Последние тайны Ватикана - Леконт Бернар
Во всем, что касалось внутренней процедуры, проводимой местным епископом, расследования и приговора, письмо требовало полной секретности. Нарушение данного правила стоило обвиняемому священнику временного отстранения от должности a divinis, иначе говоря, он не мог больше ни исповедовать, ни проводить мессу, а судьям — отлучения от церкви latae sententiae («просто из-за совершенной ошибки»). Необходимость соблюдения секретности оправдывалась непредвзятостью процесса, а также естественным желанием не предавать скандал огласке.
В 1983 году правила Сптеп sollicitationis были включены в новый Кодекс канонического права (книга VI, канон 1387). Однако здесь возникала одна неясность. Конечно, по данному вопросу особой властью была наделена наследница Священной Конгрегации римской и вселенской инквизиции Конгрегация доктрины веры, но эту власть ей приходилось делить. К изучению документов допускалась также Конгрегация по делам духовенства, разбиравшая индивидуальные случаи. В том, что касалось поведения епископов, в разбирательствах участвовала Конгрегация по делам епископов. Но особое участие в деле принимали местные епископаты, чьи епископы как полноправные хозяева своих епархий с трудом переносили огласку случившихся с ними злоключений. Такое распределение власти — добавим к этому еще частое отсутствие юридического формализма склонных к толерантности и милосердию пасторов — влекло за собой вольную или невольную, но полную безответственность.
Девятнадцатого февраля префект Конгрегации доктрины веры Йозеф Ратцингер спросил своего коллегу Кастилло Лару, председателя Комиссии по аутентичному переводу Кодекса канонического права, не пришло ли время для разработки «ускоренной и упрощенной процедуры» по обвинению священнослужителей, уличенных в сексуальных домогательствах по отношению к несовершеннолетним. Вопрос показался неуместным. Во что вмешивался баварский кардинал? Десятого марта кардинал Кастилло Лара ответил ему, что такое предложение «выглядит нежелательным», и ответственность в этом деликатном деле переложил на епископов.
Йозеф Ратцингер на этом не успокоился. Через месяц конституция Pastor Bonus [68], произведшая реорганизацию курии, в статье 52 наделила Конгрегацию доктрины веры «эксклюзивной уголовной юрисдикцией» относительно «наиболее тяжких преступлений против морали» и снабдила ее полномочиями «налагать канонические санкции, предусмотренные правом». Этот решительный прогресс, обвинивший будущего папу в «чрезмерном централизме», затронул далеко не все епархии.
Когда же в 1995 году дело Гроера получило огласку, тот же Ратцингер, хорошо знавший Австрию, посоветовал созвать следовательскую комиссию, чтобы пролить свет на все обстоятельства данного преступления. Однако другие преосвященства, такие как председатель Конгрегации по делам духовенства кардинал Кастрильон Ойос и председатель Конгрегации по делам епископов кардинал Ре, от данного предложения отказались. Эти два кардинала были поддержаны курией, благодаря чему смогли убедить всемогущего государственного секретаря кардинала Содано ничего не менять в привычном укладе церкви.
Милосердие по-польски
Содано, Ре и другие знали, что Иоанн Павел II терпеть не мог вмешиваться в подобные дела и всегда поручал епископам решать недостойные препирательства в интересах церкви. Он, бывший архиепископ Кракова, который столько лет боролся против коммунистической власти, не имел привычки выносить грязное белье церкви на обозрение светских властей! В то далекое время, когда коммунистическое правительство хотело дискредитировать какого-нибудь церковного деятеля, оно объявляло его распутником, извращенцем или вором.
В Ватикане прекрасно знали, что обвинение в педофилии было наиболее тяжким, эффективным и губительным из всех обвинений, которое только могли выдвинуть против священника, епископа или церкви в целом. Все помнили, как в ответ на опубликованную весной 1937 года Пием XII антинацистскую энциклику Mit brennender Sorge [69] министр пропаганды Рейха Йозеф Геббельс тут же развернул против католической церкви злобную и хитрую кампанию, наводнив газеты целой серией «доказательств» и «разоблачений» в сексуальных преступлениях, совершенных немецкими монахами и священниками. То было горькое воспоминание.
Руководители курии знали также и о том, что жизненное кредо польского папы зиждилось на прощении. Этот человек всегда и во всем являл безграничное и всеобъемлющее милосердие. Разве не простил он турецкого террориста Али Агджу, стрелявшего в него в 1981 году? Не одарил ли он своим доверием мексиканского священника Марсьяля Масьеля Деголладо, скандального основателя ордена «Легионеры Христа», которого в некоторых кулуарах курии долгое время называли не иначе как законченным извращенцем?
Случай отца Масьеля был не только показательным, но и весьма непростым, поскольку этот прелат-манипулятор, отличавшийся необычайно распутным образом жизни — педофилия была не единственным его пороком, — постоянно ссылался на свои римские связи во избежание каких бы то ни было канонических расследований и подозрений со стороны Пия XII, Иоанна XXIII и Павла VI. Иоанн Павел И, всегда с подозрением относившийся к слухам, особенно исходившим из таких антиклерикальных государств, как Мексика, предпочел лично выслушать прелата, который письменно заверил его: «Клянусь перед Богом, что все это ложь!».
Следует признать, что масштаб приписываемых отцу Масьелю мерзостей, разоблаченных журналистом Джейсоном Берри в 1997 году, был просто невероятен. Некоторые близкие к Иоанну Павлу II люди, такие как государственный секретарь Содано и личный секретарь папы Станислав Дзивиш, упорно отказывались верить в эти безрассудные обвинения. Кардинал Ратцингер, поднятый по тревоге своей собственной службой в 1998 году, натолкнулся на всеобщий отказ. Только в 2004 году ему удалось ускорить официальное расследование в отношении Масьеля, которое завершилось после избрания Ратцингера на папский престол в апреле 2005 года и подтвердило самые ужасные подозрения. Когда Бенедикт XVI вынес, наконец, старому прелату приговор, было уже слишком поздно: последний предусмотрительно отошел от дел незадолго до смерти Иоанна Павла И.
Неужели все это свидетельствовало о попустительстве папы? Или же он был плохо информирован? А может быть, его старались не вовлекать во внутренние разбирательства из-за его слабого здоровья? Возможно. Все, кто близко знали польского папу, категорично заявляли: никогда он не стал бы покрывать столь явные преступления, однако постарался бы сделать все для того, чтобы это щекотливое дело было рассмотрено исключительно внутри церкви.
Внезапная остановка 2001 года
В начале 2000 года Ватикан охватило беспокойство: поднятая тема оказалась слишком проблемной. В Австрии вся церковь была потрясена отставкой Гроера. В США, где газеты уделяли данному вопросу всё более пристальное внимание, католики были доведены до предела. Во Франции и Германии разоблачения следовали одно за другим.
Даже в Польше, на родине Иоанна Павла И, в конце 1999 года в сексуальных преступлениях против малолетних был обвинен уважаемый архиепископ Познани монсеньор Юлиуш Пец.
Кардинал Ратцингер не опускал руки. Он открыто поделился своими соображениями с папой, к которому был очень близок. Папа высоко ценил долгие пятничные беседы тет-а-тет с баварским кардиналом. Ведь Ратцингер был архиепископом Мюнхена и знал, что перед лицом сексуальных преступлений епископы в большинстве своем безоружны и часто ненадежны. Весной 2001 года Ратцингер добился, наконец, чтобы Иоанн Павел II перешел на его сторону и позволил ему радикально пересмотреть законодательство церкви по данному пункту.
Тридцатого апреля 2001 года папа опубликовал написанный Ратцингером motu proprio (декрет) под названием Sacramentorum sanctitatis tutela [70], который отныне обязывал всех епископов докладывать обо всем напрямую Конгрегации доктрины веры. Что же касалось административного статуса каждого отдельного человека, он продолжал находиться в ведении соответствующих конгрегаций: Конгрегации по делам епископов (для епископов), Конгрегации по делам духовенства (для священников) и Конгрегации институтов посвященной жизни (для монахов). Несколькими днями позже Ратцингер опубликовал письмо De delictis gravioribus, определявшее канонические санкции, предъявляемые виновным в «самых тяжких» преступлениях: предупредительное временное отстранение, запрет на проведение публичной мессы, лишение права исповеди, низведение до светского положения и др.
