Бастард Александра 4 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus"
Бывший купец растерянно замолк на полуслове, а я перестал сдерживать улыбку.
— Раз уж у вас, советники, плана нет, то послушайте, что я вам скажу.
Вижу, как на мрачно-растерянных лицах моих стратегов начало появляться облегчение, и начинаю.
— Сделаем так! Затемно, аккуратно, дабы не напороться на камни, подойдём к берегу восточнее крепости Эйон. Заранее заложим дугу побольше и подплывём с юго-востока, чтобы нас не заметили. Там высадим синтагму (256 бойцов) серебряных щитов и два десятка арбалетчиков. — Тут я нацеливаю строгий взгляд на купца. — Там ведь берег песчаный, так?
Тот, не задумываясь, кивает.
— Точно так. Когда подходишь к устью, то по правую руку, сразу за крепостью Эйон, высокий мыс, а дальше берег плоский, насколько хватает глаз. По большей части песчаный, и глубина держится до самой кромки воды. Бывалоча, мы нередко в тех местах вставали.
Одобрительно кивнув, вновь поворачиваюсь к наварху.
— Итак, я высаживаюсь на берег с этими бойцами, а ты, Аристолеон, ведёшь корабли дальше. Идёте вдоль берега, чтобы с башен аванпорта вас заметили только тогда, когда вы уже мыс обогнёте. Тогда в крепости даже катапульты зарядить не успеют, как вы мимо проскочите и в реку войдёте. Там вас уже будет не достать, и ты поведёшь галеры вверх по реке до самого Амфиполя. — Сказав, обращаю внимание всех на лежащий перед нами подробный план города.
— Как видите, стены Амфиполя почти по всему периметру стоят в пяти стадиях (900 метров) от реки, но вот здесь, на северо-западе, подходят буквально к самому берегу.
Все трое уставились на план, а я тыкаю пальцем в указанное место.
— Здесь вы причаливаете к берегу и с ходу начинаете обстрел всеми восемнадцатью катапультами. Кладёте тяжёлые заряды за стену так, чтобы город в этом районе запылал как свечка, а сами готовитесь к штурму. На рожон не лезете, но делаете всё, чтобы на стенах поверили — сейчас начнётся!
Затаив дыхание, все внимают каждому моему слову, и я продолжаю.
— Я хочу, чтобы большая часть македонского гарнизона собралась на этой, северо-западной, части стены, потому что в это время я со своим отрядом скрытно обойду Амфиполь с востока и попытаюсь захватить акрополь.
Мой палец проводит дугу от побережья к кладбищу у восточной стены.
— Вот здесь, незаметно просочившись между могилами, мы выйдем к стене акрополя.
Тут мой взгляд упирается в Гесиода, мол, твоё слово, и тот понимает меня без слов.
— Акрополь стоит на обрывистой скале, — тут же начинает он, — и с восточной стороны, где скала наиболее крута, стена его невысока — всего полтора-два человеческих роста. Вот только скала там давно уже не так неприступна, как была когда-то. Ветер и время поработали на славу, так что сегодня на неё можно забраться без особого труда. Мы, бывалоча…
Старый купец по привычке пустился в воспоминания, но я резко обрываю его.
— В общем, всем всё понятно! Весь город вместе с Главкием соберётся у северо-западной стены, туша пожары и готовясь к отражению штурма, а мы в это время проберёмся в акрополь. Как там пойдёт дальше — загадывать не стану, будем действовать по обстановке, но в любом случае постараемся освободить братца Александра. — Тут, помрачнев, я всё же добавляю: — Если он, конечно, будет ещё жив.
Замолкаю и, чуть растянув губы в улыбке, смотрю на своих командиров: мол, что скажете?
Оторвав взгляд от плана, Леонид довольно хмыкнул.
— А что, может получиться! — Тут же, посерьёзнев, он поднял на меня взгляд. — Только есть у меня одна просьба. Мой царь, позволь мне возглавить вылазку: негоже царю так рисковать собой.
Усмехнувшись, отрицательно мотаю головой.
— Спасибо, мой друг, но нет! Это дело семейное, так что мне этот вопрос и решать.
Леонид осуждающе покачал головой, но спорить с царём всё же не решился. На миг зависла неловкая пауза, и Аристолеон, словно бы подытоживая, поднял взгляд к небу.
— Да пошлют Олимпийские Боги удачу царю Гераклу и всем нам! Она нам, ох как, понадобится!
Пригнувшись за большим валуном, бросаю последний взгляд на едва просматриваемый в темноте берег. Там, взбурлив воду вёслами, одна за другой галеры сползают на глубину и поворачивают вдоль берега на северо-запад.
Отвожу взгляд и, поднявшись, взмахом руки показываю синтагматарху (командиру синтагмы) Феодоту:
— Пошли!
Вытянувшись цепочкой, воины двинулись вслед за мной. Идём быстро, где берег позволяет — переходим на бег. Надо как можно быстрее уйти с пляжа и добраться до пологого, покрытого лесом склона.
Впереди меня, выбирая верную тропу, довольно бодро бежит старик Гесиод: он хоть и был в этих местах очень давно и многое подзабыл, но всё же лучше него никто из нас в этой местности не ориентируется.
Поднимаемся всё выше и выше по склону, обходя Амфиполь по широкой дуге. Я очень надеюсь, что дозорные в передовой крепости не увидели нашей высадки и пошлют донесение в город только тогда, когда корабли уже войдут в реку. Ведь если нет, то мы можем угодить в засаду в любой момент.
Заскочив за ближайшие деревья, Гесиод остановился и прислушался к ночной тишине. Не услышав ничего подозрительного, он продолжил движение, но уже не бегом, а быстрым шагом. Настороженно вглядываясь в темноту, иду за ним следом. Скрывшаяся за тучей луна даёт света ровно столько, чтобы не потерять из виду ловко лавирующую между валунами спину старика. Сумрак давит тревогой и неуверенностью, но я гоню прочь одолевающие сомнения.
«Делай что должно, и будь что будет!» — припомнив известное философское изречение, иронично усмехаюсь. — На всё воля Олимпийских богов!'
На миг остановившись, оглядываюсь назад, и словно специально вынырнувшая из-за туч луна освещает цепочку следующих за мной воинов. Круглые щиты у всех в чехлах и закинуты на спину, обёрнутые в тряпку шлемы пристёгнуты к поясу, дабы блеск и звяканье железа не выдали нас раньше времени. На каждом воине поверх пластинчатого панциря накинут хитон грязно-зелёного цвета с жёлтыми пятнами. Это тоже моё нововведение, так сказать, ещё один привет из будущего. Здесь пока ещё с основными принципами маскировки плохо знакомы.
От берега до города по моим прикидкам километров десять-одиннадцать, так что ходу часа два — это как раз время до рассвета.
Идём быстро, почти не останавливаясь. Небольшие рощицы и кустарник сменились плотными рядами средиземноморских сосен, и, памятуя о правилах движения колонны в лесу, оборачиваюсь к синтагматарху и командую:
— Уплотнить цепь!
Приказ понёсся по цепочке, и я вижу, как каждый воин подтянулся к впереди идущему, сокращая дистанцию. Общая длина колонны теперь сократилась почти на треть, и воины чуть ли не дышат своим товарищам в затылок.
«Ничего, — одобрительно хмыкаю про себя, — зато никто не потеряется».
Как-то незаметно пологий подъём сменился спуском, а лес стал ещё гуще. Пространство между соснами заняли какие-то лиственные деревья и кустарники. Ход ещё больше замедлился, а тропа запетляла, обходя непролазные завалы.
Идущий впереди Гесиод неожиданно остановился, и я чуть не воткнулся ему в спину. На моё ворчание тот повернул ко мне встревоженное лицо.
— Слышишь?
Подняв вверх сжатый кулак, командую: всем стоять — и, прислушиваюсь. Действительно, откуда-то издали доносится едва слышимый гул голосов.
Старик тычет в ту сторону пальцем.
— Некрополь уже рядом. Может, хоронят кого?
— Ну, пойдём проверим. — Отодвинув Гесиода в сторону, подзываю синтагматарха и прохожу вперёд первым.
Оставив весь отряд ждать, идём вдвоём, стараясь соблюдать максимальную тишину. Шагов через триста лес начинает редеть, и вскоре мы выходим к самому краю.
Спрятавшись за плотным кустарником, смотрю на простирающееся впереди кладбище. Солнце ещё не взошло, но воздух посерел настолько, что некрополь просматривается на всю глубину до самой скалы. Сотни простых могильных камней хаотично разбросаны по неровному полю, но местами высятся и более дорогие обелиски, и даже каменные склепы. Прямо за кладбищем начинается отвесный подъём, наверху которого видна стена акрополя.
