную обличительную реплику, Олег раскрыл замысел председателя:
– Мы привлекаем представителя церкви, но достаточно надёжного. Он поможет и не сообщит экзарху. У одного из наших ветеранов госбезопасности с отцом Афанасием налажены давние контакты.
Он мог не продолжать. Общеизвестно, что многие православные священнослужители во времена СССР работали с 5‑м управлением КГБ (оно же «пятка» или «пятак» в простонародье). Винить батюшек невозможно. Используя выражение киношной итальянской мафии, клирикам делали предложение, от которого невозможно отказаться. Наверняка этот реликт сложной эпохи, когда РПЦ принуждалась к сомнительным компромиссам, состоял на связи с «пяткой».
– Давние… Бог свидетель, я уж думал, забыли обо мне в богопротивном доме. Ожидал Божьей милости преставиться на службе у престола… Но Господь даровал мне долгие годы. Я ушёл на покой. Надо же вам явиться по мою душу!
О богопротивном… Патриарх Тихон в годы Красного террора проклял ЧК. Все организации‑преемники спецслужбы Дзержинского несут на себе это бремя проклятия, и почему‑то высшее духовенство РПЦ ничего не предприняло, хоть взаимоотношения у церкви с государственными структурами России и Беларуси отнюдь не враждебные. А вот бывший внештатный сотрудник КГБ БССР помнит и напоминает о том печальном факте, подумал Андрей, терпеливо ожидающий, к чему приведёт диалог Олега со священником. Коль отец Афанасий приехал, его согласие подразумевается, но оно даётся старику чрезвычайно тяжело.
А легко ли он воспримет машину времени? Не рискуя сбить настройки, Андрей показал священнику деревенскую церковь в Иваньках и тревожную ночь, видимую из окна. Ожидал отповедь за вторжение в алтарную часть, но отец Афанасий встретил демонстрацию перемещения с удивительным спокойствием и без нотаций.
– Истинно: всё в руце Божьей. И по его замыслу вам попал чудной аппарат. Но вы, люди грешные, наделены Создателем свободой воли, оттого вам ответ держать – как аппаратом распорядились.
– Спасение агнцев Божьих, обречённых на мученическую смерть, есмь дело праведное, – продолжил краснобайствовать майор, но был остановлен смешком церковного пенсионера.
– Не коверкай речь, грешник, коль не разумеешь слова. Агнец – это жертвенный ягнёнок. А также Иисус, принесший себя в жертву во имя спасения человечества.
– Простите…
– То‑то. Я знаю историю сожжения в Иванках. Я знаю также, что потом на пепелище храма нашли кости. Вы намерены заменить кости невинно убиенных на другие? С вас, безбожников, станется положить говяжьи!
Олег с Андреем и Антоном переглянулись. Ни они, ни премудрый Геннадий о сей детали не вспомнили. У 90‑летнего деда сохранился острый ум и здравый рассудок.
– Возьмём из морга, от неопознанных трупов… Опять ерунда, отец Афанасий обвинит нас в глумлении над усопшими, – вслух рассуждал майор. – А, семь бед – один ответ. Ну, не останется костей, перегорели в труху. Ещё чуть изменим историю.
Андрей вздрогнул. Напускная весёлость от препирательств с несговорчивым попом вдруг сменилась тревогой. Вспомнился вчерашний разговор с Крис. Ночной, уже после самой бурной части свидания.
«Как биолог тебе скажу, при оплодотворении яйцеклетки в неё проникает единственный сперматозоид из многих миллионов. Другому повезёт – и родившийся человек вырастет чуть иным. А на победу в соревновании по оплодотворению влияет масса случайных факторов. Из‑за ваших вмешательств в прошлое, пусть точечных и с виду ни на что особо не влияющих, многие тысячи, если не миллионы людей, будут зачаты по‑другому. Я молчу про вероятность срыва встречи родителей. Понимаешь? Половина моих предков пережила оккупацию в Беларуси, есть у меня предки и с Украины, оттого чернявая. Очередным походом в прошлое ты… Ну пусть не ты, а кто‑то из вашей команды, если тебе поручено только сидеть у портала, просто сотрёт меня. Возможно, родится другая Кристина, но не я. С тобой незнакомая. Или знакомая, но не влюблённая в тебя в такой степени, потому что больше невозможно. Меня ты не уничтожил. Пока. Но многие тысячи… или более чем тысячи – уже исчезли, заменённые другими. Ты можешь спать спокойно, сознавая это⁈»
