Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин
— А зачем? В чем его интерес? — спросил Ловец. — Вряд ли он просто так хочет навредить Угрюмову или мне.
Смирнов пожал плечами и сказал:
— Вероятно, у Цанавы есть планы вернуться на эту должность и вновь прочно занять это место. Возможно, он не сработался с Абакумовым в Москве и хочет поскорее уйти в свой собственный штаб? Или же он хочет поставить на эту должность своего человека? Или не он, а Берия так хочет? Как я понял, Угрюмов был назначен на это место в спешке Абакумовым, когда Цанава заболел. А еще Угрюмов не из команды Берии. И именно поэтому Цанава делает все, чтобы его убрать.
— Значит, мы должны быть на шаг впереди, — сказал Ловец.
Он поднялся из-за стола, подошел к окну, посмотрел в надвигающуюся темноту вечера. Где-то там, за этим серым горизонтом, в лесной землянке сидел его дед. Где-то в Вязьме Анна Зуева играла со смертью. Где-то на фронте немецкие диверсанты готовили новую операцию. А здесь, в Можайске, Сергеев вовсю копал, «рыл землю» своим любопытным длинным носом профессионального следователя, пытаясь усложнить для попаданца и без того сложную ситуацию.
Тем временем, в следственном изоляторе Сергей Ильин сидел на скамье, прислонившись спиной к стене. Глаза его были закрыты, но он не спал, а прислушивался: за стеной слышались шаги, голоса, где-то далеко хлопнула дверь. Он знал, что скоро за ними придут. Он знал, что следователи не остановятся, пока не вытрясут из них всю правду.
Алексей Григорович сидел на полу, обхватив голову руками. Он закончил рисовать карандашом на стене, потому что стало темно и ничего нельзя было разглядеть. И он бормотал себе под нос, повторяя цифры и формулы, пытаясь сформулировать в голове то, что он успел наметить себе для создания прибора ночного видения. Но мысли путались, энтузиазм иссяк, и он чувствовал себя разбитым.
Илья Журбин, самый молодой из них, стоял у стены. Он закрыл лицо руками, пытаясь заглушить боль и страх. Его лицо было залито слезами, и он шептал:
— За что нас кинули в тюрьму? Мы же ничего плохого не сделали, просто занимались своей наукой…
Железная дверь со скрипом открылась, и в камеру вошел следователь Сергеев. За его спиной маячил лейтенант Сурков.
— Граждане ученые, — сказал Сергеев, пройдя в центр камеры. — Я пришел поговорить с вами. Мне нужна правда. И я хочу, чтобы вы ее сказали добровольно, начав сотрудничать со следствием. Это облегчит вашу участь.
Ильин открыл глаза и посмотрел на Сергеева. В его взгляде была упрямая решимость:
— Мы уже сказали все, что знаем, гражданин начальник. Мы понятия не имеем, кто украл образцы. Мы не знаем, где они. Мы просто изучали их…
— Вы упорно говорите, что ничего не знаете, — Сергеев усмехнулся. — Но вы противоречите сами себе. В ваших записях обнаружены предположения о том, откуда эти образцы взялись. Вы написали, что с большой вероятностью эти предметы не из нашего времени, поскольку технологии, примененные в них, опережают время. А еще охранники слышали, что вы говорили об этом между собой.
Григорович поднял голову.
— Мы говорили это, строя научные теории происхождения объектов, — сказал он. — Мы делали предположения. Но мы пока ничего не узнали наверняка. Внутри приборов имелись надписи на английском языке, что электроника произведена на Тайване. Но это же какая-то мистификация. Такого просто не может быть, потому что там не существует таких производств. А то, что мы приняли за даты из будущего, могло быть просто какими-то кодами на деталях. Потому трудно сказать наверняка…
— Но вы знаете, что эти образцы использовал до вас майор Епифанов, — Сергеев наклонился к Ильину. — Вы знаете, что он испытывал их в боевых условиях. Вы знаете, что Угрюмов лично контролировал исследования. Вы знаете, что эти вещи не могли быть созданы ни в одной стране мира. Вы предположили, что эти вещи из будущего. Не так ли? Так каким же образом по-вашему Угрюмов с Епифановым могли их получить? Они что, тайно построили машину времени?
— У нас нет ответов, — сказал Ильин. Григорович ничего не сказал, лишь снова закрыл глаза. Журбин забился в угол и отвернулся.
— Я не буду долго ждать, — сказал Сергеев. — У вас есть время до утра, чтобы обдумать внятный ответ. Если вы не скажете мне всю правду, я применю другие методы. Вы знаете, что я могу сделать.
Он развернулся и вышел, оставив ученых в темноте.
Глава 11
Только Смирнов ушел, как на лестнице послышались шаги, а потом в дверь кабинета Угрюмова, в котором находился Ловец, снова постучали. На этот раз внутрь вошел сам Сергеев. Лицо его было мрачным, глаза смотрели исподлобья. Он подошел к столу, не дожидаясь приглашения, и уселся на стул, раскрыв какую-то папку.
— Майор, — сказал он без предисловий. — У меня есть к вам несколько вопросов. И я хочу, чтобы вы ответили на них честно. Иначе я буду вынужден применить иные методы.
Ловец поднял на него усталые глаза. Стараясь, чтобы лицо оставалось бесстрастным, он проговорил спокойно:
— Я слушаю, товарищ капитан государственной безопасности.
Сергеев смотрел на Ловца в упор, и в его взгляде сквозило недовольство.
— Я проверил ваши личные связи и перемещения, товарищ Епифанов, — сказал он. — Вы непонятным образом оказались возле деревни Иваники. Именно там впервые появились те самые странные вещи, которые теперь украдены с Объекта-12. Тогда вы принесли их с собой. Допустим, вы испытывали их в боях по распоряжению Угрюмова. Вы говорили тогда нашим сотрудникам, что это американское оборудование. Но я проверил. Американцы не имеют такого оборудования. Таких снайперских винтовок нигде и никогда не выпускали. Такой экипировки нет ни у одной армии мира. Таких специальных средств и приборов нет ни у одной разведки. А ученые, которые их изучали, высказывают предположения, что, либо эти вещи из будущего, либо это какая-то мистификация. Но в том-то и дело, что все эти предметы не мифические, а вполне реальные и работающие. И потому я спрашиваю прямо: где вы их взяли, майор?
Ловец выдержал его взгляд, ответив снова спокойным тоном:
— Я уже говорил, товарищ Сергеев. Образцы были добыты нелегальной разведкой. Я не знаю, откуда они взялись. Моя задача была проверить их в бою. И я сделал это вполне успешно.
— А теперь они исчезли, — Сергеев подался вперед, заглянув Ловцу прямо в глаза. — В ту же ночь, когда я должен был приехать. В ту же ночь, когда пропал ваш знакомый боец Денисов, о котором в штабе ходили слухи, что он ваш родственник. Так мне сообщила старшая машинистка-стенографистка Зоя Никанорова. Слишком много совпадений, не находите?
Ловец чувствовал, как Сергеев затягивает петлю. Попаданец понимал, что должен привести контраргументы.
— Вы действительно считаете, что я мог украсть эти образцы? — спросил он, проигнорировав замечание про родство с Денисовым и не отвечая на вопрос о совпадениях. — Зачем? Чтобы продать их на колхозном рынке? Или, может быть, чтобы передать врагам? Если бы я хотел совершить нечто подобное, то легко сделал бы это еще в Иваниках. Сбежал бы со всем этим необычным оснащением прямиком к немцам. Что, в таком случае, могло бы мне помешать, будь я предателем? Я специализируюсь на диверсиях за линией фронта, если вы забыли. Зачем же мне было ждать столько времени и действовать в столь неподходящий момент, чтобы завладеть вещами, которые и так находились уже в моем полном распоряжении?
Сергеев усмехнулся, но его усмешка была очень недоброй, когда он проговорил:
— Вы умный человек, майор. Вы знаете, как строить логические цепочки. Но я тоже умею это делать. И я знаю, что, если кто-то хочет что-то скрыть, он делает это так, чтобы выглядело как можно более невинно. Вы стараетесь выглядеть невинно, Николай Семенович. Как овечка. Но на овечку вы не похожи. Потому я вам не верю.
Он встал, поправил фуражку.
— Я буду следить за вами, Епифанов. И если я найду хоть одно доказательство того, что вы имеете отношение к исчезновению этих уникальных образцов с неизвестной историей происхождения, — я лично вас арестую.
