И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Петер не понимал парня. На что Диди надеялся? Ведь ситуация была безвыходной.
Он повернулся к Аайеду. — Ну так стреляй в меня! — сказал он. Зачем тянуть время? Исход и так ясен.
— Где Марк де Вирес?
— Я ничего не скажу. Зачем мне это? Ты все равно меня убьешь.
Иракец посмотрел на него с презрением: — Может, я выстрелю тебе в ногу перед тем, как сбросить вниз. Выбирай сам. Может, тогда ты будешь молить о смерти, пока будешь гнить там заживо. Да, именно так и будет.
Аайед сделал шаг вперед и вдруг с размаху ударил Петера рукояткой пистолета в скулу, да так сильно, что у того на миг помутилось в голове. — Говори, где де Вирес, и я не стану стрелять тебе в ногу, — скомандовал он.
— Он в аэропорту, больше я ничего не знаю.
— Отлично. Мы так и думали.
До этого момента из ямы не доносилось ни звука, но теперь Диди крикнул: — Спускайся, Петер! Места тут маловато, но поместимся.
Петер смотрел в темный провал люка, ничего не понимая. Как только засов закроется, им конец. Они сгниют заживо, как и обещал Аайед.
Поэтому он медлил.
— Прыгай давай, Петер! А то он прострелит тебе ногу, и здешние крысы будут очень рады.
Он шагнул вперед, глядя на прислоненную к стене крышку люка. Петли были новыми, болты блестели. Сорвать ее и отбросить назад одним движением было невозможно. Об этом нечего было и думать.
Тогда он опустил ноги в проем и медленно повис на раме люка.
— Отпускай руки, когда я скажу «сейчас», — прошептал стоявший прямо под ним Диди.
— Сейчас! — раздалось снизу. И все произошло в одно мгновение.
В тот момент, когда Петер коснулся ногами дна, Диди резко толкнул его назад, освобождая обзор вверх. Как раз когда тень Аайеда скользнула к люку, чтобы захлопнуть крышку, Диди метнул свою бритву. Он швырнул ее, словно метательный нож, и одновременно прыгнул вверх, уцепившись руками за край рамы. На долю секунды он завис на локтях, издал яростный вопль и рывком вытолкнул свое тело наверх. Он мгновенно исчез из виду, и свет из коридора залил крошечный пятачок, где с округлившимися от ужаса глазами прижимались к стене Маттейс и жена Рахмана.
Сверху, из коридора, донеслись звуки борьбы. Петер с трудом поднялся с грязного пола, ухватился за раму и попытался подтянуться. Затем раздался выстрел, два глухих удара — и все стихло.
Дыхание Петера стало тяжелым, как и у двух других узников ямы. Вонь стояла невыносимая. Этот погреб был размером от силы два на три метра, а высота потолка — не больше двух метров. Идеальный склеп для них и отличная столовая для крыс, которые уже начали шуршать в углах.
И тут он увидел руку Диди, протянутую ему сверху.
Аайед лежал посреди коридора, уткнувшись лицом в пол, под ним медленно растекалась лужа крови. Петер сразу отыскал глазами пистолет — тот отлетел в противоположный конец коридора.
— Он мертв? — спросил молодой суринамец, который спас им жизнь и теперь стоял рядом, складывая бритву. — Я задел ему шею, но сонную артерию не перерезал. Он вырубился, потому что я ему помог. Я его ударил. — Он показал носком ботинка, куда пришелся удар.
Петер попытался представить эту сцену. Лезвие глубоко рассекло кожу, и Аайед схватился за шею как раз в тот миг, когда Диди выскочил из люка. Прежде чем иракец успел что-либо понять, Диди нанес ему удар ногой под кадык — прием, которому он научился в подворотнях Валлетйеса. Падая, Аайед рефлекторно выстрелил, пуля попала в заднюю стену. Следующий удар Диди отправил его в нокаут.
Диди чертовски повезло. Им всем повезло.
Минуту спустя они помогли подняться двум остальным. Хотя Маттейс все еще выглядел очень слабым, вода, которую в него влили раньше, начала действовать. На этот раз он пил жадно и даже попытался улыбнуться — в отличие от жены Рахмана, которая сидела неподвижно и молчала как в могиле. Она прислонилась к стене и не отрывала глаз от Аайеда.
Маттейс приподнял голову: — С-спасибо! — пробормотал он и снова припал к воде, так что капли стекали по подбородку.
— Уберите его! — вдруг закричала жена Рахмана. Она вскочила и пнула лежащего мужчину. — Уберите его отсюда! — Она в отчаянии посмотрела на них и, не дожидаясь ответа, собрала все силы и принялась тащить находящегося без сознания Аайеда к люку. Ей было наплевать и на лужу крови, и на то, что распахнутое кимоно обнажило ее грудь.
Только тут Петер понял, что она собирается сбросить Аайеда в яму головой вниз. Он поднялся, оставив Бергфельда, и осторожно подошел к ней: — Ты уверена, что это нужно делать?
Она стояла, широко расставив ноги, над своей жертвой. Кимоно обнажало ее тело до пояса, она тяжело дышала, лихорадочно соображая. Затем наклонилась и потянула Аайеда за плечи, чтобы сделать последнее усилие.
Решение было принято, и это было с ее стороны глупостью.
Руки Аайеда взметнулись вверх с молниеносной быстротой. Она вскрикнула, когда его рука обхватила ее шею, заставив опуститься на колени, но крик не спас ее. Он мгновенно притянул ее к себе и перекатился, оказавшись на спине, так что женщина распласталась сверху. Захват на ее шее был мертвым. Одно резкое движение — и ее не станет.
Это был тот самый захват, который испытала на себе Никки; это отчетливо читалось в ее округлившихся от ужаса глазах.
— Пистолет! — прорычал Аайед. — Дай мне пистолет, или я сломаю ей шею.
Все застыли на месте. Диди сидел на корточках рядом с Бергфельдом, который привалился к стене прямо возле Аайеда и его жертвы, все еще прижимая к губам стакан с водой.
Петер ничего не мог предпринять. До смертоносных рук Аайеда было не меньше двух метров.
— Ну и что с того, если ты ее убьешь? — подал голос Диди. Бритва уже снова была у него в руке.
— Аллах милостив ко мне, — ледяным тоном ответил Аайед. Ножа он не боялся.
Положение казалось тупиковым, никто не двигался. Захват Аайеда был железным, жена Рахмана оцепенела от ужаса.
— Дай мне пистолет! — снова приказал Аайед. — Осторожно.
Петер медленно наклонился к оружию.
— Не ты. Он. — Аайед указал свободной рукой на Бергфельда. — Подтолкни пистолет к нему, пусть он мне его передаст.
— Не вздумай, Петер! — прорычал Диди, но Петер все равно это сделал. Он пнул пистолет, и тот скользнул мимо Диди прямо к ногам Бергфельда.
— Без глупостей! — Аайед бдительно следил за Диди. — Пусть его поднимет тот, второй. Понял?
Бергфельд какое-то время смотрел в потолок, беззвучно шевеля губами, словно молился Богу. Затем аккуратно поставил стакан на пол, словно боялся его разбить, взял пистолет за дуло, медленно поднял его, не глядя на оружие, поднес к лицу и замер.
Аайед тут же возмутился, но в этот момент Маттейс поднял левую руку, перехватил рукоятку пистолета, отпустил ствол правой, направил дуло прямо в лицо Аайеду, и ситуация снова зашла в тупик.
— Стреляй! — крикнул Диди. Лицо женщины бледнело по мере того, как захват на ее шее становился все туже.
— Отдай пистолет! Я пощажу бабу. Она уйдет живой. — Аайед выглядел уверенным в себе, и именно с этим выражением лица он и умер. С этой самоуверенной гримасой, застывшей на лице навечно. С этим выражением лица он и предстал перед милостью Аллаха. С ним и с огромной дырой во лбу.
Выстрел оглушительно грохнул в ушах, и голова женщины бессильно упала на грудь Аайеда. Маттейс все еще сжимал дымящийся пистолет судорожной хваткой, словно ожидая, что придется стрелять снова.
Им потребовалось какое-то время, чтобы привести в чувство жену Рахмана и сбросить труп Аайеда в яму.
— Мы позаботимся о том, чтобы тело убрали, — сказал Петер жене Рахмана, но ей, похоже, было все равно. Наверное, это пройдет, когда уляжется первый шок.
Петер повернулся к Диди: — Что скажешь, Диди? Помоги нам избавиться от тела. Так, чтобы для тебя не было никакого риска.
Косо разрезанные карие глаза парня на миг замерли. Диди смотрел на Петера так, словно пытался сперва осознать услышанное. Что он нужен. Что это было произнесено вслух. Что Петер попросил его о помощи. Петер, парень Никки. Не просто какая-то фигура на доске.
