И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
— Тебя ведь зовут Марлен? — Он проигнорировал ее аргумент. — Ты ведь только что выдумала эту историю, верно?
Она даже глазом не моргнула.
— Но ты права! Это примерно та же схема, которую мы провернули с «Ван Ниувкоп Холдингс», разве что на более высоком уровне. И веломастер вышел сухим из воды, и наш клиент в деле «Ван Ниувкоп Холдингс». В обоих случаях есть победитель и побежденный, но нет невинных жертв.
И это подводит нас к следующему выводу. Если вы хотите добиться успеха в нашей фирме, вы должны уметь, как этот мастер, находить уязвимые места противника. Как правило, они кроются в банальных ошибках, недальновидности, некомпетентности и хаосе. — Он замолчал на секунду. Это была не наигранная пауза — он действительно отвлекся. — И вы устраняете проблему, не задумываясь о последствиях. — На долю секунды до него долетели нотки ее истинного аромата. Нет, это все-таки был не сандал.
Он мотнул головой, снова встретился с ней взглядом, тут же отвернулся к доске и закрыл глаза. Перед ним отчетливо возникли вкусы и запахи сочной папайи, салака, рамбутана, джерука и джекфрута [17]. Возникли картины мангровых лесов, проплывающих мимо, словно исчезающий мир динозавров. Блики солнца на дельфиньих спинах у самого борта лодки. Искавшие его глаза, ослепительно белые зубы, крошечные ладони и семенящие шажки.
Вот о чем она заставила его вспомнить. Опять детство. Надо же, насколько он ослабел духом. Никакие барьеры больше не спасали.
Он схватил маркер и уставился на точку на доске: — Слабые места есть у каждого, — произнес он. — Вот что мы обязаны искать со всей тщательностью. Искать уязвимости. Мы не признаем поспешных решений — наши гонорары слишком высоки, а клиентов слишком мало для этого. Легкомыслие раз за разом ведет к провалу.
За его спиной парни лихорадочно строчили в блокнотах. Он готов был поставить все что угодно на то, что девушка и на этот раз не участвовала в этой гонке.
Закончив тему взаимоотношений «Кристи» со средствами массовой информации, Петер перешел к моменту, когда нужно было вернуть слушателей с небес на землю.
— В нашей игре полно тупиков, и я не выпущу вас на волю, пока вы не научитесь обходить их стороной. — Парни покачали головами — так поступали почти все новички. — Вы лучшие на своих курсах, но это вовсе не гарантирует вам надежного будущего в нашей компании. Именно это нам и предстоит выяснить в ближайшие недели.
Парень посередине самоуверенно улыбнулся, но Петер предпочел посмотреть на бледного юношу: — Статистика неумолима: нам нужен только один из вас. Двое других получат оговоренную сумму за период стажировки, независимо от того, пройдут они ее до конца или нет.
Оба парня на секунду смерили друг друга враждебными взглядами, насупив брови. Соперничество уже началось. Было очевидно, что бледный осознает свои невысокие шансы. На девушку они даже не взглянули, впрочем, она тоже не удостоила их вниманием.
— Ну что ж, пора выяснить, кто есть кто. — Петер кивнул в сторону самого бледного и старшего из них. — Ты, надо полагать, Ринус Груневельд.
— Да, все верно. — Бледный постарался придать лицу бравый вид.
— Я вижу, до этого ты работал в Министерстве юстиции. Тебе двадцать восемь лет, так что ты у нас самый старший и, судя по всему, самый опытный кандидат.
— Надеюсь, что так.
Петер пропустил сидевшего посередине юношу, и лицо его стало бесстрастным: — Марлен Ландсаат, известная как Никки. Двадцать семь лет, только что получила диплом в области международного маркетинга. Опыта работы по специальности нет. Поздновато начинать карьеру, не находишь?
— Не при тех обстоятельствах, в которых мне пришлось учиться, — в ее голосе прозвучала гордость, а губы тронула легкая улыбка, открыв ямочку на щеке.
— Вот как. Позволь узнать, что ты имеешь в виду?
— Мне никто не помогал — ни деньгами, ни советом. Так было в школе, так было в лицее, так было всегда.
Значит, она пробивалась с самых низов. Это тоже почему-то притягивало его к ней. — Жизнь постоянно вставляла тебе палки в колеса, так?
— Только это и делала.
Петер заставил себя отвести глаза и заглянул в лист: — Понятно. И наконец, у нас есть Ринус ван Лон — выходит, в нашей группе сразу два Ринуса! Здесь написано, что тебе двадцать три года, ты дипломированный экономист, и тоже круглый отличник.
— Могу сказать, что мне тоже в жизни ничего на блюдечке не подносили, — подал голос парень посередине. Он победоносно взглянул на Никки Ландсаат, ожидая одобрения, но она даже не повернула головы в его сторону.
Петер мысленно покачал головой. Мальчишка совсем зеленый.
— Пока из вас двоих не останется только один Ринус, я буду называть вас по фамилиям, договорились? — Он перевел взгляд на девушку, которая никак не отреагировала на его колкость. — Если вы, конечно, вообще продержитесь так долго, — добавил он.
Глаза Никки Ландсаат потемнели.
Они казались глубокими и жгучими. Темными и жгучими, как само прошлое.
Глава 7
Петер был дитя радости. Он был зачат в лагере для интернированных в Бирме в тот самый момент, когда японские оккупанты ослабили свою хватку на Востоке. Он стал самым непосредственным последствием взрыва ядерного гриба над Нагасаки, какое только можно себе представить. Событие крайне иррациональное — не в последнюю очередь потому, что это зачатие стало первым эротическим опытом для матери Петера.
Позже выяснилось, что Петер так и остался единственным ребенком, которого его родители решились завести.
Муссонный ветер наносил горы ила в устье дельты, когда они огибали индонезийскую часть Борнео, где родился Петер. В ту пору громогласные речи Сукарно, партизаны ТНИ [18] и боевые кличи «Мердека!» за свободную Индонезию еще не успели достичь деревень в верховьях реки Махакам. Именно там, на ее берегах, и затерялись деревушки, ставшие декорациями для детства Петера.
Яап де Бур, отец Петера, обожал сладковатый запах денег, когда джунгли вырубали под ценные породы древесины, а подлесок предавали огню. Если не считать военных лет, он всегда был «тимберменом» — как любили называть себя расхитители дождевых лесов, — с тех самых пор, как сбежал из дома в поисках счастья. Потом пришла война, а после ее окончания он снова сделался тимберменом.
Голландские хозяева предпочитали доверять ему, да у них и выбора не было. Дело в том, что после капитуляции японцев квалифицированная белая рабочая сила в этих краях оказалась в дефиците. Это наглядно подтверждала газета «Явабоде» — одно из голландскоязычных изданий Явы, пестрившее объявлениями о поиске белых специалистов, готовых пойти на риск.
В итоге Яап де Бур рубил лес сколько мог и сдавал отчетность, которая с грехом пополам соответствовала действительности.
Деревьев вокруг хватало, а рубить их так или иначе было нужно.
Никто не расспрашивал Яапа де Бура о том, чем он занимался на оккупированной Яве до того дня, как японцы начали покушаться на его жизнь, и никто не интересовался, почему он в конце концов добровольно и под чужим именем решил сдаться в лагерь для интернированных вместе с теми голландцами, кто не успел вовремя покинуть Индонезию.
Словом, лесозаготовительная компания приняла его с распростертыми объятиями, без лишних условий и расспросов, и вверила ему полное руководство районом к северу от Лонг-Блуэ, где в одной из соседних деревень семью уже ждал благоустроенный дом.
Из этого дома и брал свое начало мир Петера.
Низкие, легкие, как перышки, облака на аквамариновом небе. Тусклые отблески костров сквозь щели внешних стен длинных домов. Невысокие безбородые мужчины с цепким взглядом. В сумерках, пока характерный гул генератора не возвестил о наступлении вечера и не зажегся искусственный свет, их жилеты из древесной коры [19] мерцали в темноте почти так же ярко, как белая рубашка отца.
