Совиные врата (ЛП) - Грубер Андреас
— Заведи мотор и веди гондолу вверх. Тогда мы сможем поговорить нормально.
— Я же сказал: топлива я не взял. Для меня это путешествие без возвращения.
Именно этого я и боялся.
— Тогда давай говорить так…
— Ты хочешь говорить, хотя даже не слушаешь! — Голос Хансена звучал истерично. — Прем провёл здесь, внизу, несколько дней. Он знал тайну ствола, но она свела его с ума. Я чувствую, как она меня точит. Ствол высасывает из меня жизнь, вырывает душу из тела. Прежде чем мне придёт конец, я брошусь вместе с гондолой до самого низа. Я хочу узнать всё. Всю правду.
— Нет!
Конечности у меня дрожали. Скоро руку и ноги сведёт судорогой. Я висел уже примерно в десяти метрах под гондолой. Свет керосиновой лампы мерцал сквозь щели между досками и отражался в сверкающей черноте стен, где через несколько метров растворялся.
Ниже лежала абсолютная тьма.
— Мы можем вместе вернуться наверх.
— Я убил Бьёрна. Если поднимусь, меня ждёт суд. А потом смертный приговор.
— Нет, — солгал я. — Я замолвлю за тебя слово.
— Ты никогда не умел убедительно лгать. Петля, гильотина или этот ствол — смерть всё равно ждёт меня.
Я снова сильнее почувствовал воздушную тягу сверху. Она прижимала поднимающийся серный запах вниз, раскачивала меня вместе с лестницей из стороны в сторону и медленно закручивала вокруг собственной оси.
— Чувствуешь? — крикнул Хансен.
Я не ответил, только крепче вцепился в перекладины.
— Ствол живой. Он дышит. Он вдыхает нас, высасывает силы и волю. Прем называл этот сквозняк дыханием дьявола. Как только он делает вдох, серная вонь исчезает. Будто мы внутри гигантской дыхательной трубки. Вопрос только в том, куда она ведёт. Неужели не догадываешься?
— Прем сошёл с ума. А мы никогда не узнаем правды.
— Иного пути нет. Нужно сойти с ума, чтобы понять смысл ствола, — возразил Хансен.
— Поднимайся со мной наверх!
— Я уже сказал: поздно. Для меня пути назад больше нет. Кожа между пальцами ощущается иначе… кожа на голове, волосы, давление в глазах…
Голос Хансена сорвался.
— Меня тянет вниз, — выдавил он гортанно. — Когда проведёшь здесь достаточно долго, ты тоже это почувствуешь. Скоро я разгадаю последнюю тайну ствола. Я иду на максимальную глубину! Прощай…
Я услышал, как Хансен перевёл рычаг. Зубчатые колёса начали щёлкать. Звуки странным эхом расходились по стволу.
— Нет! — закричал я. — Не делай этого!
Ногой я достиг последней перекладины верёвочной лестницы. Беспомощно болтался между стенами ствола и даже коснулся рукавом рубашки блестящей породы.
С каждым щелчком зубчатых колёс гондола Хансена уходила всё глубже.
— Остановись!
Отзвуки накладывались друг на друга. Посреди какофонии мне почудились звуки его банджо. Потом щелчки исчезли. Осталось только эхо.
Несколько секунд спустя банджо начало удаляться с бешеной скоростью. Во тьме вспыхивали снопы искр. Платформа с дизельным мотором и всей гондолой падала в ствол без тормозов. На максимальную глубину. Так, как он всегда и хотел.
На мгновение воздушная тяга прекратилась. Серная вонь вернулась — словно Хансен послал из глубины последний привет.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 54
— Проклятый идиот! — крикнул я ему вслед и хотел заорать так, чтобы душа вылетела из тела, но голос сорвался.
Рыдая, я вцепился в лестницу. Я знал: мы бы как-нибудь выбрались на поверхность. Но Хансен сдался в самый последний миг — уже перед подъёмом наверх. Упрямец даже не позволил себе помочь. Почему он не хотел жить?
Больше всего меня бесило, что всё оказалось напрасно.
Да пусть катится к чёрту.
На мгновение я подумал: а что, если просто разжать пальцы и самому рухнуть вниз?
Минуты тянулись. Я висел на лестнице и всё не слышал удара. Да и никогда бы не услышал — в этом я был уверен. Шахта уходила слишком глубоко.
Вдруг какой-то звук вырвал меня из оцепенения. Сердце подпрыгнуло. Я затравленно вскинул голову. Сначала мне показалось, что верёвочная лестница расплетается или вырывается из крепления, но потом я понял: звуки поднимаются снизу. Они походили на рокот надвигающейся бури.
Из темноты ко мне по спирали двигалось мерцание, словно кругами взбиралось по скальной стене. Туман вращался всё выше. Чернота подо мной окрасилась в отвратительный серый цвет.
Наконец меня настигла ударная волна и прошла насквозь — будто буря из микроскопических частиц.
Теневые волны!
Меня охватило чувство, будто сердце сдавили, грудную клетку вдавили внутрь; будто рёбра и внутренности меняют форму, будто моё тело выворачивают наизнанку.
Внезапно мне почудилось, что суставы пальцев выгибаются в обратную сторону. Всё вокруг разом сместилось.
Сквозь невыразимую боль я стал подниматься — перекладина за перекладиной. Нужно было как можно скорее добраться до платформы. Я не знал, сколько ещё продержусь в сознании.
Серое мерцание из глубины давало немного света. К нему примешивалось гнилостное серное зловоние. Оно вдруг вернулось из ниоткуда и окутало меня странными сумерками.
По шахте мгновенно разлился леденящий холод, сковал руки и ноги. Мороз вгрызся через рану на ладони в плоть и кости. Ощущение, будто тело отмирает, охватило всю правую руку, подмышку, лопатку и шею.
Чем выше я поднимался, тем ярче сквозь деревянные доски платформы пробивался свет керосиновой лампы. Этот свет оставался единственной точкой, по которой я мог держать направление.
Тут я снова ощутил у щеки тот необъяснимый сквозняк — воздух тянуло сверху вниз, в глубину. Шахта никак не могла успокоиться. Зато вместе с ветром исчезли серый покров и серный смрад.
Но вместо них возник странный звук, похожий на далёкое хлопанье крыльев.
Я посмотрел вниз.
В темноте что-то было. Тварь, которую в свете лампы удавалось различить лишь смутно, ползла вверх по стене. Я слышал её скрежет и царапанье.
— Хансен?
Ответа не было.
Свободной рукой я вытащил револьвер из-за пояса. Прицелился в жуткие очертания, того что, пригнувшись, карабкались по скальной стене. И выстрелил.
Должно быть, я попал: снизу донёсся нечеловеческий вопль. Когда я попытался снова взвести курок, рукоять впилась в раненую ладонь. Кровь потекла по запястью, и револьвер выскользнул.
Звякнув, он ударился о скалу и пропал во мраке.
Но существо это не остановило. Оно ползло по стене зигзагами, всё выше и выше. Я торопливо ухватился раненой рукой за следующую перекладину и полез наверх, хотя ноги в одних носках то и дело соскальзывали.
Меня охватила паника.
Как мне одолеть последние метры до подъёмной клети, если нервы сейчас окончательно сдадут?
Когда царапанье подо мной усилилось, я глянул между ног. Оно всё ещё было там, внизу, подстерегало меня — и медленно приближалось. Объятый ужасом, я карабкался дальше.
И как раз в тот миг, когда я добрался до края платформы и хотел подтянуться, взгляд мой упал под пол клети.
Напротив меня, прямо под деревянными досками, в скале проступал гигантский лик.
Лицо Кристиансона.
Огромное. Пугающее.
Оно всё это время было там, у меня за спиной, пока я висел на верёвочной лестнице. Отпечаток мерцал, как стилизованная картина, — мистический и вместе с тем чудовищный, словно исполинский рельеф, выжженный в камне.
Глаза шведа пронзали меня.
Почему ты дал мне умереть? — будто говорил его взгляд.
У меня перехватило дыхание: мне показалось, будто черты в камне шевелятся и меняются. Сначала я решил, что лик Кристиансона преобразился, и вообразил, будто один образ перетекает в другой.
Но это было не так.
Лица проступали на стене рядом. Я увидел Хансена — а вскоре и Према. Тот, правда, не сорвался в глубину, как остальные, но шахта всё равно забрала его.
