Казачий повар. Том 1 (СИ) - Б. Анджей
По счастью, до Тарбагатая было уже совсем недалеко. Я подошёл к Алексею Алексеевичу. Не зная, как правильно обратиться к старшему по званию, сказал по-своему:
— Ваше благородие, разрешите обратиться?
Судя по лицу штабс-капитана, это «разрешите обратиться» в обиход ещё не вошло. Он повернулся ко мне. Хмыкнул неопределенно, но без неприязни или какой-то надменности.
— Ну обращайся, Жданов, — разрешил он. — В волка или в ворона обращаться будешь?
Тут я вспомнил, что когда Григорий хотел привлечь его внимание, он просто вытягивался во фрунт — то бишь по стойке «смирно» — сильнее, чем другие казаки, и поворачивал к штабс-капитану голову. Тогда картинка сложилась. Младшие по званию вообще не имели права самостоятельно обращаться к старшим — только привлечь их внимание каким-то образом и ждать, пока те сами спросят.
— Мы ведь пока не просушимся, дальше не двинем? Так может, пошлём ребят поохотиться немножко и рыбы половить?
— А ты, казак, ничего не забыл? — уже куда суровее сказал Алексей Алексеевич.
Я покачал головой:
— Если вы про гостя ночного, то не забыл. Но не по одному же я ребят в лес посылать предлагаю.
— До Тарбагатая недалеко. Закупимся.
— Мы денежку в поле не рожаем, ваше благородие, — вздохнул я.
Штабс-капитан нахмурился. Видимо, там, где он служил, всегда были интенданты и прочий хозяйственный люд, грамотно распоряжающийся полковой кассой. Вот только у нас таковых не имелось. Станичная касса была, конечно, но весьма скромная.
— Чёрт с тобой. Организуй охоту, — уступил Алексей Алексеевич. — Ужин-то на тебе теперь.
Я приложил, как полагалось, два пальца к папахе, и отправился к своим. Казаки отдыхали на берегу. Тучи наконец-то разошлись, выглянуло солнце. Теперь все сушили одежду, порох и вещи. Я бы и сам хотел растянуться на траве, но времени на это не было.
— Эй, ребята! — позвал я. — Все уже знают, что нашу ячку любимую в Селенгу смыло?
— Не трави душу, — был мне ответ. — Уже в брюхе урчать начинает, а что дальше будет?
— Это верно! Лошадки наши травку пощипают, а мы нет. А ну-ка, кто тут самый умелый охотник?
— Вчерась я был, — горделиво выпятил грудь крепкий детина.
— Тогда давайте так. Я вам ужин приготовлю, но для этого нужно хоть какую-нибудь дичь поймать. Или, если сумеете, то рыбы наловить. Кто вызовется — тому двойную миску наложу.
— Один наловил уже! — ляпнул кто-то и вся компания взорвалась дружным смехом.
Я лишь криво улыбнулся, разведя пустыми руками.
— А что варить собрался? — спросил меня кто-то, чье имя я не вспомнил.
— Я ж почём знаю, что вы принесете? — удивился я. — Казаки, времени не много. Пока переправлялись — за полдень перевалило. Не успеете опомнится — солнце сядет. То, что без обеда остались, понятно. Но ужин-то хотите?
— Хотим! Конечно, хотим! — загомонили казаки, но ни один так и не вскочил, чтобы тут же побежать на охоту или рыбалку.
— Как думаешь, кашевар, — спросил у меня тот, что назвался лучшим охотником, — а водка у штабс-капитана ещё осталась?
— Ну, в телегу бы он её не стал выкладывать. Может и осталась…
— Сумеешь договориться, чтоб он налил чарочку тому, кто самую большую рыбу поймает или самого крупного зверя принесёт?
Казаки радостно загалдели, поддерживая идею товарища. Я только покачал головой:
— Не обещаю, но постараюсь. Только не вздумайте по одному ходить. Тунгусы могут ещё по лесам бродить. Услышали?
Казаки сразу смолкли. Они помнили вчерашнюю пропажу. Никому не хотелось стать новой жертвой выдуманных нами тунгусов.
Вскоре две группы по пять человек отправились в лес. Я успел крикнуть им вслед:
— И корешков наберите! Вообще всё, что можно есть, тащите!
Еще с полдюжины казаков наточили себе веток вместо острог и отправились к реке. У кого-то в походной сумке даже нашлась леска с крючками. Счастливчик даже смастерил себе удочку.
Я наконец разделся и разложил мокрую одежду сушиться на большом теплом валуне. Сам тоже улёгся на солнышке.
Время ожидания пролетело быстро.
Когда солнце уже близилось к закату, а я облачился в высохшую одежду, казаки вернулись с добычей.
Зверя оказалось мало — пара зайцев да глухарь. На отряд из полусотни голодных ртов совсем уж негусто. Зато с кореньями повезло. Раздобыли дикий лук, корни лопуха и одуванчика. Последние притащил уже немолодой казак, явно разбирающийся в растениях. Так что я мог ему довериться и не бояться, что он откопал какой-нибудь ядовитый корешок.
Рыбаки тоже порадовали. И самое интересное, что Павел Ильич все-таки добрался до своего Моби Дика. Слава Богу, что я не видел очередной его эпической рыбалки.
Получается, что пока я лежал на берегу, глядя в небо и думая о всякой ерунде, этот непреклонный чудак-рыбак не сдался. Соорудил себе острогу и снова вышел на середину реки. И в этот раз тайменя всё-таки завалил и, сияющий от гордости, притащил ко мне.
Я, конечно, не стал ругать бывшего кашевара. Во-первых, он меня старше, а для казака это важно. Во-вторых, рыбак есть рыбак, ему хоть кол на голове чеши — не исправишь, прав оказался Федька.
Помимо здоровенного тайменя, казаки наловили много мелкой рыбешки, в которой я совсем не разбирался. Среди незнакомого «середняка» опознал лишь парочку окуней. Так что по всему выходило, что на ужин у нас будет уха.
— Жалко, крупы никакой не осталось, — печально вздохнул я.
— Есть чутка, — хитро подмигнул мне Фёдор. — Мешок пшена на берег выбросило. Оно размокло, конечно. Но мы ж не на царской кухне.
— Ой, как славно! — обрадовался я. — Тащи-ка его сюда. А я пока хвои соберу да веток нарублю. Эй, Гриш!
— Ась?
— Раз свободен, то сможешь ли у штабс-капитана про водку спросить?
— Ну могу, пожалуй… И кто ж её заслужил?
— Получается, что Павел Ильич!
— Ох, неисповедимы пути Господни…
В прошлой жизни уха была одним из самых любимых моих блюд. Вернее, не совсем уха… В детстве я с ума сходил по отцовскому рыбному супу, который настоящей ухой было никак не назвать. Батя просто вываливал в огромную, на всю семью, кастрюлю несколько банок консервированной сайры, строгал картошку, обжаривал лучок с морковкой. Вот по сути и весь рецепт. Но выходило невероятно вкусно.
Уже повзрослев, я готовил уху сам — из свежей рыбы и по всем правилам. Потом научился варить и щербу, казачью уху, куда более жирную и наваристую. Похоже, сегодня она меня снова ждала.
Я прикинул, что от предыдущей «волшебной готовки» прошло пока недостаточно времени, чтобы способность «перезарядилась». Значит, уха получится блюдом обычным, без каких-либо сказочных свойств.
Порадовавшись, что наш большой котёл не уплыл и был благополучно спасен, я принялся за готовку.
Первым делом, конечно, взялся чистить рыбу. Павел Ильич вызвался помочь и своего ненаглядного тайменя почистил и разделал сам.
Вторым делом я сложил в котёл всю мелкую рыбёшку. Такой не наешься, но она была нужна мне для навара и густоты.
Пока мелочёвка кипела, отдавая бульону соки, я заканчивал чистить середняк. Потом промыл пару раз пшено и, залив водой, оставил его во втором уцелевшем котелке, поменьше. Подумав, поставил его поближе к огню — не прямо на угли, но рядом. Пусть прогреется. Затем тщательно вымыл дикий лук и коренья.
К тому моменту навар уже был готов — мелкая рыбеха разварилась так, что начала разваливаться. Еще дойдет вместе с прочими компонентами — и станет такой мягкой, что можно будет спокойно есть целиком, вместе с головами и костями.
После этого я засыпал внутрь пшено, чтобы уха стала еще гуще. Хоть и большой котел у нас, считай, на три ведра, но накормить полсотни голодных ртов не так-то просто. Потому пища должна получиться максимально сытной.
Тайменя порубил так, чтоб потом у каждого в миске плавал хотя бы кусочек. Добавил его вместе с диким луком и прочими корешками.
Неподалеку, у самой кромки леса, росли кусты можжевельника. За минуту сбегав туда-обратно, я нарвал горсть ягод и тоже бросил в уху. Закрыл крышкой и принялся ждать.
