Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин
Ловец смотрел на нее, и в его глазах появилось выражение, которого она не видела раньше. Какая-то внутренняя борьба, сомнение и боль. Он шагнул к ней, взял за руку. И она почувствовала тепло его ладони.
— Полина, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты страдала. Я не хочу, чтобы ты ждала того, чего, возможно, никогда не будет. Я люблю Клавдию. Она спасла мне жизнь, закрыла меня собой… Ты это знаешь. Но и ты… Ты тоже мне не безразлична.
Полина замерла. Она смотрела на него, не веря своим ушам.
— Что ты сказал? — прошептала она.
Ловец отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее.
— Ты не безразлична мне, Полина, — повторил он. — Ты всегда была рядом, всегда помогала. С того самого дня возле деревни Иваники, где мы впервые встретились. Ты рисковала собой, когда спасала раненых. Ты была со мной в самые трудные моменты. Ты заботишься обо мне. Ты — сильная, смелая, добрая женщина. И я не знаю, что было бы со мной, если бы тебя не оказалось рядом. Потому я очень благодарен тебе, как хорошему другу.
Полина почувствовала, как слезы текут по ее щекам. Она не верила своим ушам. Она ждала от него слов благодарности так долго, так долго она боялась, что он никогда не вспомнит о ней. И теперь такие слова были сказаны. Вот только, он назвал ее хорошим другом, а она хотела другого…
— Коля, — прошептала она. — Я не знаю, что сказать.
— Не говори ничего, — сказал Ловец, притягивая ее к себе. — Просто будь рядом.
Он обнял ее, прижал к себе, и она почувствовала его тепло, его дыхание. Она закрыла глаза и позволила себе просто застыть, наслаждаясь этим моментом.
За дверью кабинета скрипнули половицы. Там крался молодой лейтенант Сурков. Он видел, как Полина вошла в кабинет, видел, как закрылась дверь. Он кинулся следом на цыпочках, но предательский скрип досок под ногами выдал его. И он ничего так и не услышал, но он знал: этот визит был неслучайным. Сурков решил установить наблюдение за этой женщиной и доложить о ней Сергееву.
Полина отстранилась первой. Она знала, что этот момент слишком драгоценен, чтобы терять его, но она не могла все-таки позволить себе совсем потерять голову, отдавшись чувствам. У нее имелся долг перед страной, перед ранеными, перед своей службой в госпитале, куда уже снова нужно было торопиться. Она вытерла слезы и посмотрела на Ловца. Они стояли друг напротив друга, и время словно остановилось. И в этот момент в коридоре заскрипели половицы. И они оба поняли, что трогательный момент встречи закончился.
Ловец знал, что за ними наблюдают. Он рывком распахнул дверь, прикрикнув на Суркова:
— Вы что себе позволяете, лейтенант? За старшими по званию шпионите?
Сурков замер на месте. Его лицо, обычно бесстрастное и спокойное, на мгновение застыло в растерянности. Он явно не ожидал, что его обнаружат так быстро. Но профессиональная выучка взяла верх, он вытянулся в струнку, приложил руку к козырьку фуражки.
— Товарищ майор, я проверял посты, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Проходил мимо вашего кабинета случайно. Но раз вы сами вышли, то хотел бы уточнить, не нужна ли какая-либо помощь от нашей группы.
Ловец смотрел на него зло. В его глазах горел огонь гнева. Он знал, что Сурков врет. Он знал, что этот человек — глаза и уши Сергеева. И теперь он знал, что Сурков запомнит Полину.
— Если мне понадобится помощь, я сам вас позову, — сказал Ловец холодно. — А пока что освободите коридор. И передайте вашему начальнику, что, если его люди будут шастать по моему штабу без моего ведома, я буду вынужден принять встречные меры.
Сурков щелкнул каблуками, развернулся и быстро пошел к лестнице. Ловец смотрел ему вслед, пока тот не скрылся из виду. Потом он повернулся к Полине, которая стояла у двери, бледная, с испуганными глазами.
— Кто это был? — спросила она.
— Сурков, — ответил Ловец. — Помощник следователя Сергеева. Он будет следить за каждым твоим шагом, теперь, когда увидел тебя здесь. Тебе нужно уходить. Возвращайся в госпиталь, делай вид, что ничего не случилось. Если тебя вызовут на допрос, то скажи, что приходила передать привет от Угрюмова. Больше ничего.
— А если меня арестуют? — спросила Полина, и в ее голосе послышался страх.
Ловец подошел к ней и снова взял ее руки в свои.
— Я не позволю им арестовать тебя, — сказал попаданец, заглянув ей в глаза. — Я сделаю все, чтобы защитить тебя. Но для этого ты и сама должна быть осторожна. Поняла?
Полина кивнула. Она понимала, что он прав.
— Я сделаю, как ты скажешь, Коля, — прошептала она.
Ловец отпустил ее руки.
— Тогда иди, — сказал он и отошел к столу, чтобы выписать пропуск для дежурного.
Полина взяла бумажку, вышла из кабинета, спустилась по лестнице, и ее шаги затихли в коридоре внизу. А Ловец остался один, чувствуя, как внутри него снова поднимается злость. Он знал, что Сергеев не остановится. Следователь будет давить, искать слабые места, пытаться найти доказательства. И если он найдет хоть малейшую зацепку, то все пропало.
Глава 12
Ночь над нейтральной полосой была черной, как смола. Луна спряталась за плотными облаками, и только редкие вспышки осветительных ракет в отдалении разрывали тьму, выхватывая из мрака изуродованную войной землю — воронки, порванную колючую проволоку, остовы сгоревшей техники, оставшиеся еще с осенних боев. Зибер лежал в грязи, вжимаясь в мокрую землю, и смотрел вперед, туда, где в ста метрах от него маячили силуэты троих русских, которые встречали их возле окопов.
Стрельба слышалась в паре километров на правом фланге. А на этом участке стояла неестественная тишина. Что-то было не так. Зибер чувствовал это нутром, охотничьим чутьем, которое не раз спасало ему жизнь. Все выглядело слишком правильно. Слишком гладко. Он еще раз внимательно взглянул в бинокль и в отсветах очередной осветительной ракеты, догорающей в небе, увидел, как качнулись ветки молодых елей позади тех, кто встречал их. Там явно затаилась засада. Похоже, перед ним была ловушка.
Карл Хорстер придумал всю эту легенду, надеясь на парадоксальное восприятие русских. Штурмбанфюреру почему-то казалось, что русские обязательно примут с распростертыми объятиями перебежчика-антифашиста из штаба Вальтера Моделя. Хорстеру почему-то хотелось, чтобы они пошли именно этим путем ради легализации на вражеской территории. Но сам Зибер не думал, что это хорошая идея. Он успел изучить русских в боевых столкновениях лицом к лицу значительно лучше, чем Хорстер, предпочитавший работать в кабинете. И Зибер не был склонен недооценивать таких противников, как Ловец — они настоящие профессионалы, которые никогда не оставляют места случайностям. И именно поэтому они смертельно опасны.
Он поднял руку, подавая сигнал Горбину и фон Розену, которые лежали в нескольких метрах позади. Те замерли, ожидая команды.
— Мы почти у цели, — прошептал Горбин, подползая ближе. — До русских меньше ста метров. Вон они нас встречают, машут шапками, как и договаривались.
— Это ловушка, — ответил Зибер. — Я чувствую. Засада ждет нас там. Вот, взгляни на те елки за встречающими.
Он протянул бинокль графу, и Горбин приложился к окулярам, всматриваясь в темноту. Потом, когда в небе вспыхнула новая осветительная ракета, граф пробормотал:
— Да, там за ними, похоже, прячется кто-то еще.
— Я знаю среди русских таких людей, как Ловец, — сказал Зибер. — Он не дурак. Он не подастся на провокацию, на письмо от Офелии, если там хоть что-то покажется ему подозрительным. И он подготовит встречу. Но не такую, на которую рассчитывал наш Хорстер. Там, впереди, за теми окопами, нас ждут автоматчики. Или снайперы. Или и те, и другие.
— Что будем делать? — спросил фон Розен, подползая к командиру с другой стороны.
— Мы пойдем другим маршрутом, — сказал он. — В двух километрах севернее есть участок, где русские держат оборону слабее. Там болота, и они считают, что через трясину никто из немцев не пройдет. Но мы пройдем. Мы перейдем болото и выйдем в тыл к русским. А там я встречусь с нашим агентом Фрицем. А он сведет нас с агентом Матильдой, которая работает у Ловца в штабе. Она спрячет нас и поможет мне подобраться к Ловцу. А потом я его прикончу. И мы пойдем обратно.
