Последние тайны Ватикана - Леконт Бернар

Собор 20 октября официально объявил о перерыве. Тем не менее, его работа только начиналась. Оставалось обсудить и вынести на голосование пятьдесят одну схему, которым никогда не суждено было воплотиться в жизнь. Единственным результатом прерванного Собора стала папская непогрешимость!

Обрадованный Пий IX резюмировал позже этот результат изречением, которое спустя столетие стало одним из комментариев II Ватиканского Собора:

— У Собора есть три периода: период дьявола, который старается всё возмутить; период человека, который старается всё смешать; и период Святого Духа, который чудесным образом всё просвещает, очищает и примиряет!

3

Молчание Бенедикта XV

Как Святой Престол проиграл войну 1914–1918 годов

Воскресенье 6 сентября 1914 года. Ватиканский дворец. Вдоль ведущей во двор Сан-Дамазо лестницы Скала Реджа и в двух больших комнатах, служащих вестибюлями папских капелл, позади дворцовой стражи стоят несколько сот верующих. Среди них и облаченные в сутану священники, и по-воскресному нарядные буржуа, и элегантные дамы, и приехавшие из деревень крестьяне, не перестававшие удивляться предоставленной им привилегии. Эти люди собрались здесь, чтобы наполнить своими аплодисментами все пространство Сикстинской капеллы:

— Да здравствует Бенедикт XV! Да здравствует папа!

Для провозглашения нового епископа Рима на площади Святого Петра собралась огромная шумная толпа. Сам папа, считавший себя «узником» Ватикана со времен нашествия папских государств в 1870 году, призывал к сдержанности, запрещая любые крики и рукоплескания. Во избежание чрезмерной пышности он сам распорядился перенести церемонию коронации из собора Святого Петра в Сикстинскую капеллу. Но возможно ли представить, чтобы интронизация нового понтифика прошла без помпы и восторженных восклицаний?

В этой великолепной капелле, где двумя днями ранее кардинал делла Чиеза стал Бенедиктом XV, протоколом были предусмотрены почетные места для наиболее видных деятелей церкви, а также для одетого в черный плащ магистра Мальтийского ордена, которого сопровождали кавалеры в красных куртках; для послов и министров Австрии, Баварии, Испании и других христианских государств, облаченных в изысканные костюмы, приехавших вместе со своими женами, утопавшими в разноцветий украшений, вышивок, мантилий и драгоценностей. Помимо них здесь находились и благородные гвардейцы в красной с золотом униформе, и тайные камергеры в испанских костюмах, и царственные представители римского высшего света. Все это великолепное пестрое собрание поднялось со своих мест, когда папа в сопровождении швейцарских гвардейцев, консисторских адвокатов и капелланов в черных и фиолетовых костюмах, взошел на sedia gestatoria [8] для получения золотой митры, символа епископской власти, и тиары из трех корон — эмблемы своего несравненного могущества.

К патриархам, архиепископам и епископам, блистающим разнообразием своих ослепительных нарядов, присоединились облаченные в белые митры и красные платья кардиналы Священной Коллегии, запевшие псалом Tu es Petrus [9]. В это время папа поднимался по ступенькам трона, куда вскоре должны были подойти их преосвященства для поклонения ему и целования его рук и ног. После этого папа произнес первую молитву великой коронационной мессы Intronbo ad ahare Dei [10].

Объявление войны

Эта грандиозная церемония, во время которой Бенедикту XV не удалось избежать изобилия золота и ладана, была сюрреалистична, ибо Первая мировая война, успевшая уже поглотить часть Европы, восстановила друг против друга христианские государства.

В тот момент, когда в Сикстинской капелле начиналась папская месса, на франко-бельгийской границе немецкие войска генерала фон Мольтке, приводя в действие план Шлиффена, перешли в наступление, сопровождавшееся массовыми убийствами и пожарами. В тот день после Льежа, Шарлеруа, Брюсселя захватчикам был сдан Мобеж. Немного восточнее первым бомбардировкам подвергся Реймский собор. В Париже генерал Галлиени для защиты линии фронта в нескольких километрах от столицы на реке Марне мобилизовал все парижские такси.

Произошедшее в Сараеве 28 июня покушение стало жутким рычагом, втянувшим мир во всеобщее противостояние. Подстрекаемая Германией Австро-Венгрия 23 июля бросила вызов союзнице царской России Сербии. Другая союзница Российской империи, Франция, объявила общую мобилизацию. Немецкие армии 4 августа вторглись на территорию Бельгии, несмотря на ее нейтралитет, нарушив тем самым все международные установления и спровоцировав мобилизацию Англии. Эти страны — обладательницы разбросанных по всему миру колоний, первыми были принесены в жертву ужасной и непонятной трагедии.

В Риме за приготовлениями к войне следил беспомощный и отчаявшийся папа Пий X. Его государственный секретарь кардинал Мерри дель Валь неоднократно слышал, как, прочитывая дневную корреспонденцию и телеграммы, папа восклицал:

— Что это такое по сравнению с тем, что грядет?

Из-за всех этих событий несчастный понтифик серьезно заболел. А ведь он так хотел устраниться от всех политических потрясений и посвятить себя исключительно пасторским и духовным заботам! Перед тем как впасть в агонию, 18 августа, будто для подтверждения своей беспомощности, он перестал говорить, а 20 августа предал свою душу в руки Господа. Неслучайно выбор немедленно созванного конклава пал на закаленного дипломата — кардинала Джакомо делла Чиеза. Именно ему вверялось управление церковным кораблем в условиях надвигавшегося шторма.

На первых рядах скамей Сикстинской капеллы, откуда раздавалось чудесное пение коронационной мессы, сидели кардиналы противоборствующих государств: фон Хартманн и Беттингер (Германия), Аметт, Андриё, Люсон и Севен (Франция), Мерсье (Бельгия), Гаскет (Англия), Чер-нох, Хорниг и Скрбенски-Христе (Австро-Венгрия). Они представляли охваченные военным безумием епархии, в которых вооружались и шли на смерть толпы несчастных католиков, убежденных, что Бог «на их стороне». Входя в конклав, архиепископ Кёльна кардинал фон Хартманн бросил кардиналу Мерсье, архиепископу Мехелеца:

— Надеюсь, мы не будем говорить о войне!

Стиснув зубы, примас Бельгии парировал:

— Надеюсь, мы не будем говорить о мире!

Церковь и нейтралитет? Это казалось невозможным. Но как могло универсальное по своей природе всемирное образование стать на ту ли иную сторону? Ведь Австро-Венгрия, Франция и Германия являлись в то время самыми крупными католическими державами планеты! В первый же вечер своего избрания делла Чиеза, ставший Бенедиктом XV, провозгласил нейтралитет Святого Престола. Эту стратегию наметил еще в начале августа его предшественник Пий X, когда посол Австро-Венгрии Ганс фон Шёнбург-Хартенштайн добился его аудиенции, чтобы попросить благословения для императорских армий. Больной старый папа пришел в возмущение:

— Папа благословляет мир, сударь, и только мир!

Жалкий, с исказившимся лицом посол удалился в свой дворец на пьяцца Венеция.

Секретная дипломатия

Вслед за официальным объявлением нейтралитета Святого Престола за общими мирными церемониями в Риме, в старинных дворцах, ресторанах Борго и во время посольских коктейлей, ход набирали тайные дипломатические маневры. Это давало Антанте большие преимущества, поскольку в Ватикане лучше других столиц были представлены Берлин и Вена. Для умножения прошений об аудиенции, контактов с государственным секретарем и светских приемов, на которые как бы случайно приглашались многочисленные представители курии, выпровоженный Пием X австрийский посол мог рассчитывать на своих коллег: прусского посла Отто фон Мюльберга и баварского представителя Отто фон Риттера.