Обменный фонд. Том 2 (СИ) - Линник Сергей
Она выпила ещё немного содовой, потом встала.
— Отвезёшь меня домой?
Конечно, ресторан — не просто так. Точно не ради денег. Долорес надо чем-то заниматься, а не слушать целый день одни и те же выпуски новостей. Иначе она сядет на эту хрень и начнёт вариться в собственной голове. Сейчас займётся ремонтом, будет ругаться со строителями, думать: а правильно ли уложили плитку после того, как она уехала, и не коротнет ли проводка — и сразу станет не до успехов наших парней на очередном острове с непроизносимым названием.
Свидетельство о браке я взял у Долорес без спросу. Оно лежало в ящике стола, вместе с другими бумагами. Если понадобится — скажу, что брал.
Адвокат Ант запомнил мои вкусы. Стоило мне открыть дверь в его кабинет, как он крикнул секретарше:
— Мистеру Моргану чёрный чай, покрепче!
И только после этого встал и пошёл мне навстречу, протягивая руку.
— Что вас привело сегодня?
— Решил проверить, сможете ли вы помочь мне потратить деньги.
— С огромным удовольствием, — улыбнулся Ант. — Для этого и трудимся.
— Тогда смотрите, — я вытащил брачное свидетельство и подвинул его по столу ближе к адвокату.
— Как же, помню. Наша первая встреча, то досадное недоразумение. Кстати, по её брату…
— Вам, вроде, пока удалось его нейтрализовать. А теперь я хочу, чтобы вы узнали, где сейчас господин Санчес. Последний раз его видели в Уичито, он там работал в компании под названием «Коук».
— Пока это звучит как «где-то в Соединённых Штатах». Город не маленький. Компания тоже.
— Вот и займитесь. Найдите мне его.
— Если речь идёт о разводе, то брак можно признать недействительным по причине оставления…
— Эндрю, помолчите, — оборвал я его. — У меня акцент какой-то сильный, что помешало вам понять сказанное мной? Так давайте я повторю. Найдите для меня этого Санчеса. Так дошло?
— Я понял, мистер Морган, — тихо ответил адвокат. — Займусь этим.
Дверь открылась, и на пороге остановилась секретарша.
— Что? — рявкнул Ант.
— Чай для мистера Моргана.
— Спасибо. Давайте мне его сюда, — улыбнулся я. — Этого как раз и не хватало.
Где-то я читал, что если миллион обезьян примутся лупить по клавиатуре миллион лет, то в куче мешанины можно будет найти все тома «Войны и мира». Или, на худой конец, сказку про колобка. Так вот, что там с обезьянами, не знаю, но если долго чинить замки в Лос-Аламосе, то рано или поздно ты встретишься с самым главным.
У Оппенгеймера сломался замок в сейфе. Случилось это в понедельник, мой день. Меня нашли довольно быстро и под конвоем военного полицейского повели в кабинет, мимо которого мне даже ходить до этого не доводилось.
Впрочем, внутри там ничего выдающегося не было. Та же казённая мебель, что и везде. Разве что площадь побольше плюс отдельный стол для проведения совещаний. А, ещё накурено. Местные вообще дымят как паровозы, но тут у меня глаза заслезились.
Начальник всех физиков Лос-Аламоса никуда не делся, продолжил сидеть за своим столом и работать с бумагами. До этого я Оппенгеймера видел только издалека. Черты лица резкие, но он по-своему симпатичный. Худой, правда, как после долгой болезни. С обеих сторон на столе высились стопки папок, а между ними — переполненная пепельница.
Сейф я осмотрел и выдал вердикт:
— Замок сломан, сэр. Под замену.
— Сможете вскрыть здесь? — спросил хозяин кабинета.
— Да. Надо немного посверлить. В некоторые моменты будет шумно.
— Ничего, работайте, — ответил он и потерял ко мне интерес.
Сейф, кстати, из тех, что Фейнман открывал с помощью заводской комбинации. Здесь, наверное, цифры всё же изменили. Хотя сейчас это не так и важно. Скоро коды обнулятся.
— Сэр, я открываю сейф, — предупредил я через десять минут и одно сломанное сверло.
Сделал я это ради собственной безопасности. Понятно, дверцу я только чуточку приоткрою, обозначу, мол, доступ имеется. Но пускай хозяин сам смотрит. А то потом выяснится, что чего-то не хватает, и доказывай, что ты ни при чём.
— Спасибо, — не поворачивая головы, кивнул Оппенгеймер. — А вы, значит, тот самый гениальный взломщик, о котором рассказывал Фейнман?
— Он преувеличил, сэр. Ничего выдающегося. Просто я давно в профессии.
— Но вы же выиграли у него спор?
— Было такое. Извините за сравнение, сэр, но вот в вашем деле. Здесь много физиков. Не знаю, чем они занимаются, но вы наверняка разбираетесь во всём лучше остальных.
Похвала от какого-то слесаря вызвала у него довольную улыбку.
— Можно сказать и так.
— Представьте, что где-то нашли простого школьного учителя физики. Он очень талантлив, у него есть потенциал. И он даже поймёт всё, что вы ему объясните о своей работе. Возможно, со временем этот парень станет очень хорош. Но пока это просто учитель физики, который рассказывает детям историю о падающем яблоке и том англичанине, что с катушками и электричеством.
— Майкл Фарадей, — подсказал Оппенгеймер.
— Да, говорят, он пошутил, что ещё не знает, как это будут использовать, но налогами обложат. Я никакой не гений. Просто лучше разбираюсь. Если на то пошло, вы ведь назовёте хотя бы парочку физиков, которых считаете круче себя?
— Список получится довольно большим, — улыбнулся Оппенгеймер.
— У меня тоже, — кивнул я и прикрыл дверцу сейфа. — Всего доброго, сэр.
Долорес будто подменили. Если раньше она всё делала неспешно, словно наслаждаясь этим обстоятельством, то сейчас оказалось: скорость она именно копила. Как только ресторан превратился из призрачной мечты в почти реальность, началась бурная деятельность. В этой круговерти время на приготовление ужина Долорес не всегда находила. Как по мне, невелика трагедия, можно съездить в ресторан.
Долорес проводила дни в изучении меню и цен, смотрела, как работает персонал в разных заведениях, искала поставщиков мебели и строителей, которые сделают ремонт. Идея так захватила её, что я понял: даже если вдруг с этим зданием не выгорит, надо срочно покупать другое. Лишь бы в работу с головой не ушла. Но это уже забота не сегодняшнего дня.
Размах виделся и в планах по найму персонала. Два повара, столько же официанток, и даже мальчик на побегушках не виделись ей чрезмерными.
Верхом всего мне казалась смета, которую Долорес составляла по вечерам. Я туда не лез. Потом, когда всё, с её точки зрения, будет готово, надеюсь, настанет мой черёд. И я, конечно же, помогу.
Сомнения возникали только насчёт названия. Вечером, когда мы уже спать легли, начался очередной этап обсуждения.
— «Эрмоса чика», — предложил я. — Оригинально же.
Но Долорес только фыркнула:
— Звучит, как будто там бордель открываем. Прекрасная девчонка. Хуже даже, чем «Ларго каминьо», хотя я думала, что дальше некуда.
— А как по-испански «полное брюхо»? — спросил я через пару минут, когда Долорес начала тихонько посапывать.
— Барига льена, — пробормотала она. — Ах, ты, гад!
В меня полетела подушка.
— Ладно, тогда «Блюда мексиканской кухни от Долорес». Точно ни у кого нет.
— Подушку отдай. Сама придумаю. На тебя никакой надежды.
Всё это происходило в ночь с пятницы на субботу. А в воскресенье Долорес как подменили. Настроение рухнуло, тетрадка с расчётами забыта. А сама будущая рестораторша занимается медитацией, лёжа на диване спиной к белому свету.
И гадать не надо — это последствия посещения церкви. Она ведь с утра туда решила сходить. И зачем я ей тогда насоветовал эту Сан-Фелипе-де-Нери? Похоже, там собрались одни садисты.
— Долорес. Посмотри на меня.
Она заворочалась, села.
— Наверное, с рестораном не получится.
— Это ещё почему?
— Они… сказали, что нормальные католики ко мне ходить не станут. Раз муж меня бросил, это наказание за грехи. И надо думать не как деньги зарабатывать, а о жизни вечной.
