Под маской. Моя автобиография - Фьюри Тайсон
Когда дело доходит до самого боя, до встречи с соперником, более уверенного человека, чем я, вы не найдете, но и я не железный, поэтому за несколько дней до поединка с Уайлдером меня посещали знакомые мысли. Неизбежность схватки грозно нависла надо мной. Назад дороги не было, оставалось только победить или проиграть. Пускай Уайлдер был главным нокаутером на планете, мне было не так важно, отправит ли он меня в нокдаун или даже в нокаут, это может произойти и в спарринге — такой уж это спорт. В этом бою на кону стояло будущее моей карьеры, послужной список без единого поражения, моя честь бойца и, в конечном итоге, мое здоровье. Возможно, признавать это покажется слабостью, но такова неприкрытая правда жизни любого боксера.
Когда на неделе перед боем общаешься с прессой или имеешь дело с собственными страхами и ожиданиями, требуются уверенность и психологическая устойчивость. Необходимо напоминать себе о том, кто ты такой и на что способен. Сомневаюсь, что в этом кто-то может меня превзойти, и я продемонстрировал это моему тренеру Бену в последние дни перед схваткой с Уайлдером, которая состоялась 1 декабря в «Стейплс-центре», Лос-Анджелес.
Мы с Беном видели, как на последних встречах с прессой на Уайлдера давило ощущение, что приближается главный бой его карьеры против линейного чемпиона. Он пытался самоутвердиться за счет ложных заявлений, вроде того, что я сбежал из лагеря Big Bear или что на самом деле не победил Кличко в 2015 году, якобы я не заслужил судейское решение. Уайлдер испытывал напряжение, которого до этого не знал, потому что я был самым опасным соперником за всю его карьеру. Я был полностью уверен, что смогу удивить всех своим выступлением, но я был достаточно уверен в себе, чтобы признать: Уайлдер невероятно опасен. По мере приближения боя все эти мысли и чувства принесли с собой умиротворенность — спокойную уверенность, которая прогнала страх. Муторное чувство волнения утихло, подавленное абсолютной убежденностью в том, что никто на планете не превзойдет меня на ринге.
Разумеется, в моей команде были опасения, связанные с длительным перерывом в выступлениях, а также с тем, что после возвращения у меня было всего два боя против не очень сильных соперников. Так что многие сомневались, что я смогу показать хорошее выступление на глазах у всего мира в течение 12 раундов против такого свирепого оппонента, как Уайлдер, и это было понятно. Перед матчем Уайлдер провоцировал меня, утверждая, что отправит в нокаут, и он действительно так думал, но меня это не задевало. На одной из пресс-конференций я сказал ему: «Если у тебя хватит сил меня вырубить, то ты молодец, и я пожму тебе руку. Но учти, что я бывал в разных странах и сражался со многими чемпионами, и никто из них меня не нокаутировал».
За четыре дня до боя в Лос-Анджелес прилетела Пэрис, и я был счастлив снова ее увидеть впервые за восемь недель, которые я провел в лагере. Затем к нам присоединились мои двоюродные братья из Австралии, чей визит сделал происходящее еще более особенным. Болельщики тоже прибывали. Каждый день все больше и больше людей прилетали из Британии. К моменту взвешивания, за 24 часа до боя, весь Лос-Анджелес был в нетерпении.
Прямо перед этим, за три дня до судьбоносного события, отец прервал свой обет молчания, чтобы позвонить мне и пожелать удачи. Он сказал, что уверен: мой боевой дух поможет мне справиться. Для меня это был очень важный момент. Он не разговаривал со мной в течение всей подготовки к бою, потому что если мой папа что-то решил, то так и будет. Но, в конце концов, он мой отец, и он не мог не позвонить. Не припомню, чтобы в прошлом он когда-либо менял свое мнение, но в этот раз он это сделал, и для меня это было очень важно.
Взвешивание проходило на улице перед Лос-Анджелесским конференц-центром, и я постарался, чтобы мое прибытие не осталось незамеченным. Я был королем тяжелого дивизиона, и пришло время Лос-Анджелесу об этом узнать. Как только мы выехали из гостиницы, я открыл люк на крыше нашего длинного черного автомобиля и, встав в полный рост, кричал всем попавшимся на моем пути, что собираюсь показать, кто здесь боксер номер один.
Американцы ничего такого раньше не видели — гигант-тяжеловес из Британии выкрикивает что-то, высунувшись из люка автомобиля, но им это пришлось по душе. Окружающие машины сигналили, из них раздавались возгласы: «Цыганский Король! Цыганский Король!». К тому моменту, как я прибыл на взвешивание, 6000 фанатов скандировали: «Он такой один — Тайсон Фьюри!» Предполагалось, что это домашний матч для Уайлдера, но поддержка и ликование толпы доставались мне. Когда я дрался с Владимиром Кличко в Германии, меня тоже хорошо принимали, но здесь было еще лучше, многие американцы тоже были за меня. Не один раз они подходили ко мне на улице и говорили: «Эй, Тайсон, сделай его!». Меня они знали лучше, чем своего соотечественника Уайлдера. Многие сопереживали моей истории возвращения, но они также помнили меня в бою против Кличко, который транслировал канал HBO. Уайлдер не мог похвастать боями такого масштаба.
Когда мы добрались до сцены, я послушал приветственные возгласы болельщиков и обрушился с новой волной оскорблений на Уайлдера, который прятался под маской в духе Бейна. Наш вес зафиксировали: у меня — 116 килограммов, у него — 97 килограммов. Назад дороги не было. Меньше, чем через 24 часа я завершу свое путешествие от желания покончить с собой к титулу чемпиона мира в тяжелом весе по версии WBC и первой позиции в рейтинге дивизиона.
В тот вечер, перед сном, я вышел на балкон гостиничного номера и смотрел на Голливудские холмы, размышляя о том, какой путь проделал за столь короткое время. Я думал и о предстоящем испытании в форме Деонтея Уайлдера, нокаутировавшего каждого из своих соперников. Я верил, что Бог не допустит, чтобы список его нокаутов пополнился. На протяжении последних двух недель друг из Великобритании присылал мне короткие вдохновляющие библейские стихи, что еще больше укрепило мою веру. Перед тем как уйти с балкона, я помолился Господу, чтобы Он не дал мне оступиться завтра во время боя.
Подняв глаза, я увидел светящийся крест вдали, прямо как отец накануне моего поединка с Кличко. Я был ошеломлен, но через мгновение почувствовал себя умиротворенным. В ту ночь я как никогда хорошо спал, а наутро 1 декабря у меня не осталось и тени сомнения в том, что я справлюсь со своей задачей.
Чего нельзя было сказать о моем окружении. Это не упрек, просто я заметил, что многих одолевают дурные предчувствия. Пэрис ничего не говорила, но я чувствовал, что она нервничает, и это было объяснимо. Она наслушалась мрачных пророчеств о том, что меня уложат на ринге, и знала, что отец переживал из-за того, как рано должен был состояться этот бой. Бен тоже был слегка взвинчен, по его словам, он тоже просил Бога подать знак, что все кончится хорошо. Как и я, он увидел такой знак: сразу же после молитвы сквозь облака пробилось солнце и осветило его лицо.
Каждый следующий час приближал меня к поединку, но я был расслаблен. Я сходил прогуляться, а потом вернулся в отель, чтобы отдохнуть вместе с командой перед выездом. Я прибыл на место проведения боя за два часа до начала, и, как обычно, один из приближенных членов команды, который был со мной много лет, Асгар Таир, разложил все мое снаряжение и включил музыку. Мы слушали кантри, одна из песен, которая тогда играла, была Tennessee Whiskey Криса Стэплтона. Вряд ли кто-то из боксеров перед боем слушает такую музыку, так что, когда в комнату вошел представитель WBC, он спросил: «Что здесь происходит?» Мы с командой рассмешили его, когда в ответ начали подпевать песне. Я не думаю о предстоящем бое, пока не выйду на ринг. Там я сразу знаю, что надо делать. У меня получается моментально включать боевой режим. Но в раздевалке я вообще не нервничаю. Ожидая схватки с Уайлдером, я чувствовал, что готов, оставалось просто отдыхать и ждать, когда меня позовут.
А в это время в Манчестере у отца была гораздо более напряженная ситуация. Хотя он и беспокоился о том, в каком состоянии я вернусь домой, но все же заплатил за просмотр боя по телевизору. Однако по какой-то причине у него не получалось включить трансляцию. Папа уже начинал закипать — что он только не перепробовал, но ничего не помогало. К счастью, в 2:30 утра ему позвонил брат моей мамы Осия, чтобы обсудить предстоящий бой. Осия сказал отцу, чтобы тот ехал к нему, и они смогут посмотреть поединок вместе, повторять дважды ему не пришлось. Отец прыгнул в машину и проехал 40 километров, постаравшись успеть к первому раунду. Он и не знал, что это будет не последнее волнующее событие этой ночи.
