И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
«Жестокие демонстрации в Иордании в знак протеста против роста цен на хлеб», гласил заголовок. Это была самая мелкая заметка на странице, но это было его рук дело — как и другие подобные сообщения, периодически мелькавшие в «Фигаро», «Франкфуртер альгемайне цайтунг» и других газетах и журналах, подписанных на межконтинентальное всевидящее око агентства «Рейтер Лтд.» [26].
И вот следующее задание уже началось. Нужно было как можно скорее втянуть Петера де Бура в это дело.
Глава 10
Петер отдалялся от Хелен. Несмотря на всевозможные признаки этого в последнее время, по-настоящему он осознал это лишь накануне вечером.
И тогда — с поразительной ясностью.
Они занимались любовью механически и молниеносно, приняли душ по отдельности и двадцать минут спустя уже стояли при полном параде на очередном пышном приеме, на которые Хелен с завидным постоянством его затаскивала.
Она бросила его одного посреди этого столпотворения — со временем это стало вполне предсказуемой частью тех рамок, в которые вписались их отношения, — и на него обрушились смеющиеся голоса, поток новых лиц и протянутых рук, словно он был незаменимой частью их жизни. Такому высокому и статному мужчине, как он, не позволяли подолгу оставаться в одиночестве, и оба они это прекрасно знали. Так всегда бывало, когда человек так и лучился уверенностью в себе и высоким социальным статусом. Сдержанный и хорошо одетый, без броских лейблов.
В тот вечер среди этого сборища раздутых эго он и сам был не прочь подыграть. Спустя несколько часов он уже приобнимал женщин за талию в надежде, что Хелен все-таки удосужится заметить, как переходится граница.
Когда его наконец прервали прямо посреди объятий, в то время как его тело наполнялось медленно нарастающим эротическим возбуждением, вызванным прикосновением атласа и обнаженной кожи, он твердо понял: жизнь без Хелен — это, возможно, то, что ждет его в самом ближайшем будущем. И остановила его вовсе не Хелен — она вообще не обращала на него внимания, — а тот изуродованный человек. Тот самый, которого Петер встретил пару недель назад.
Он раскинул руки: — Петер де Бур! Ба, да вы тоже сегодня здесь!
«Боже всемогущий, взаимно!» — подумал Петер.
— Марк Франкен де Вирес! — опередил его собеседник. — День рождения Билла Клинтона, помните?
Женщина в атласном платье ускользнула на поиски других жертв, а Петер почувствовал, как в нем закипает раздражение, пока этот темноволосый мужчина удерживал его.
— В прошлый раз было просто потрясающе. Вы были почти как ясновидящий. — Его улыбка дергалась, становясь все шире. — Вы ведь наверняка слышали, что съезд Демократической партии предложил законопроект об оружии, запрещающий домашним насильникам владеть огнестрелом. — Он рассмеялся всем телом, но не глазами. — Не закоренелые преступники-рецидивисты и не известные полиции мафиози, а домашние тираны — каково, а?
Петер равнодушно пожал плечами. Трезво говоря, присутствие этого надоедливого субъекта вполне могло быть истинной причиной того, почему Хелен настояла на его присутствии на этом приеме.
— Что вы думаете о ситуации в Ираке? — неожиданно спросил он.
— В Ираке? — Петер огляделся. Атласное платье уже скрылось из виду. — Там полный бардак, — ответил он.
— Бардак? — Марк де Вирес потер свой гладко выбритый, синеватый подбородок. — Ну, пожалуй. — Его темные брови взлетели вверх. — Курды против курдов. Языковые различия. Размытые границы. Нефть, контрабанда через границы с Турцией и Арменией. Сбившиеся с курса американские крылатые ракеты. — Он усмехнулся. — И все это в разгар предвыборной кампании в США. Да, это действительно сплошной хаос. Вы правы.
Петер вгляделся в толпу. Женщина в атласе уже стояла у самого выхода под руку с другим мужчиной. Она разглаживала платье на животе и вдоль округлых бедер, а ее мимолетные взгляды в его сторону выражали скорее неприязнь, чем досаду.
— Хорошо просчитанный бардак, — сказал Петер, отводя глаза. Столь нетерпеливая женщина все равно никогда не смогла бы его завоевать. — Нет, Саддама так просто не запугаешь. Он знает, что может потерять, ввязавшись в дела в Северном Ираке, и знает, чего хочет взамен потерянного! И хотя Клинтон наверняка без колебаний развернет массированное контрнаступление прямо во время избирательной кампании, это не меняет того, что Саддам Хусейн медленно приближается к своей цели. — Интересно. — Улыбнулся де Вирес. — И в чем же его цель?
— Завоевать лидерство на Ближнем Востоке, разве не так?
— Ну что ж. Почему бы и нет?
Тут они были согласны. Когда придет время, Саддам изнасилует и задушит Кувейт с благословения большинства братских арабских народов, нужно лишь подождать, и рано или поздно это случится. Вопрос заключался в том, зачем де Вирес вообще поднял эту тему.
— Странный народ эти арабы, — сказал он, протягивая Петеру плоский портсигар с сигаретой. После отказа он сам закурил одну. — Я работаю с арабами с 1976 года, так что поверьте мне. Я знаю, о чем говорю. Странные, сильные, непостижимые люди. — Клубы сине-черного дыма окутали его, заставив нескольких стоявших рядом людей отойти подальше. Петеру больше всего хотелось последовать их примеру.
— Оман, Йемен, Иордания. Да, повидал я всякого. — Он оборвал себя на полуслове. — И у вас, господин де Бур, полагаю, тоже есть определенный опыт общения с арабами.
— Среди прочего, у меня были клиенты в Саудовской Аравии, да.
— О, Саудовская Аравия! — Внимание темноволосого мужчины оживилось, словно от нажатия кнопки. — Как же, Саудовская Аравия, нельзя о ней забывать. Там я, конечно, тоже побывал. Пыльно, не правда ли? — Де Вирес очертил круг в воздухе раскрытыми ладонями. — Пыль тончайшая, как сам воздух. Проникает повсюду. Чертова напасть. Ума не приложу, как люди живут в этой пыли, а? Для нас она в любом случае была злейшим врагом. Эта мелкая пыль, да еще и раны. В последний раз, когда я был там, нам приходилось постоянно вдалбливать нашим бельгийским рабочим, чтобы они не принимали душ, если у них на теле есть раны. В тех краях даже самые мелкие царапины имеют свойство превращаться в настоящие рассадники бактерий от обычного душа, но эти идиоты все равно мылись. Ха! Могли пройти недели, прежде чем подобные раны заживали. Под конец наши расходы на медикаменты сравнялись с бюджетом средней больницы, представляете? — Он рассмеялся. — Но разве бельгийцы слушали? Черта с два. Никогда в жизни. И разве они обходили стороной площадь в Эр-Рияде по пятницам? Тоже нет.
— Площадь в Эр-Рияде?
— Обезглавливания! Да, и отрубание рук и ног. Большое развлечение в тех краях, что и говорить. Но наши люди после этого работали хуже — когда они стояли в толпе зевак на таких мероприятиях, а это стоило рабочего времени. У них взгляд становился пустым.
Петер взял его за руку и властным взглядом заглянул под его насупленные брови и маску невозмутимости. — Господин де Вирес, не сочтите за грубость, но я не думаю, что это русло беседы сблизит нас. — Он указал в самый дальний угол зала: — Я вижу нескольких знакомых, с которыми мне бы очень хотелось перекинуться парой слов, прошу меня извинить. — Затем он отвернулся и ушел, оставив собеседника с поднятой рукой. Выход манил его.
Он даже не попрощался с Хелен.
Он добрался до своего дома в Харлеме в то время, когда даже туристы игнорировали подсветку прожекторов, устремленную к шпилю базилики Святого Бавона. В один из тех вечеров, когда можно было с тем же успехом все закрыть и потушить свет, поскольку церковная площадь была абсолютно пустынной.
Он тихо прокрался наверх, проигнорировав зов тёти.
Петер плохо спал ночью и лишь с огромным трудом заставил себя притащиться в офис. Былая, казавшаяся неиссякаемой энергия испарилась. Он чувствовал себя так, словно в его душе едва теплился огонек.
Он отвел взгляд от окна, давая мыслям об отношениях с Хелен улечься и успокоиться, когда в его кабинет вошла Магда Баккер с грацией авианосца. Она улыбалась свеженакрашенными красными губами, отчего ее рот казался непомерно большим.
