Последние тайны Ватикана - Леконт Бернар
Как достучаться до господина X?
В Государственном секретариате двое мужчин набрали личный телефонный номер заведующего протокольным отделом монсеньора Кардинале. Знакомый с Морлионом прелат понимал, что дело серьезное и не терпит отлагательств. Он поставил в известность субститута монсеньора Делль Аква, который менее чем через четверть часа ответил следующее: ситуация очень серьезная, папа согласен выступить посредником перед Хрущевым. Мог ли Казинс со своей стороны сделать что-нибудь для установления этого сомнительного контакта?
И Казинс обратился за помощью к находившимся в Андовере советским делегатам товарищам Шумейко и Федорову, косо поглядывавшим на Морлиона: никогда еще в своей жизни им не случалось беседовать с католическим священником! В четыре руки они сочинили послание для Никиты Хрущева, призванное склонить его к согласию на посредничество папы. Едва текст был составлен, его тут же зашифровали и передали в Кремль. «Мы верим, — обращались к Хрущеву авторы письма, — что вы любите мир и не станете из-за политики губить миллионы людей…» Никто не знал, получит ли Хрущев эту телеграмму и обратит ли на нее хоть малейшее свое внимание.
Глава советской компартии мало интересовался Ватиканом. В Москве не терял своей актуальности знаменитый вопрос Сталина: «А сколько дивизий у папы римского?» Правда, несколькими днями ранее всех удивило агентство ТАСС, посвятившее несколько строк речи Иоанна XXIII, произнесенной им на открытии Собора. Разумеется, редактор не стал прославлять добродетели католической религии, однако доводы папы римского в отношении мира показались ему примечательными. «Кто же не боится войны? Кто всеми силами не стремится к миру?» — говорил понтифик. Вот что изменило привычные диатрибы Ватикана, направленные против коммунистической угрозы.
Явленные в последнее время некоторые знаки ослабления напряженности навевали мысль о том, что царившая на протяжении сорока лет взаимная неприязнь между СССР и Ватиканом не была уже столь категоричной. Так, в октябре 1958 года, Радио Москвы на удивительно дружелюбной волне оповестило всех о выборах папы Иоанна XXIII. А в ноябре 1961 года Хрущев отправил Иоанну XXIII поздравительную телеграмму в честь его 80-летия. Папа вспоминал, как в тот день во время обеда его побеспокоил старый кардинал Чиконьяни, принесший ему необычную телеграмму, доставленную русским послом Семеном Козыревым.
Внимание, которое новый папа уделял сохранению мира, вызывало у Советского Союза особенный интерес. В Кремле пристально следили за приготовлениями ко II Ватиканскому собору. В то время, когда СССР послесталинской эпохи в полную силу использовал на дипломатической арене, особенно в вопросах разоружения, свои чары, такая репрезентативная ассамблея не могла пройти незамеченной в глазах ответственных руководителей ЦК КПСС. Кроме всего прочего в Москве не преминули отметить, что Иоанн XXIII воспротивился тому, чтобы Собор начал свою работу со злостного осуждения коммунизма.
«Мир! Мир!»
Вечером 23 октября папа закрылся в своем кабинете вместе с монсеньором Делль Аква и монсеньором Кардинале для того, чтобы составить «радиопослание», главным адресатом которого выступал Никита Хрущев. В Государственном секретариате до раннего утра горел свет: завершенный текст должен был быть перечитан и переведен на полудюжину языков. Время от времени папа вставал из-за своего рабочего стола для молитвы в расположенной поблизости личной часовне. Как привлечь внимание Хрущева? Как достичь этого, а еще важнее, как его убедить?
На следующее утро, в среду, Иоанн XXIII выступил с речью во время своей главной еженедельной аудиенции. Обратившись к тысяче паломников из Португалии, присутствовавших на аудиенции помимо остальных верующих, папа решил таким образом протестировать свой ночной текст, дополнив его несколькими туманными фразами.
— Папа, — произнес он, поднимая голову, — всегда говорит благосклонно со всеми государственными мужами, которые там и здесь, повсюду ищут встречи друг с другом с целью предотвращения войны и сохранения мира…
Чуть позже Иоанн XXIII добавил:
— Как бы то ни было, лишь Дух Господень способен совершить это чудо там, где отсутствует подлинная духовная жизнь…
Намек на «государственных мужей, которые ищут встречи друг с другом» ускользнул от португальских паломников, но привлек внимание находившихся в Риме дипломатов. Эта речь предвосхитила собой послание, которое монсеньор Делль Аква направлял в тот момент посольствам США и СССР в Риме.
В своем послании Иоанн XXIII говорил о «тревожном вопле, который со всех концов земли, от невинных младенцев до старцев, отдельных людей и сообществ, возносился к небесам: мир! мир!». «Мы умоляем всех правителей не оставаться глухими к этому воплю. Пусть они сделают все, что в их власти, для спасения мира! Ибо так они избавят землю от ужасов войны, разрушительные последствия которой никто не может предсказать. Пусть они продолжают вести переговоры, ибо верные и открытые отношения имеют ценное свидетельство для каждого в отдельности и истории в целом. Проводить в жизнь, благоприятствовать, соглашаться на переговоры всегда и на всех уровнях есть мудрое и осмотрительное правило, благословляемое Небом и землей…»
В полдень Радио Ватикана передало призыв папы на всех языках, особенно на английском и русском.
На первой полосе «Правды»!
Несколько часов спустя в Вашингтоне военные эксперты сообщили Кеннеди необычную информацию: в 10 часов по местному времени два первых советских судна «Кемов» и «Гагарин» подошли к обозначенной американцами линии блокады; однако в 10.25 часть кораблей застопорили ход и застыли в полуразвороте. Что это: технические неполадки, хитрость или знак доброй воли? Утверждать что-либо и ослаблять свое давление было еще слишком рано.
В конце того же дня 25 октября советские послы в Лондоне и Боне, получившие инструкции от своего министра Андрея Громыко, публично заявили о желании мирного выхода из кризиса. Никто не представлял себе, что в тот самый момент в Москве на ротационных печатных машинах «Правды» выходил датированный 26 октября номер с воззванием папы Иоанна XXIII на первой странице: «Мы умоляем всех правителей не оставаться глухими к этому воплю!» Впервые на первой полосе «Правды» упоминался глава Католической церкви.
В тот же день Белый дом получил от Хрущева телеграмму следующего содержания: если США откажутся от завоевания Кубы и снимут морскую блокаду, у Советского Союза не будет больше повода оставлять на острове свои ракеты. Представленная таким образом deal позволяла каждой из сторон сохранить свое лицо. Ответ Кеннеди был незамедлительным и спокойным: согласен на переговоры. В Овальном кабинете понимали, что кричать о победе было равносильно самоубийству…
Воскресенье 28 октября. В Вашингтоне специалисты читали и перечитывали вторую телеграмму Никиты Хрущева: СССР подтверждает свое согласие отозвать корабли и демонтировать ракетные базы на Кубе, если США пообещают убрать свои ракеты с территории Турции и подписать с Фиделем Кастро пакт о ненападении. Кроме этого, переговоры должны были немедленно начаться в Нью-Йорке в рамках заседания ООН. Ни США, ни СССР не утратили своего лица. Апокалипсис не состоялся.
В тот день в Риме Иоанн XXIII проводил в часовне праздничную мессу, посвященную миру. Это была четвертая годовщина со дня его избрания конклавом. Делль Аква принес ему сообщение из Белого дома: Хрущев согласился на переговоры, Кеннеди благодарит папу за его вмешательство. Иоанн XXIII потянул Делль Аква за рукав, приглашая его помолиться вместе с ним. Затем в полдень он открыл окно своего кабинета, чтобы произнести молитву angélus [46]и обратиться к толпе паломников, в большом количестве собравшихся на площади Святого Петра:
— Голос Евангелия слышим, он звучит от одного конца мира до другого, находя дорогу к сердцам!
