Последние тайны Ватикана - Леконт Бернар
Были введены новые решительные меры. Масьель теперь был лишен возможности кому-либо навредить. На все епископства было наложено правило «полной нетерпимости». Таким образом, благодаря воле и упорству экс-кардинал Ратцингер смог добиться качественных изменений. Во время своего визита в США в апреле 2008 года Бенедикт XVI расставил все точки над «i», исповедав свой «стыд» перед подобными преступлениями, назвав их «жестокими и ужасными». Впервые в Вашингтоне он встретился со многими жертвами священников-педофилов. Несколько недель спустя он сделал то же самое в Австралии. Католическая церковь одновременно явила всем и свое раскаяние, и свое внутреннее преобразование.
Через пять лет после избрания Бенедикта XVI в церкви о сексуальных преступлениях почти не упоминалось. Зло, казалось, было наконец побеждено. В вовлеченных в него странах началась длительная преобразовательная и профилактическая работа. Если преемник Иоанна Павла II и попадал часто в объективы западных телекамер, то по другим причинам: по делу епископа-негациониста Уильямсона; скандала, связанного с абортом девочки из Ресифи; полемики вокруг использования презервативов в Африке; споров по поводу беатификации Пия XII и др.
Однако осенью 2009 года заявили о себе новые разоблачения. В Ирландии два официальных доклада — один принадлежал судье Сину Райану, другой судье Ивону Мёрфи — выявили тысячи детей, ставших жертвами священников-педофилов. Первое расследование коснулось всех интернатов страны с момента начала войны, второе — дублинской епархии в период с 1975 по 2004 год. Никакого сомнения не было в том, что данные преступления покрывала епископская иерархия. Огромное возмущение охватило эту верующую страну, в которой к католической религии, так же как и в Польше, всегда примешивалось сопротивление иностранному давлению.
Лихорадка в СМИ
Февраль 2010 года. Вся эта информация, подогретая такими же откровениями из Германии, особенно о подозрительных случаях, имевших место в престижном иезуитском колледже Канизиуса в Берлине в период с 1970 по 1980 год, стала лихорадить СМИ, некстати поставив церковь в самое неловкое положение, в каком она только могла оказаться в наше время. Перед глазами ее напуганных и беспомощных пасторов развернулась настоящая журналистская лихорадка. Свидетельства, статьи, расследования, форумы, письма, протесты, документы, всевозможные кампании — вся эта лавина с редчайшей свирепостью обрушилась как на саму церковь, так и на священников и папу.
В Ватикане не понимали этой двойной игры, заполонившей собой все первые газетные полосы и телевизионные экраны. С одной стороны, редакции как попало выводили на свет дела последних двадцати-тридцати лет, имевших место в США, Канаде, Австралии, Нидерландах, на Мальте, в Мексике и др., с другой — масштабы скандала подтолкнули некоторых церковнослужителей к признанию прежних ошибок, как, например, епископа Брюгге (Бельгия) монсеньора Вангелюве, а некоторых — к открытому сожалению о своем молчании, как, например, епископа Клойна (Ирландия) монсеньора Джона Маги. Все это вызывало всякий раз новые волны грязных разоблачений и безудержного негодования.
И для церкви, и для папы это стало настоящей катастрофой. Весь христианский мир пребывал в глубоком шоке, миллионы верующих были возмущены. В тех странах, где принято заявлять о своей конфессиональной принадлежности, как, к примеру, в Германии, о своем уходе из церкви объявили десятки миллионов католиков. Некоторые комментаторы дошли даже до таких заголовков, как «Конец церкви» или «Падение католицизма». Тем не менее, посреди обрушившейся на Ватикан бури критики, поношений и споров стали появляться новые исследования и оригинальная информация, которые мало-помалу начали исправлять всеобщее бедственное положение.
Прежде всего обозревателей заинтересовал тот факт, что большая часть случаев, о которых кричали все мировые газеты, приходилась на 1970—1980-е годы. Незначительный же процент современных случаев доказывал, что новые выработанные церковью правила значительно сократили число сексуальных преступлений против малолетних. Более того, если на долю США отводилось большинство указанных в прессе случаев, то это потому, что англосаксонские страны игнорировали сроки давности сексуальных преступлений, в то время как латинские страны привязали этот срок к десяти годам. Не было сомнений в том, что воскрешение старых дел указывало на основательную защиту прав жертв преступления. Однако можно ли было в столь деликатном вопросе настаивать на обоснованности обвинения или опровержении свидетельств двадцати пятитридцатилетней давности?
Массовое воспоминание о 1970-годах навело на мысль о том, что западное общество за сорок лет сильно изменило свои нравы. В ту эпоху, в отличие от сегодняшних дней, педофилию не считали таким уж страшным преступлением, и как в церкви, так и вне ее жалобы рассматривались редко либо и вовсе не получали никакого продолжения.
Судьба жертв никого не интересовала. Нидерландские психиатры распространили моду на отрицание сексуального насилия. В течение нескольких лет наблюдалась даже сильная тенденция к допущению педофилии. Французская газета «Либерасьон» опубликовала несколько статей, посвященных дедемонизации «детских ласк» (20 июня 1981 года). Такие достойные наследники Жида и Монтерлана, как интеллектуалы Роже Пейрефитт, Ги Окангем, Рене Шерер, Тони Дювер и Габриэль Матцнеф, воспевали свободные отношения с детьми «моложе 16 лет» и, по примеру Мишеля Фуко, защищали «сексуальные меньшинства». Газета Сержа Жюли даже гордилась тем, что в 1975 году поместила на своих страницах интервью Фронта освобождения педофилов. Оглядываясь назад, мы видим, что дело достигло своего апогея, когда некий Даниэль Кон-Бендит, похвалявшийся «ласками пятилетней девочки» на съемочной площадке передачи «Апостроф» в 1982 году, принялся обвинять религию в ее «несомненной авторитарности».
Снижение показателей
Через тридцать лет «репрессии» обрушились на саму церковь. Однако лихорадка СМИ встречала на своем пути не одни лишь препоны, побудив некоторых журналистов взять интервью у редких специалистов по данному делу, таких как американский социолог Филипп Дженкинс, который в течение двадцати лет проводил расследование в епархии Чикаго, или исследователей колледжа уголовного правосудия Нью-Йоркского университета. Их зачастую неожиданные ответы заставили пересмотреть приводимые наугад цифры. Сперва необходимо было дифференцировать во всех странах многочисленные жалобы и весьма немногочисленные обвинения. Потом нужно было сделать выборку между зафиксированными доказанными и недоказанными случаями сексуальных преступлений против несовершеннолетних, составлявшими главным образом второстепенные правонарушения (коллекционирование фотографий, публичное обнажение), и очень малым количеством собственно преступлений сексуального характера (ласки, изнасилования).
Другое исследование, проведенное нью-йоркским колледжем уголовного правосудия, обнаружило, что из общего числа совершенных священниками «сексуальных преступлений против несовершеннолетних» около 78 % приходились на подростков, достигших половой зрелости. Эти данные передал в Рим отец Сикулина, тщательно изучивший 3 тысячи досье, прибранных к рукам Конгрегацией доктрины веры в период с 2001 по 2010 год. Они показывали, что большая часть обвинений восходила, согласно римской терминологии, к «эфебофилии», т. е. влечению к подросткам, чей возраст был близок к половой зрелости, которая варьируется в зависимости от стран и континентов. И только 10 % зафиксированных преступлений и правонарушений относились к мальчикам, не достигшим половой зрелости, и поэтому могли расцениваться как «педофилия».
Новое волнение породило новые дебаты: не были ли вызваны такие отклонения у священников целибатом? Выступившие в средствах массовой информации специалисты в один голос это мнение опровергли. В США Дженкинс не нашел никакого различия между одинокими католическими священниками и женатыми протестантскими. Европейские эксперты со своей стороны также пришли к единому мнению: более 95 % случаев сексуального насилия над малолетними совершаются в семье, в то время как неженатые педофилы, в том числе и священники, составляют ничтожное меньшинство.
