Бастард Александра 4 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus"
Бросаюсь по парапету из стороны в сторону, не давая врагу хорошенько прицелиться.
Звяк! Звяк! Еще две стрелы высекли искры прямо в том месте, где я только что был. До проема уже совсем близко, но тут острая боль заставляет меня чуть ли не присесть. Бронзовое острие ударило почти вертикально в левый наплечник. Плечо мгновенно онемело, но кованое железо выдержало. Это я вижу по упавшей под ноги стреле со смятым острием.
Последним рывком бросаюсь вперед и влетаю под своды башни. Тут полумрак и веет прохладой от еще не нагревшегося камня. Прислонившись спиной к стене, морщусь от боли, но по ее характеру понимаю, что плечо не раздроблено, а онемение всего лишь последствие болевого шока.
Рядом со мной уже Феодот и еще десяток бойцов. На площадке башни становится уже тесновато, и я киваю на лестницу, ведущую вверх.
— Феодот, бери пятерых и покончи с лучниками наверху.
— Сделаю, мой царь! — рыкнув в ответ, тот во главе своей пятерки рванул вверх по лестнице.
Я же, оставив троих раненых на площадке, двинул с оставшимися вниз.
Левая рука все еще висит как плеть, но, не обращая на нее внимания, я бегу вниз, перескакивая через ступени. Вот и выход, за ним серая полоса тени, а дальше залитые светом плиты двора. У дальней стены, возвышаясь над двором, стоит цитадель. Здание в три этажа с мощными стенами и узкими стрельницами наверху.
«Если там тоже стрелки, то своих положим на этих плитах немало!» — мелькает опасение, но останавливаться уже поздно. Тут либо пан, либо пропал!
Выскакиваю наружу и бегу к зданию. Здесь уже есть пространство, и я вижу, как, догнав меня с двух сторон, выросли телохранители. Их щиты закрывают меня от возможного обстрела, но пока тихо. Стрелы не летят ни в спину, с башни, ни в грудь, с бойниц цитадели.
«Это хорошо! — на бегу оцениваю ситуацию. — Это значит, в акрополе остались только дозорные и, возможно, стража внутри».
Вот и стена цитадели. Большие, в полтора человеческих роста, ворота закрыты, и, обернувшись к подбегающим бойцам, я направляю их направо и налево.
— Вы туда! — машу рукой одному десятнику, и тут же другому: — А вы туда! Искать вход, должна быть хозяйственно-бытовая дверь.
Воины разбегаются вдоль здания, и уже через минуту я слышу крик:
— Есть! Нашли!
Устремляюсь туда. Со мной уже около полусотни аргираспидов, а отставшие все подтягиваются и подтягиваются.
Узкая деревянная дверь даже не закрыта, что еще раз убеждает меня: нас здесь не ждали. Ударом ноги один из бойцов распахивает ее передо мной, и я первым врываюсь в темный коридор.
Топот бегущих ног гулко отдается под каменными сводами, и коридор выводит нас в небольшой вытянутый зал. На противоположном конце лестница наверх, но прямо на ней, перекрыв узкий проход, уже выстроился десяток гипаспистов (копейщик в легкой защите с большим щитом). Закрывшись щитами и опустив наконечники копий на уровень глаз, они застыли, готовые встретить незваных гостей.
Останавливаюсь и жду подкрепления. Лезть на копья с одним мечом — верх глупости.
Через пару мгновений вокруг меня уже десяток бойцов, и в противника полетели первые дротики. Те, сразу видно, вояки опытные. Их большие щиты берут на себя практически все, что летит в их сторону. Отвожу своих бойцов чуть назад и вижу, что отряд, перекрывший нам дорогу, и не думает атаковать. Это значит, что эти воины тянут время, в надежде на подход подкреплений, а следовательно, гонец к Главкию уже послан и счет пошел на минуты.
Подняв руку, останавливаю бесполезный обстрел, а взгляд уже бежит по лицам бойцов, надеясь увидеть их командира Феодота. Не найдя, раздраженно вспоминаю, что сам послал его разобраться со стрелками на башне.
«Черт! — мысленно не сдерживаю ругательств. — Теряем, теряем время!»
К счастью, в этот момент из темноты коридора вылетает Феодот и бежит прямиком ко мне.
— Мой царь, со стрелками на башне покончено! Вся стена акрополя под нашим контролем.
Не вникая в детали, торопливо стаскиваю с его плеч объемистый мешок и, развязав, вытаскиваю две керамические амфоры, каждая объемом примерно в один лог (0,5 литра). Обе заполнены низкооктановым бензином, и их всего две, потому как мешок плотно набит соломой, дабы они не разбились.
Быстро вытаскиваю пробку, вставляю другую с фитилем. Феодот уже щелкает кресалом, и через мгновение затлевший трут переносит огонь на фитиль. Пропитанная смолой веревка вспыхивает мгновенно, и крохотный огонек устремляется к содержимому амфоры. Сосуд сделан по спецзаказу с длинным горлышком, удобным для хвата одной рукой. Выдерживаю еще пару секунд, а затем, размахнувшись, бросаю прямо в строй гипаспистов. Один из них принимает пущенный снаряд на щит, и с глухим звуком амфора разлетается на сотни осколков. Щит вспыхивает ярким пламенем, а рассыпавшиеся горящие капли зажигают одежду и волосы соседей.
Воин испуганно бросает горящий щит, а его соседи шарахаются в стороны, ломая строй. Бросаю еще одну амфору в сломавшуюся шеренгу, а Феодот уже орет во весь голос:
— Дротики!
Его бойцы, не теряясь, бросают в цель все, что у них осталось, и в борющихся с бушующим пламенем копейщиков залпом полетело не менее двух десятков дротиков. Зал тут же заполняется криками раненых, и, не раздумывая дольше, я кидаюсь вперед прямо в образовавшийся разрыв.
За мной устремляются и другие аргираспиды, но я этого не вижу, а лишь слышу крики и топот бегущих ног. В прорези моего шлема мечется распавшаяся шеренга противника и лужа пляшущего на полу огня.
Дистанция стремительно уменьшается, и прямо передо мной вырастает мощная фигура гипасписта. Наконечник его смертоносного копья летит мне в грудь, но оточенные тренировками рефлексы знают, что делать. Мой меч ударом поднимает острие вверх, а я, чуть присев, подныриваю под пронесшееся над головой копье. Теперь мой выпад, и ксифос, пробив линоторекс (льняной панцирь), вязнет в навалившейся на меня туше.
Рывком дергаю меч на себя, но тот крепко застрял, и в этот миг я просто мишень для врага, но телохранители уже рядом. Приняв на щит предназначенный мне удар, один из них всаживает клинок во врага, а рядом уже наши со всех сторон. В ближнем бою копейщику против мечника не устоять, и буквально в несколько мгновений вся десятка гипаспистов уже валяется на полу.
Вижу, как справа, уронив копье, один из копейщиков упал на одно колено, а над ним в добивающем ударе уже взлетел меч. Он последний оставшийся в живых из вражеского отряда, и я ору во весь голос:
— Не убивай его! — кричу прямо в искаженное яростью лицо аргираспида, и приказ все-таки пробивается сквозь кровавую пелену боя.
Вместо удара меча копейщик получает тычок ногой в грудь и валится на каменные плиты пола.
Вокруг уже нет стоящих на ногах врагов, короткий бой закончен. Стащив с головы шлем, утираю со лба пот и присаживаюсь на корточки рядом с последним защитником лестницы.
Говорю даже без угрозы, а просто констатирую факт:
— Скажешь, где царь Александр, будешь жить. Нет, тогда извиняй, отправишься в гости к Аиду.
В ответ на меня уставились совершенно ошалевшие глаза человека, только что уже попрощавшегося с жизнью. Несколько мгновений давлю на него взглядом, и воин сдается.
— Там! — он кивает на лестницу. — Наверху, в левом крыле!
— Молодец! — похлопав его по плечу, поднимаюсь и бросаю уже на ходу: — Перевяжите его, хорошие воины нам еще понадобятся.
Феодот уже рядом и переходит на бег почти вместе со мной. Впереди лестница, и я устремляюсь по ней вверх. Мне легче, я без щита, а вот спешащим за мной аргираспидам приходится поднапрячься на узкой лестнице. Они отстают, и я слышу это по удаляющемуся звуку шагов.
Один этаж, второй… Остается пара ступеней, но тут наверху вырастает фигура в формованном блестящем доспехе. Рука с мечом уже занесена. Отразить такой удар, когда ты внизу, а враг бьет сверху, практически нереально. Разве что, если ты в два-три раза сильнее. В том, что я настолько мощнее вражеского гоплита, уверенности нет, и решение приходит на уровне рефлексов, выработанных годами тренировок.
