Обменный фонд. Том 2 (СИ) - Линник Сергей
Необязательные сведения — 12
1) Мариачи — Долорес собирается пригласить музыкантов. Мариачи — небольшой оркестр, состоящий из гитары, скрипки и всяких добавлений типа духовых и баса. Выступают в специфических костюмах, в состав которых неизменно входит приталенный пиджак и большое сомбреро. Кто видел хоть один фильм, действие которого происходит в Мексике, тот мариачи должен помнить.
Глава 19
Я в ресторанном деле знаком только с внешней стороной. А что там творится на кухне, кто разрабатывает меню, как рассчитывают, что и сколько покупать — всё мимо меня. Пусть этим занимаются профессионалы. А ещё я могу давать ценные советы: угощать начос бесплатно всех заказавших хоть что-то, объявить акцию «каждый десятый обед — даром», предложить скидку процентов пятнадцать полицейским. И счастливые часы — куда же без них. Больше никаких заманух из двадцать первого века я не помнил. Долорес сначала сопротивлялась, потому что это деньги на ветер, но я был упорен. Без рекламы бизнесу не жить.
Ну, и название «пельмени» посоветовал сменить на что-нибудь более простое для произношения. Это сейчас русские — союзники, их хвалят в газетах и по радио. А через несколько лет они превратятся в злейшего врага. Этого я, конечно, говорить не стал. Просто мне приснилось, что приходят злобные чекисты, вычислившие меня, и требующие ответа за разрушенную трансформаторную будку и незаконный переход границы.
Надо было не ресторан открывать, а рвануть с Долорес на пару недель отдохнуть на флоридские пляжи. Я в этом мире в отпуске не был ни разу. Да, случился один раз период безделья, когда ждал Мишу после ранения, но то время отдыхом назвать трудно — одни нервы каждый день.
Решено: вот наладит она работу в ресторане и поедем. Сам с этим бизнесом кручусь, будто на жизнь зарабатываю. А мог бы вообще не думать о деньгах. Мне много не надо. Но тогда точно со скуки дурью какой-нибудь заниматься начал бы.
Идея поехать на море меня так захватила, что я решил немедленно обсудить её с Долорес. В конце концов она тоже должна захотеть надеть шляпу с широкими полями, солнцезащитные очки, а потом посидеть в шезлонге в лёгком белом платье, попивая коктейль. И чтобы в стакане обязательно торчала дурацкая соломинка с зонтиком. Я пододвинул к себе телефон и набрал номер.
— Ресторан «Аделянте», — ответили мне три гудка спустя.
— Сколько? — спросил я.
— Двадцать два, — тяжело вздохнула Долорес.
— Больше, чем вчера. Хороший результат. Я почему звоню. Ты была когда-нибудь на море? Чтобы отдыхать возле бассейна, гулять босиком по пляжу? Рыбалка с яхты?
— Лео, я никогда в жизни даже не видела моря. Какая ещё яхта?
— Поедем?
— Сейчас не могу, у меня ресторан только что открылся. Месяц, не меньше, от него дальше ста шагов отойти не получится.
— Отлично. Я бронирую отель через месяц ровно. Ты куда бы хотела: во Флориду или в Калифорнию?
— Домой и поспать.
— Нет в тебе романтики. Но я не шучу. И если ты не купишь шляпу, купальный костюм и белое платье — я не виноват. Предупреждаю.
На открытии ресторана было много всякой ерунды для привлечения посетителей: воздушные шары, корзины с цветами, банда мексиканских лабухов, те самые мариачи. Как по мне, репертуар у них однообразный, но наяривали они жизнерадостно и брали громкостью исполнения. А ещё был фотограф, который снимал посетителей. Бесплатные фото рассылали всем. Люди охотно оставляли адреса, не подозревая, что потом пожизненно будут получать рекламу.
Снимки, на которых Фейнман с Арлин вдвоём и вчетвером со мной и Долорес получились неожиданно хорошо, особенно миссис Фейнман. Она повязала на шею платок, так что разбухшая шея не выделялась на фоне худобы, а улыбка делала её очень даже симпатичной. Отправлять фото по почте я не стал. Зачем, если можно побыть почтальоном самому.
На конверт с фотографиями наткнулся какой-то сержант, которому привалило счастье обыскивать мою машину. Поднялся небольшой двухминутный скандал. В ходе него мне угрожали не пустить на территорию, а я пытался донести до начальника смены на КПП, целого сержант-майора, что я работе нужен больше, чем она — мне. В итоге фотографии остались на въезде, а я пошёл трудиться.
Фейнмана я обнаружил не в кабинете, а на улице. Он разговаривал с лысоватым итальянцем лет сорока. Тот что-то внушал Дику, размахивая руками.
— Энрико, я сейчас не готов с наскока обсуждать это, — сказал Фейнман за секунду до того, как увидел меня. — Давай я зайду к тебе после обеда. Кстати, познакомься, вон тот парень, что стоит и боится подойти — Лео Морган. Он победил меня во взломе замков.
Я подошёл поближе и пожал протянутую руку.
— Здравствуйте, сэр. Рад знакомству. Лучше спросите у Дика, что он проиграл в итоге.
— Энрико, я должен упомянуть его в Нобелевской речи, — засмеялся Фейнман.
Итальянец улыбнулся.
— Извините, господа, много работы. Ричард, жду тебя после обеда.
Он ушёл, а мы с Фейнманом пошли в сторону его корпуса.
— Энрико уже получил Нобелевскую премию в тридцать восьмом, — сказал Дик.
— Только не говори за что, я всё равно не пойму, — засмеялся я. — Но у меня две новости. Как обычно: хорошая и плохая. Какую хочешь первой?
— Давай хорошую.
— Фотографии получились просто замечательные. Сам не ожидал.
— Дай, угадаю вторую новость. Ты забыл их дома.
— Нет. Привёз. Но их изъяли при въезде. По соображениям безопасности.
— Что за дичь? Можно подумать, я снимался с секретными документами в руках. Эти недоумки скоро на использованной туалетной бумаге начнут шлёпать гриф «Совершенно секретно». Пойдём ко мне, я угощу тебя чаем, а сам схожу к этим баранам.
Фотографии были спасены за пятнадцать минут. Конечно, к крутому физику, который, наверное, дверь к Оппенгеймеру ногой открывает, доверия больше, чем к простому слесарю. Но я не в обиде.
— Вот здесь подпиши, — я ткнул пальцем в уголок снимка. — Только покрупнее. Нет, подожди с автографом. Сначала «Лучше буррито, чем в „Аделянте“, мне есть не приходилось». Восклицательный знак не забудь. Теперь число и подпись.
— То есть, ты будешь использовать это как рекламу?
— Конечно. К тому же, тебе заплатили. Скидку сто процентов на двоих получил? Заметь, я даже не требую, чтобы ты привёл к Долорес на обед генерала Гровса.
— Это уже без меня, — засмеялся Дик. — Мы не настолько близки.
Генерал мне не попался, а вот Ник Колдфилд — очень даже. Кабинет у него там же, где и до этого был.
— Что-то ты совсем не заходишь, — попенял он мне.
— Так дела всё, Ник. Ресторан открывали, голова кругом, сколько всего сделать пришлось.
— Ничего себе! Рассказывай, что там.
— Мексиканская кухня плюс кое-что, чего в Альбукерке пока не подают. Да что я говорю! Ты же на выходных будешь в городе? Заходите, посмотрите. Скидка сто процентов на первое посещение. Сейчас карточку дам.
— Так ты скоро здесь всё бросишь, наверное?
— Куда там! Вложено столько, что отбить получится не скоро. Да и ввязался я в это, скорее, для души. Я там не работаю, крутится управляющая.
— Нанял кого-то? По рекомендации?
— Можно и так сказать.
— Смотри, наёмный персонал — дело опасное, за ними присматривать надо. Особенно мексы. Улыбаются, кланяются, а сами только и думают, как из твоего кармана в свой переложить.
— Ник, рестораном управляет мексиканка. Я её очень хорошо знаю. Да и карман у нас общий, я бы сказал.
— Извини, ляпнул, не подумав. Не хотел тебя обидеть. За приглашение спасибо. Насчёт субботы не знаю, но в воскресенье постараемся выбраться.
— Надеюсь, понравится.
— Ты чай-то будешь? А то за разговорами забыл предложить.
— Спасибо, только что пил. Я это дело очень люблю, но не когда из ушей льётся.
Наверное, у Анта и вправду есть связи в судейских кругах. С момента написания заявления до судебного заседания, первого и последнего, прошло всего полтора месяца. И продлилось оно аж целых пять минут. После чего с точки зрения государства Долорес стала незамужней женщиной. И получила об этом соответствующую бумагу.
