Последние тайны Ватикана - Леконт Бернар

И папа призвал помолиться Господу, чтобы Он «рассеял злые тучи на горизонте межнационального сосуществования». Папа благословил толпу. Даже если каждый осознавал драматичность международного положения, никто точно не знал, на что только что намекнул папа.

Старый понтифик приступил к написанию воззвания, следуя всем своим размышлениям, посетившим его в эти сложные дни. Он знал, что был болен, что жить ему оставалось недолго и что он должен посвятить свои последние силы II Ватиканскому собору, который в любой момент мог увязнуть в рутине, консерватизме и второстепенных обсуждениях. «Добрый папа Иоанн» хотел оставить миру послание, которое в будущем сможет преодолеть международные противоречия. Нечто вроде завещания для правителей своего времени.

Это воззвание, опубликованное папой перед самой его кончиной в апреле 1963 года в виде энциклики, называлось Расет in terris («Мир на земле»).

Вторник, 13 декабря 1962 года. В Москву приехал издатель Норман Казинс. К концу первой половины дня он был принят Хрущевым. Казинс, опубликовавший позже воспоминания об этой встрече, писал и о переговорах в Андовере:

— Папе понадобилось немало мужества, чтобы говорить так, как он говорил во время кубинского кризиса…

На что Хрущев ответил:

— Мы с папой можем расходиться во многих вопросах, но мы едины с ним в стремлении к миру. Важнее всего — это жить самим и позволять жить всем другим народам. […] Американцы утверждают, что могут уничтожить всех русских. Нам это известно. Мы в состоянии сделать то же самое. […] Вмешательство папы Иоанна XXIII останется в истории!

Хрущев ошибся: роль Иоанна XXIII в разрешении кризиса, связанного с кубинскими ракетами, в истории не осталась. За все последующие пятьдесят лет американцы ни разу не вспомнили об участии папы в этом деле, предпочитая приписывать выход из кризиса «твердости» Кеннеди и «уступкам» Хрущева. Что же касается Советского Союза, то после отставки господина X. в октябре 1964 года все эпизоды, связанные с папой, из исторической литературы были изъяты.

10

Прогрессист по имени Ратцингер

Был ли будущий Бенедикт XVI одним из реформаторов II Ватиканского собора?

Понедельник, 8 октября 1962 года. Из Кёльна в Рим прибыли трое мужчин в сутанах. Самым главным и самым старшим среди них, облаченным в головной убор и пояс красного цвета, был кардинал Йозеф Фрингс, архиепископ Кёльна. Его приняли с почтительностью. Архиепископа сопровождали два молодых священника: его личный секретарь Хуберт Люте и советник, богослов Йозеф Ратцингер. Эти три духовных лица были не единственными в многочисленной толпе епископов, священников и журналистов, наводнивших собой Вечный город. Через три дня в римском соборе Святого Петра должно было состояться историческое событие: открытие II Вселенского Ватиканского собора.

Добравшись до центра старого города, трое гостей устроились в «немецком колледже» при церкви Санта-Марии-дель-Анима, расположенном позади пьяцца Навона. Другие немецкие епископы остановились в колледже «Тевтоникум», находившемся в непосредственной близости от базилики Святого Петра, колледже «Германикум», рядом с вокзалом Термини на улице Сан Николо да Толентино либо других религиозных институтах периферии. Старый кардинал потребовал, чтобы двое его протеже тоже остановились в Санта-Мария-дель-Анима, дабы всегда иметь их под рукой. Для молодых священников это был удачный вариант, поскольку приход Санта-Мария-дель-Анима, частью которого являлся «немецкий колледж», представлял собой место встречи всех римских германофонов и в течение трех последующих лет служил одним из основных «стратегических» перекрестков соборных авантюр.

В тени кардинала Фрингса

Йозефу Ратцингеру всегда сопутствовала удача. В апреле 1959 года этот молодой 32-летний баварский священник был назначен преподавать на богословском факультете Боннского университета. Это была его первая преподавательская должность. На первый взгляд, это не имело ничего общего с событием, которое произошло в Риме тремя месяцами ранее, а именно, с предложением нового папы Иоанна XXIII созвать Вселенский собор. Однако этот незаурядный проект, овеянный самыми невероятными слухами, привел в движение всех руководителей католической Церкви и особенно столичного архиепископа кардинала Йозефа Фрингса, в ведении которого находился Боннский университет. Став в 1942 году архиепископом Кёльна, а в 1946 году благодаря Пию XII — кардиналом, Фрингс был подлинным «принцем Церкви», популярность которого во многом держалась на его безукоризненном поведении во время нацистского режима в годы войны.

Кардинал Фрингс руководил самой большой в Германии епархией и возглавлял Немецкую епископальную конференцию, поэтому вполне естественно, что очень скоро и под большим секретом его привлекли к подготовительным работам будущего Собора. В июне 1960 года папа лично назначил его членом Центральной подготовительной Комиссии II Ватиканского собора. Фрингс быстро понял, насколько сложно будет территориальным архиепископам, в том числе ему самому и его коллеге Юлиусу Дёпфнеру из Мюнхена, выдерживать давление куриальных кардиналов, этих именитых доктринеров, сгруппировавшихся вокруг президента незыблемой богословской комиссии могущественного кардинала Оттавиани. Оторванные от «земных» реалий, эти почтенные римские кардиналы и монсеньоры в большинстве своем были ярыми противниками перемен в жизни Церкви.

Фрингс же поддерживал идею Иоанна XXIII: после долгого правления Пия XII необходимо было срочно приступать к аджорнаменто Церкви, закосневшей в своей структуре, привычках, понятиях и привилегиях. Избранный в ноябре 1958 года папа не был ни интеллектуалом, ни богословом, ни юристом, что, возможно, и послужило поводом к такому смелому поступку. Однажды, когда один из посетителей спросил «доброго папу Иоанна» о его конкретных планах, святой отец открыл окно своего кабинета и, широко улыбнувшись, ответил:

— Впустить в Церковь свежий воздух!

Между теми, кто последовал пророческой интуиции нового папы, и теми, кто стремился ее ограничить, назревала жесткая борьба. В Кельне на столе архиепископа скапливалась груда приходивших из Рима объемных документов, ожидавших чтения, корректировки, реакций, мнений, письменных ответов и т. д. Начиная с осени 1961 года у Фрингса вошло в привычку пересылать их «для комментариев и предложений» молодому талантливому преподавателю богословия в Бонне, некоему Йозефу Ратцингеру, ставшему вскоре одним из его сотрудников.

Существует две версии о возникновении доверительных отношений между кардиналом Фрингсом и недавно приехавшим из своей родной Баварии молодым богословом. По версии самого Фрингса, упомянутой им в своих мемуарах, он познакомился с Ратцингером во время концерта, который давали в Gurzemch [47] в Кельне незадолго до начала совещания Центральной подготовительной Соборной комиссии, запланированной в Генуе на осень 1961 года. Рат-цингер же, в свою очередь, вспоминает о конференции, данной им во время коллоквиума в Бенсберге, в продолжении которой архиепископ якобы вступил с ним в разговор и предложил встретиться еще раз.

К чему все эти толки! Главное то, что Ратцингер в тени Фрингса стал прямым свидетелем всех предсоборных маневров. В течение всего года он с удивлением наблюдал за скрытыми баталиями, которые посредством переписки вел его архиепископ, за то, чтобы от участия в Соборе не были изолированы прихожане, чтобы власть епископов не была фиктивной и чтобы участие в дебатах смогли принять некатолики. Он сделал вывод, что Соборный порядок был тщательно скрыт от посторонних глаз и что II Ватиканский собор имел все шансы стать послушной ассамблеей, не имевшей иной власти, кроме власти ратифицировать все, что со знанием дела запланировала римская курия.