Казачонок 1861. Том 5 (СИ) - Алмазный Петр
— Должна, если Андрей Павлович все сладит, как сговорились, — кивнул я. — Поэтому я и хотел вас до того предупредить, чтобы вы на меня потом не обиделись случаем.
Атаман посмотрел на меня и вздохнул.
— Эх, Гришка… Гришка… Не сидится тебе спокойно. Назад-то оттуда, небось, и хода уже не будет. Лезешь ты во всякие…
— Я уже влез, — отвечал я. — Поздно теперь на попятную.
— Добре, — буркнул он.
И тут я вспомнил, о чем еще хотел поговорить.
— Гаврила Трофимович… еще про старшего над этим делом. Вы ж все равно приглядывать за нами кого-нибудь поставите.
Строев прищурился.
— Ну а то. Как же, — хмыкнул. — Ты и тут уже чего удумал?
— Я бы Якова Березина попросил, — сказал я. — Михалыча. Он казак опытный, и пластун какого еще поискать, и науку преподаст, и пригляд держать станет за нами. Да и мы с ним уже немало вместе прошли. Я о том и с Афанасьевым разговор имел. По мне — самая подходящая для этого кандидатура.
Атаман задумался, потом медленно кивнул.
— Березин… — пробормотал он. — Ну, надо, конечно, о том с ним поговорить. А так — согласен с тобой, глядишь, и выйдет чего из этого.
Я выдохнул. Кажись, все, что хотел, обсудил — сразу словно гора с плеч.
Солнышко с каждым днем светило все ярче, прогревая землю. Улицы станицы уже полностью очистились от снега, а местами даже подсохли. Глядишь, и тракт скоро оживет — снова потянутся купеческие обозы между станицами.
Сегодня было уже шестнадцатое марта. Мне бы пора планировать дела — яблоневый сад, стройку, набор отряда, будущие тренировки. Ведь Михалыч обещался, как только просохнет, взяться за меня всерьез. Да и с Туровым надо было сесть и все разложить: поговорить, чтобы он тоже за тренировки пацанов, которых я набрать хотел, взялся.
А у меня отчего-то в голове — каша. После ставропольских проверяльщиков, после самострела Ваньки я, признаться, на пару дней вообще из жизни выпал. По хозяйству во дворе разным занимался, но вот на обдумывание более масштабных планов сил как-то не находилось.
Одно дело все-таки сделал — заказал у Мирона оружейный ящик, чертеж которого накидал еще в тот день, когда Ванька себе чуть ногу не отстрелил.
Мирон быстро с задачей справился и вот сегодня пришел, чтобы уже, значится, повесить его на место.
— Ну, Гриша, принимай работу, — сказал он, поставив ящик на лавку.
Я провел ладонью по дереву. Отлично сделано — мастер даже на створке резьбу пустил. Простую такую, трехгранную, но выглядит красиво. У меня даже в груди что-то екнуло: в прошлой жизни я ходил в дом пионеров на резьбу по дереву, и нас мастер как раз такой резьбе учил. Помнится, тогда, учась в седьмом–восьмом классе, я сам резные шкатулки, доски разделочные делал, даже на какие-то выставки их выставляли.
— Это ты чего… тут за красоту такую, Мирон, изобразил? — хмыкнул дед, заглядывая через плечо.
Мирон пожал плечами.
— А чаго? Не уж-то не нравится? В горнице же как-никак висеть станет. А так вон маслом покрыл — и теперь глазу любо, — улыбнулся мастер.
— Энто да… Любо… — протянул дед.
Я тоже улыбнулся и показал Мирону, куда хочу повесить: слева от двери, повыше, чтоб под рукой было.
Мы споро приладили его. Я отступил на шаг и глянул:
— Добре, Мирон! Отлично вышло, как тут и был.
Открыл створку и вложил в пазы два револьвера. Место еще на один осталось. Эти встали как родные, и достать их при нужде в два счета можно.
Дед с Аленкой с любопытством глядели, а я объяснял:
— Тут, — сказал я и ткнул пальцем в кромку сверху. — Сначала вот этот крючок прижать. Не тянуть, а именно прижать нужно, потом его вот так чутка в сторону — до щелчка. Вот тогда створка и отворяется.
— Ага… — протянул дед, прищурившись. — Хитро удумали, хитро…
— Детям только не показывать, как открывать, — добавил я. — Думаю, Ваньку с Машкой и так проняло, но от греха подальше лучше не казать.
— И то верно, — сказал дед, попробовав хитрую защелку на шкафчике.
Алена тоже испытала несколько раз, после чего дед повернулся к Мирону, хмыкнул и протянул руку:
— Добре сделал, мастер, руки у тебя золотые!
Мирон отмахнулся.
— Да чо там… Дерево оно и есть дерево.
Алена тем временем достала из печи на стол круглик с грибами, от которого шел умопомрачительный запах.
— Садись, Мирон, — сказала она. — Пирога отведай с чайком.
Уселись все вместе за большой стол, который, кстати, тоже вышел из-под рук Мирона, о чем дед ему тут же напомнил. Плотник что-то рассказывал, мы обсуждали его участие в предстоящих летом трудовых подвигах на нашем участке. Да и Аслану требовалось кое-что подновить в его доме. Мирон просил обозначить, что именно нужно сделать, потому как работы на лето у него выходило немало.
И тут в дверь постучали, и через секунду на пороге показался Никита — тот самый, что не раз приносил вести от атамана.
— Здорово дневали, хозяева! — сказал он, поправив папаху.
— Слава Богу, — ответил дед и кивнул на стол. — Садись с нами, чайку попей, поснедай чем Бог послал.
— Благодарствую, хозяева, — Никита улыбнулся, но сразу мотнул головой. — Да недосуг мне, служба.
Потом повернулся ко мне:
— Григорий, тебя вместе с Асланом Гаврила Трофимович зайти просил.
Я приподнял бровь.
— Не срочно?
Никита пожал плечами.
— Коли сегодня не сможешь, то и завтра поутру можно. Сказал только — не затягивай.
Я чуть выдохнул. По крайней мере опрометью нестись не нужно, и то хлеб.
— И еще, — добавил Никита, уже на выходе. — Коли Игнат Ерофеевич себя хорошо чувствует, то и ему бы с вами появиться в правлении. Не знаю уж, в чем там дело, но именно так атаман передал.
Мы с дедом и Асланом переглянулись.
Никита откланялся и был таков, а дед медленно отставил кружку на стол и глянул на меня вопросительно.
— Чего там атаман опять удумал? — спросил он.
— Думается мне, дедушка, раз Аслана зовет, что что-то решилось по его записи в Войско, — сказал я.
— Ты думаешь… приняли? — Аслан аж моргнул, распрямившись.
— Гадать не будем, — дед поднялся, поправляя складки на бешмете. — Да и тянуть нечего. Давайте, хлопцы, собирайтесь. Пойдем узнаем, чего там начальству неймется.
— Да вы хоть поешьте толком… — Алена сразу всполошилась.
— Цыц, — отрезал дед.
— Потом, сестрица, — сказал я. — Вернемся и уже повечеряем нормально.
Мирон тоже поднялся.
— Ну, мне пора, — буркнул он. — Спасибо за пирог, хозяйка, — улыбнулся он Алене.
— И тебе спасибо, мастер, — сказал дед и, крепко пожав ему руку, добавил: — Дивно все сладил.
Мирон отмахнулся с улыбкой.
Собрались быстро и вышли в сторону правления. Улица, которая к нему вела, уже подсохла более или менее, лишь редкие лужи никак не сдавались и отступать пока не планировали.
У входа я на секунду замешкался.
— Ну, — буркнул дед, — пойдем, хлопцы. Узнаем, что там — радость аль беда какая.
И мы шагнули внутрь.
В правлении было тепло, натоплено даже с избытком. Не мешало бы свежего воздуха впустить, а то через полчаса уже дышать будет нечем.
Строев сидел за столом и улыбался.
— Ну, присаживайтесь, семейство Прохоровых! — сказал он, махнув рукой. — Новости у меня для вас имеются.
Дед фыркнул и сел первым. Я устроился рядом, Аслан — подле меня.
— Чего это, Гаврила Трофимыч, звал? Случилось-то что? — прямо начал дед.
— Да на этот раз ничего шибко срочного, — ответил атаман. — Но важное, потому и позвал вас всех.
Потом посмотрел на Аслана:
— Новости те в основном Аслана касательство имеют.
Горец сразу подобрался, аж табурет под ним скрипнул, а Строев не стал тянуть резину:
— В общем… две новости. Первая: решение по принятию тебя в Войско — принято, то есть в полку в реестр тебя включить готовы. Теперь осталось круг казачий собрать, за обществом последнее слово будет.
Аслан замер.
— И коли на кругу возражений не будет, то начнешь в сотне, что сейчас в станице внутреннюю службу несет. Но это временно, — продолжил атаман. — Примерно в конце июля — начале августа отбудешь служить во вторую сотню, что сейчас на полевой. За той уже будешь закреплен постоянно. Им еще год остался, а потом смена будет — вот с ними и вернешься назад. Они нынче под Тифлисом, может, еще куда перебросят — война дело такое, — он покрутил рукой, — непредсказуемое.
