Казачий повар. Том 1 (СИ) - Б. Анджей
Мы дошли до середины. Мои ноги в стременах тоже ушли под воду. Буряточка рассекала гладь своей мощной грудью. Если это самое глубокое место брода, у нас всё должно получиться.
И вдруг в прозрачной воде мелькнула чешуя огромной рыбины. Я остановил лошадь, пропуская это чудовище — почти двухметровое создание с крупной мордой.
В этот миг подумалось даже, вдруг я попал не в историческое прошлое, а в какую-то альтернативную реальность? Типа фэнтезийного мира, но с казацким антуражем. Ведь с кулинарной магией, как минимум, мне уже пришлось познакомиться. Вдруг здесь и сказочные монстры водятся?
Мы немного подождали, пока рыбина спокойно проплыла мимо. Фёдор тоже придержал коня. Заметив рыбу, он сообщил мне, перекрикивая шум реки:
— Лишь бы Павел Ильич тайменя не приметил! Да ещё такого большого.
— А что, рыбак заядлый? — прокричал я в ответ. — То-то он вчера с такой тоской на реку глядел.
Чтобы не кричать постоянно, Федор нагнал меня, пристроился рядом, стремя в стремя. Так у нас получалось разговаривать нормально.
— Дважды из воды вытаскивали, помню, — продолжил рассказ Федор. — Один раз на Байкале стояли — он чуть с осетром на дно не ушёл.
— Ну, мы ж на переправе, — вздохнул я. — Должен понимать, что не до баловства теперь.
— Рыбак, что пьяница, — улыбаясь, пожал плечами Фёдор. — Тот, как увидит перед собой бутылку — всё бросит. И рыбак ради такой добычи даже собой рискнет. А может, и товарищами, вот это страшно. Помнишь, у нас в станице развод был?
Я покачал головой. К сожалению, память Димы работала гораздо хуже, чем мне хотелось бы. А так-то развод в таком обществе — вещь из ряда вон. Всё-таки казаки люди воцерковленные, значит, случилось что-то по-настоящему необычное.
— Голова у тебя с дырой, конечно! — усмехнулся Фёдор. — Ну слушай. Старик Тимофей почему один? Тоже рыбак. Жену извёл так, что пропадал неделями. Она к атаману пошла. Тот попа из Иркутска позвал. Вся станица её поддержала, каждый вступился.
— А жена этого старика, случаем, не за атамана потом замуж вышла? — предположил я.
— Нет, ну ты что, — рассмеялся Фёдор. — Это ж мамка Стёпина.
— Вот как? Ничего себе.
Мы прошли середину потока. Следом двинулась телега, потом должна была пройти ещё группа, затем завод, а замыкать — последняя группа с Алексеем Алексеевичем. Мы уже приноровились к течению, лошадки твёрдо ступали, мы с Федькой болтали о пустяках. Телега с припасами медленно погружалась в воду. Я с опаской обернулся.
— Застращал ты меня своими рассказами, — вдруг сказал я.
Фёдор тоже обернулся:
— Ага, гляди-ка! Вон как чешуя в воде блестит. Таймень словно играет. Не похоже на него.
— Ты что, в рыбах разбираешься?
— Кто ж не разбирается, Мить. Таймень обычно в засаде сидит, за камнем каким, ну как все сомы.
— А этот нет. Нарывается.
— Думаешь, не рыба, а нечисть какая? — рассмеялся Фёдор, но мне было не до смеха.
Дурное предчувствие сдавило сердце. Мы были уже в полусотне метров от берега, но мне отчего-то захотелось повернуть назад. Вот только за нами ехали другие, а разворачиваться стоя почти по колено в воде, объезжая всадников… Ну даже если б всё обошлось, подставил бы ребят знатно. Так что, подавив предчувствие, я отправился дальше. Когда последний казак вышел на сушу, а телега почти достигла центра брода, я повернул назад.
— Куда ты? — крикнул Фёдор.
— Не нравится мне это, — только и сказал я.
Буряточка снова вошла в воду, на этот раз куда бодрее, чем раньше. Кажется, она наконец привыкла, что мокро везде — и сверху, и снизу. Мы спешили к телеге, а та медленно тащилась вперёд.
Павел Ильич всё-таки заметил тайменя. Я увидел, как он перелезает с козел в телегу.
— Ох, Господи, не дай ему глупость совершить, — тихо помолился я.
Пришпоривать Буряточку было бессмысленно — она и так шла быстро, как только позволяло течение. Павел Ильич поднялся в полный рост. В руке его была острога, как у бурят или тунгусов. Я взвыл:
— Не надо чудить, Павел Ильич!
Кашевар не слышал. Он примерился и метнул острогу точно в спину тайменя. На секунду я обрадовался, что всё кончилось, но двухметровая рыбина, явно не собиравшаяся умирать, всем телом ударила в колесо. Лошадки перепугались, взбрыкнули и поскакали вперёд. Колесо, уже покалеченное атакой, треснуло и отвалилось. Телега через несколько секунд завалилась на бок. Всё её содержимое — мешки с крупой, бочки с квасом и сам несчастный Павел Ильич — отправилось в Селенгу.
Я выругался и спрыгнул с Буряточки в воду. Шлёпнул её по крупу, посылая обратно на берег. Буряточка заржала и с радостью бросилась назад.
Перепуганные лошади Павла Ильича продолжали тянуть перекошенную телегу дальше. Я же пытался высмотреть, где всплывет наш непутёвый кашевар.
Голова Павла Ильича показалась метрах в десяти ниже по течению, а следом — здоровенная морда тайменя. Рыбина, кажется, узнала обидчика и, как злобный речной Моби Дик, не желала отпускать его с миром.
Выбора не было. И я рванул на помощь кашевару.
Течение несло меня в его сторону, но надо было успеть, пока рыбина не оглушила Павла Ильича и не утопила окончательно.
К счастью, таймень, ударив пару раз хвостом свою цель, ушёл на дно зализывать раны. Я добрался до того места, где в последний раз видел Павла Ильича. Но голова над водой больше не показывалась.
Набрав воздуха, я нырнул.
Безжалостная Селенга уносила тело Павла Ильича всё дальше. Но в глубине потока, не выталкивая его вверх.
Я поплыл под водой, но вскоре воздуха стало не хватать. Понимал: если всплыву, могу потерять его из виду, если не всплыву — хлебну воды и отправлюсь следом. И всё же решил рискнуть — терять товарища так глупо не хотелось.
Проплыл еще несколько метров. Легкие уже жгло огнем. Руки почти коснулись тела утопающего кашевара, когда перед глазами всё поплыло.
Я сделал последнее усилие, схватил Павла Ильича, притянул к себе… и тогда не выдержал. Вздохнул полной грудью, втянул ноздрями воздух, которого вокруг не было.
Глава 9
Я втянул ноздрями воду, но ничего страшного не произошло. Вдохнул еще раз, выдохнул. Изо рта спокойно вылетели пузырьки. Тогда я посмотрел на лежащего на моих руках Павла Ильича. Будучи без сознания, кашевар тоже спокойно дышал — его грудь ровно поднималась и опускалась. А что старик был без сознания, так это не потому, что он утоп. Просто приложился о придонный камень, вот ненадолго и выключился.
И тут до меня дошло, каким эффектом обладали щи на квасу.
Рассмеявшись и выпустив ещё больше пузырей, я потащил Павла Ильича к поверхности. Мы всплыли, и я быстро привёл кашевара в чувство. Он огляделся удивленно, но быстро смекнул, что к чему. Потом уже вместе доплыли до брода.
Телегу лошадки до берега дотащили благополучно. Правда, все наши припасы забрала Селенга. Мокрые до нитки, мы с Павлом Ильичом выбрались на берег и тут же упали, растянувшись на траве.
— Живые? — первым к нам подбежал Федор.
— Утопленники мы! Не видишь что ли? — улыбнулся я. — Сейчас отдохну, да утащу тебя на дно, к речной царевне свататься.
— Павел Ильич, а вы как?
— Стыдно… — только и сказал кашевар.
— Ну тут вы правы, — Федор вздохнул. — Но как вас наказать — это штабс-капитану решать. А я просто рад, что вы живы.
— Я-то как рад! — через силу улыбнулся горе-рыбак.
В остальном переправа прошла без приключений.
Конечно, весь следующий час Алексей Алексеевич распекал нашего кашевара за потерю провианта. Но никаких особых взысканий или телесных наказаний не последовало. Просто отругал при всех, чтоб стыдно стало. После такого решения Алексей Алексеевич сразу прослыл среди казаков человеком доброй души.
Павел Ильич попросил назначить меня старшим за котлом, раз он так провинился. Я промолчал, а штабс-капитан сразу же согласился. В конце концов, вчерашние щи — это не три дня ячкой питаться. Но вот беда: ячки-то больше не было, а кормить как-то нашу ораву теперь стало моей задачей. Получалось, что Павел Ильич и благородно с хлебной должности сам ушёл, и ответственность на кого-то другого переложил.
