И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
В спертом воздухе витало нечто почти домашнее. Мимо на высоких каблуках процокала блондинка, покачивая бедрами в узкой юбке. Оглянувшись, она поймала взгляд Никки, резко развернулась и подсела к ней, положив перед собой крошечный сверток из фольги. — Аннеке, — представилась она в ответ на приветствие Никки. — Аннеке Янссен, работаю внизу на ресепшене. Что-то вроде переросшей девочки на побегушках в этой конторе. — Ее смех оказался неожиданно низким, а на зубах поблескивал синеватый налет — верный признак пристрастия к красному вину. — Думаю, мы еще часто будем видеться. — Она кивнула в сторону углового столика, разворачивая свой бутерброд. — А ты что, не с остальными?
За угловым столом вовсю кипело обсуждение, будущие стажеры усердно строчили в блокнотах. Никки лишь пожала плечами. Ей не нужны были ни споры, ни записи.
— Не обращай внимания, это обычное дело. На стажировках парни всегда держатся кучкой первые пару месяцев, но погоди! Ближе к финалу вы все трое будете сидеть поодиночке.
Дверь в коридор распахнулась, и Аннеке, прыснув, поприветствовала вошедших четверых мужчин. Они воодушевленно закивали при виде нового женского лица и гурьбой бросились к автоматам, чтобы добыть свой обязательный суточный рацион бамихапьес [15] и фриканделей.
Никки с удовольствием отметила недовольные мины своих сокурсников, когда шумная компания уселась за ее стол.
Аннеке указала пальцем по очереди: — Маттейс. Ян Мун. Пит и Дан. Знакомьтесь, это Никки.
Самый ухоженный из них протянул ей руку. — Маттейс Бергфельд. Помощник Томаса Клейна, начальника юридического отдела. — Он отправил в рот крокет. — Ты тоже юрист?
Никки кивнула в сторону парней в углу. — Нет, но вот один из тех двоих точно юрист!
Он уставился на них, застыв с занесенной рукой. Этот надменный жест был ей хорошо знаком.
— Ну что, погоняли вас сегодня по кругу? — Ян запустил пальцы в свои неряшливо подстриженные волосы. — Представляю, как вам с порога выкатили знаменитые десять заповедей «Кристи». Лояльность, конфиденциальность и все в таком духе.
Он поднялся со стула и заговорил деланно басом: — «Эти правила вы обязаны помнить даже сквозь сон, и соблюдать их надлежит неукоснительно в любой ситуации!» — Пародия получилась на редкость точной, вот только магнетического взгляда Петера де Бура Яну явно недоставало.
Аннеке Янссен снова низко прыснула, но Маттейсу Бергфельду было не до смеха. — Я бы на твоем месте замолчал, Ян, — слегка манерно произнес он и повернулся к Никки. — Хоть Ян и паясничает, кодекс де Бура здесь воспринимается со всей серьезностью. Нарушишь хоть одно правило — и вылетишь отсюда пулей! — Он ткнул пальцем в сторону Яна. — Это касается каждого из нас, Ян, ты прекрасно это знаешь. С самого верха и до низу.
Ян холодно посмотрел на него. — Пуганая ворона куста боится, — буркнул он и сделал глоток «Пепси». — Но вообще Бергфельд, конечно, прав.
Вдруг он выпрямился и снова заговорил с пафосом: — Десять заповедей — это ваш фундамент и ваша конституция. Нарушите хотя бы одно — не просто наживете неприятностей и вылетите с работы, вы поставите под удар весь проект, в котором задействованы. Одна оплошность, банальный штраф за парковку — и будущему вашему, клиента и самой фирмы придет конец!
Кто-то весело толкнул его локтем в бок, но он даже бровью не повел.
— Нарушение карается немедленным увольнением без учета стажа работы, — продолжал он чеканить слова. — Все пенсионные накопления аннулируются, что черным по белому прописано в контракте, который вы подписали, и точка! — Ян Мун с глухим стуком опустил банку «Пепси» на стол и вызывающе уставился на Маттейса Бергфельда. Тот ничего не ответил, лишь встал и демонстративно пересел к двум стажерам за угловой столик.
— Да ладно вам, это просто шутка! Вечное противостояние двух конфессий, — с улыбкой примирительно заметил один из сидевших за столом. — На самом деле мы все работаем строго по правилам, и Ян в том числе!
Никки нисколько в этом не сомневалась. Пусть эта столовая предназначалась лишь для рядовых сотрудников, все присутствующие здесь, за исключением разве что Аннеке Янссен, прошли тот же жесточайший отбор и изнурительные тесты, что и она сама.
Эта группка представляла собой лишь крошечную долю тех, кто готов был душу дьяволу продать ради теплого местечка в «Кристи Н.В.». И вот они здесь, те, кто ухитрился пройти сквозь игольное ушко. Причем никто из них не зарабатывал меньше государственного главврача с кучей подработок на стороне. Уж они-то точно костьми лягут, но будут держаться за свое место зубами и когтями и чтить любые правила.
— Вообще-то Маттейс в нашу столовку не заглядывает. — Ян Мун насмешливо поднял жест-салют вслед уходящему Маттейсу Бергфельду. — Быстро забываешь, как общаться по-простому, когда привыкаешь обедать с начальством в ресторане «Позолоченный зевака».
Тот даже бровью не повел на этот выпад и продолжал что-то оживленно доказывать стажерам, которые жадно внимали каждому его слову. Если бы парень, которого Никки вчера так ловко выставила из игры, столкнулся с подобным недвусмысленным интересом со стороны Бергфельда, его бы точно уложил на лопатки приступ острой гомофобии.
Она повернулась к Яну Муну: — Слушай, а это правда? Ты серьезно говорил про увольнение из-за копеечного штрафа за парковку?
Ян долго и пристально смотрел на нее.
— Да, абсолютно серьезно, — ответил он и широко улыбнулся.
Глава 6
— Томас! — Великан услышал Петера только со второго раза. Он развернул свое грузное тело, отчего коридор показался еще уже, чем был на самом деле.
— Ты разузнал что-нибудь о «Лоусон и Миннивер»? — спросил Петер.
— К сожалению, да.
— К сожалению? Почему?
— Похоже, «Лоусон и Миннивер» специально наняли для этого представления.
— И?
— Это обойдется чертовски дорого в любом случае! Пойдем на мировую — выйдет дорого. Будем бороться до победного — процесс растянется на годы, что тоже влетит в копеечку. А если мы решим играть на их поле и судиться в Калифорнии, это будет стоить просто безумных денег, уж поверь мне. Тут масштаб уровня дела О. Джея Симпсона [16], упаси его господи. Семейка Келли знала, что делает: «Лоусон и Миннивер» — признанные мастера по копанию в чужом грязном белье. Понимаешь? Раздел имущества, алименты, установление отцовства, домашнее насилие, брачные контракты, лишение дееспособности, оспаривание завещаний — все что угодно.
— Они берутся за любые дела, крупные и мелкие?
— Только крупные. Исключительно крупные дела. С иском никак не меньше пяти миллионов долларов. — Он покачал головой и небрежно пощупал свои двойные подбородки.
— Вот как. — Петер на мгновение задумался, глядя на него. Он прекрасно понимал, что его юрисконсульт собирается предложить мировую. Конечно, Петер также знал, что Томас Клейн скорее согласился бы перезимовать в каком-нибудь арбитражном или морском суде самой захудалой банановой республики, нежели провести полчаса в суде по гражданским делам. Однако у перемены в настроении Томаса со вчерашнего дня могла быть и другая причина. Обычно он не испытывал такого священного трепета перед американскими юридическими конторами, о которых раньше и слыхом не слыхивал.
Нет, у Петера закралось подозрение. За последнее время слишком многое встало с ног на голову.
Он на секунду задумался, а затем похлопал Томаса Клейна по плечу: — И все же мы ввяжемся в это, Томас. Отправь им факс: мы принимаем вызов и не успокоимся, пока они не возместят нам все до последнего цента судебных издержек. Передай им, что разбирательство будет проходить на голландской земле, а мы подаем встречный иск о клевете. Больше ничего не пиши.
Томас Клейн попытался придать лицу кроткое выражение: — Думаешь, это хорошая мысль? — Было очевидно, что столь резкий поворот событий заставил его изрядно понервничать.
