Под маской. Моя автобиография - Фьюри Тайсон
Мы с Беном обменялись парой слов перед началом матча, и, положив руки ему на плечи, я пообещал, что буду беспрекословно следовать его указаниям. Затем все члены моей команды, в которую входили мой друг и повар тренировочного лагеря Тим Элкок, мой брат Шейн, тренер Бен, Асгар, а также мой друг и партнер по тренировкам Исаак Лове, помолились вместе. Наконец, в дверь постучали. Я почувствовал, как в раздевалке растет напряжение и тогда я начал скандировать: «Мы — спартанцы!» Шейн крикнул мне в ухо: «Ты всю жизнь этого ждал, ты был рожден для такого денежного боя в Америке, пришло твое время!».
Заиграла музыка к моему выходу, и я завел песню: «Фьюри в ударе, Уайлдер дрожит, Фьюри в ударе!» Гордо шагая к рингу, я наслаждался атмосферой и чувствовал поддержку из каждого уголка арены. Заходя в ринг, я перешагнул через канаты, большинство боксеров пролезают между ними, но, когда в тебе два метра роста, проще переступить. Я встал в центр ринга и ждал Уайлдера, думая о том, что Бог не мог привести меня сюда для того, чтобы оставить в этот момент, нет, этого не должно было случиться. Наконец, Уайлдер прошествовал на ринг в своей демонической маске. Он примеряет на себя чужой образ, альтер эго, когда выходит драться. Он призывает дух, но не Дух Божий, по крайней мере, не того Бога, которого почитаю я.
Великий конферансье Джимми Леннон-младший объявил нас, прогремев на весь зал: «Леди и джентльмены, представление начинается!», — и толпа пришла в исступление. Первым объявили Уайлдера, за чем последовала смешанная реакция публики. Когда назвали мое имя, стало понятно, на чьей стороне симпатии зала. Толпа взревела, и я прокричал в телекамеру. Ни с чем не сравнимое ощущение — быть за тысячи километров от дома и ощущать такую горячую поддержку.
Прозвучал гонг, и мы начали схватку. Несмотря на все мои попытки отвлечь Уайлдера унизительными репликами, блокируя его удары, я чувствовал его мощь сквозь перчатки. Разумеется, готовясь к бою, я знал о том, насколько Уайлдер силен и как он умеет нокаутировать, но все же я не был уверен, что он настолько опасен. В тот момент я это понял. Я думал: «Если у меня такие ощущения от его джеба, не хотелось бы, чтобы он поймал меня ударом правой!» Я спарринговал со всеми ведущими тяжеловесами, и не хотел идти на поводу у шумихи вокруг Уайлдера. Но после первого раунда я осознал, во что ввязался. Точно так же к концу первого раунда «Грохота в джунглях» Али осознал, что ему придется висеть на канатах, чтобы победить Формана с его яростной мощью.
И все же, когда первый раунд подходил к концу, я поднял руки и станцевал прямо у Уайлдера перед носом, чтобы показать, кто здесь главный. Мне еще хватило смелости крикнуть ему: «Это все, что ты можешь, Бомбардировщик? Ты — пустышка!». Мне удалось хорошо достать его правой, и у него подкосились колени. Отправившись в свой угол, он жаловался рефери, что это был запрещенный удар по затылку, за что у меня могли снять очко, но это было не так. Удар был точно в висок. В моем углу Бен был очень доволен тем, как прошел раунд. Во втором все тоже шло хорошо. Я выиграл его, придерживаясь своего контратакующего стиля. Только в самом конце Уайлдеру удалось нанести хороший удар правой, но после гонга я только пожал плечами и прокричал: «Бомжара ты!» Пускай у Уайлдера было выше крыши грубой силы, но я знал, что на моей стороне боксерские навыки и мастерство, которые позволят перехитрить любого оппонента. С этого момента я чувствовал себя комфортно и использовал свое преимущество в технике, чтобы нейтрализовать его атаки, работая джебом и контратакуя оверхендом, когда он бил правой. Наперекор всему я выполнял свои фирменные уклоны и смещения, заставляя всех зрителей в зале и у экранов телевизоров, которые считали, что меня растопчут, поверить в меня. В шестом раунде я по глазам Уайлдера понял, что он не может найти подход к моему стилю, и нанес свои лучшие удары слева и справа.
Но я не мог успокоиться на достигнутом и расслабиться хотя бы на секунду, потому что опасность никуда не делась. Было бы серьезной ошибкой оставаться в зоне досягаемости Уайлдера, и я помню, как после одного из раундов, который я выиграл, Бен все же был не доволен тем, что я начинаю «жадничать», то есть слишком долго не разрываю дистанцию, пытаясь нанести сильный удар.
В течение следующих шести раундов я продолжил обескураживать своих критиков, демонстрируя образцовый бокс. Моя уверенность все росла и росла, а по Уайлдеру было видно, что он все больше отчаивается. Несмотря на нокдаун в девятом раунде, когда он нанес мне удар позади уха, я был в порядке и чувствовал, что практически из любого размена выхожу победителем. Я знал, что стою на пороге одного из величайших возвращений в истории бокса. После десятого раунда я прокричал: «Ну же! Я — Цыганский Король, победа моя!»
Но победу пришлось отложить. Два раунда спустя я лежал на спине. Уайлдер нанес взрывной удар правой, а затем поймал меня левым боковым, пока я падал на канвас. Рефери вел отсчет. Уайлдер повернулся ко мне спиной и исполнял победный танец, уверенный в том, что все закончилось. Со мной было покончено…
Пять секунд спустя мое возвращение продолжилось, тьма уступила место свету, а я поднялся на ноги. Все события моей жизни вели к этому, все это должно было произойти. Я должен был упасть в бою с Уайлдером, и я должен был подняться, поразив всех. Да, Уайлдер поймал меня отличным ударом, снимаю шляпу. Он имел полное право считать, что схватка окончена и Цыганский Король повержен. Но, пересматривая бой и увидев шок в глазах Уайлдера, когда я вскочил на ноги, готовый продолжать драться, я понял, что здесь не обошлось без божественного вмешательства. Уайлдер не мог в это поверить. Даже рефери Джек Рисс, который сказал, что я открыл глаза на счет «пять», не мог в это поверить.
Перед началом боя Джек предупредил меня:
— Если будешь в нокдауне, я попрошу сделать шаг вправо и шаг влево, чтобы показать, что все в порядке.
Так что, когда я пришел в себя после этого мощнейшего удара, я положил руки Джеку на плечи и сказал:
— Я в порядке.
После этого он попросил шагнуть в одну сторону и в другую, что я и сделал.
Матч продолжился, и Уайлдер пошел вперед с четким намерением меня убрать, он пробил левый боковой, даже сильнее того, которым отправил меня в нокдаун. Удивительно, но в этот раз я удержался на ногах и сам нанес несколько ударов в ответ. Впоследствии рефери Рисс признается Бену, что за всю свою жизнь не видел ничего подобного. Он скажет так: «Побывать в отключке, а потом вернуться и закончить раунд лучше, чем оппонент — это невероятно».
Сам я не помню удара, отправившего меня в нокдаун. Но после того, как Уайлдер уложил меня на пол в последнем раунде, я чувствовал, что этот момент олицетворяет все, за что я боролся, и все, через что мне пришлось пройти в последние несколько лет. И еще я знаю: на то была Божья воля, чтобы я поднялся с канваса. Таким образом Он продемонстрировал свою силу и показал людям по всему миру, переживающим трудные моменты, что у них есть возможность справиться с самым ужасным ощущением беспомощности.
Когда я вскочил на ноги, мне оставалось полагаться только на свой боевой дух и инстинкт выживания, в то время как Бен безуспешно пытался докричаться до меня из угла ринга. Трое представителей атлетической комиссии удерживали его, пока он орал, не имея возможности подойти к рингу и проверить, все ли со мной в порядке. Он переживал за меня как за своего подопечного, и все же ему не разрешили приблизиться к рингу. И внутри, и снаружи ринга творился хаос. Закончив бороться со спортивными функционерами, Бен увидел, как я дразню Уайлдера, заложив руки за спину, и тут же заорал: «Неееет!» Бен хотел, чтобы я держался подальше и дотянул до конца раунда, но я пошел вперед, заставив Уайлдера промахнуться, а потом пробил ему правый прямой и левый боковой.
Тяжелые удары, которые минутой раньше заставили меня распластаться на канвасе, не смогли пошатнуть мой боевой дух и уверенность в себе. Теперь уже я диктовал свои условия и нападал. Со звуком финального гонга я триумфально вскинул руки, а потом побежал через ринг и запрыгнул на канаты, чтобы приветствовать болельщиков, которые поздравляли меня с победой и с одним из величайших возвращений в истории бокса.
