И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Он решил связаться со своими контактами в Багдаде и, притворившись, будто ни о чем не догадывается, просто запросить подпись Констанда.
В тот самый миг, когда он потянулся к телефону, раздался звонок.
Из трубки зазвучал вкрадчивый, бархатный голос, не нуждавшийся в представлении, хотя они и не общались какое-то время. Таких мелких сошек миллионы в госучреждениях по всему миру. Обычный иракский канцелярист, всю жизнь прозябавший в выкрашенных зеленой краской кабинетах под лампами дневного света, а теперь осевший в Амстердаме. Это был связной того самого человека, которому он собирался позвонить. Марк никогда не видел его в глаза. Как и всех остальных.
— У дураков мысли сходятся, — проворчал Марк.
— Привет, старина! — отозвался голос.
Марк невольно поморщился, удивленный столь непривычно дружеским тоном. Его так и подмывало высказать все, что он думает.
— Хочу напомнить о нашей встрече в «Евро Пабе» через десять минут, идет? — произнес голос. — Я буду ждать в углу.
Марк стиснул зубы и посмотрел на паб на другой стороне площади Дам, у дверей которого уже толпились посетители, пришедшие на обед. Он бывал там не раз, но никогда еще обстоятельства не были столь зловещими.
На том конце повесили трубку.
Задать вопрос насчет подписи он так и не успел.
В пабе было полно деловых людей и прилично одетых служащих из окрестных контор, в особенности из строительной компании «Вервелиус Бауэн». Все сидели и расслаблялись, словно рабочий день уже завершился.
Марк устроился в углу и огляделся: никого похожего на выходца из Ирака видно не было.
Парочка упитанных коммерсантов в центре зала распускала хвосты перед коллегой-брюнеткой, но та не сводила глаз с молодого человека, который что-то увлеченно строчил в блокноте у окна. В паре метров от него рыжеволосая женщина повесила трубку таксофона и вприпрыжку подбежала к пишущему парню. Похоже, она принесла хорошие новости. Они влюбленно улыбнулись друг другу, и парень взъерошил ей волосы.
Брюнетка медленно повернулась к своим собеседникам с отсутствующим видом. В этот момент за спиной Марка зазвонил таксофон. Он схватил трубку после первого же гудка.
Это был уже другой человек, не тот, с кем он общался десять минут назад. Очередной невзрачный чиновник, только, судя по всему, рангом чуть повыше.
— Я знаю, о чем вы думаете, де Вирес. Вы считаете, что ваш брат мертв — так и должно было казаться. Но уверяю вас, он в надежных руках.
— Вот как? — Он нахмурился. Это могло быть правдой, а могло и ложью. В любом случае, это заявление ставило его в тупик.
— Тогда могу я с ним поговорить?
— Я звоню не из Ирака, так что в другой раз.
— Понятно. К чему весь этот цирк? Зачем мне нужно было сюда идти?
— Вас прослушивают.
Марк нахмурился: — Кому это нужно, кроме вас?
— Американцам. Петер де Бур связался с ЦРУ и сообщил, что ваш брат у нас. Может, объясните, господин де Вирес, откуда Петеру де Буру это известно?
— Откуда вы, черт возьми, знаете, что делают американцы и кого слушают? — Но де Виресу было плевать на ответ. «Проклятье», — только и констатировал он. Проклятье, проклятье, проклятье. Значит, эта девка Никки Ландсаат все-таки успела разболтать. Залезла к нему в компьютер, прочитала про Констанда и передала информацию Петеру де Буру. Он покачал головой. Никки Ландсаат заодно с Петером де Буром — к этому все и шло.
Он взял себя в руки: — Почему вы спрашиваете? Полагаю, Рахман уже раззвонил вам про эту Никки Ландсаат, которую я нанял приглядывать за племянником, а она вместо этого шпионила в моем компьютере. — Он почувствовал, как к лицу приливает кровь. — А что мне оставалось делать? Кто-то ведь должен был, черт возьми, сидеть с ребенком, пока вы держите под замком его родителей.
Собеседник на другом конце провода молчал.
— Я понятия не имел, что она связана с Петером де Буром, понимаешь? Она злоупотребила моим доверием, ясно?
— Вы сказали, Никки Ландсаат?
— Да, Никки Ландсаат. Она так назвалась.
— Наверняка имя вымышленное. Адрес?
— Мы сейчас это выясняем. — Он выругался про себя.
— Американцы очень хотят заполучить вашего брата. Точнее, сам по себе он им не нужен, но они хотят, чтобы он помалкивал о том, что знает. Судя по всему, он располагает ценной информацией о людях, которых мы держим в Салахуддине — причем информацией, разглашения которой американцы боятся. — Он усмехнулся. — Именно поэтому они слушают ваш телефон, чтобы следить за развитием событий. А теперь они думают, что ваш брат мертв, а значит, операцию можно сворачивать. Америка выходит из игры. Янки, валите домой!
Это была странная история. Настолько странная и затейливая, что наверняка являлась правдой.
— Так вот почему вы дважды прокрутили одну и ту же запись. Чтобы американцы сопоставили факты.
— Естественно.
— А эта встреча? Не слишком ли странный способ связи?
— Встреча двух старых друзей в пабе? Бросьте, в ЦРУ не все Эйнштейны.
— Старых друзей? — Марк покачал головой. Он никогда не видел собеседника. Обычный прихвостень. Даже имени его не знал.
— Вам крайне важно помалкивать о нашем разговоре.
— Это само собой разумеется, разве нет?
— Тем более что вчера днем мы отпустили вашу невестку, Анну де Вере. Ей сообщили, что мужа казнят, и дали с ним попрощаться. Затем ее доставили на военный аэродром, и сейчас она на судне плывет к Гуаму вместе с кучей других мелких сошек, работавших на американцев, включая пару десятков заключенных из Салахуддина. Время от времени ради сохранения международного имиджа приходится кого-то отпускать, понимаете? Особенно если это европейцы или американцы.
Марк сжал трубку. — Значит, вы внушили Анне, что Констанд мертв! И если я свяжусь с ней, мне тоже нужно поддерживать эту версию?
— Именно так. Как только она прибудет на Гуам, она подтвердит смерть Констанда перед американцами, и мы сможем спокойно продолжать работу, избавившись от их слежки. Логично?
— Но откуда мне знать, что вы действительно его не убили?
— Гарантий нет, но скоро вы получите доказательства. А пока нам нужно покончить с «Кью-Петрол» и взяться за основную задачу. Когда и с этим будет покончено, вы получите брата обратно, и все останутся довольны.
Марк не знал, что и думать.
— Нужно выполнить всё, ясно? На службе у Саддама дела не ранжируют по важности. Их делают по очереди, согласно приказам.
Марк уловил угрожающие нотки в голосе. За невыполнением сразу последует кара. — Я знаю, что Петер де Бур сможет завершить дело «Кью-Петрол», — буркнул он. — Я жду его с отчетом с минуты на минуту. Но скажите на милость, с чего вы взяли, что Петер де Бур справится со вторым заданием, если Рахман и прочие ваши люди облажались?
— Крайняя необходимость в успехе в сочетании с изрядной долей везения. Это две главные черты Петера де Бура.
— А если у него не получится?
— Значит, мы сделали все, что могли. Результат все равно будет прежним. Вашего брата отпустят, как и договаривались, а Петер де Бур прокатится в рефрижераторе Рахмана.
Рахман сидел напротив него, угрюмый, с глубокими складками над переносицей.
То, что он только что сообщил, звучало крайне тревожно.
Никки Ландсаат была жива и на свободе.
— А те бабы из детского сада, ты уверен, что они не записали номер рефрижератора, Рахман?
— Все, что они успели заметить — вот это. — Он показал дыру на рукаве плаща размером с кулак. — Никто за мной не гнался. Видимо, побоялись бросать детей наедине с девкой, которую я уложил на землю.
Марк и не пытался скрыть своего раздражения: — То, что натворил Аайед, непростительно, Рахман! Все действия Аайеда лежат на твоей совести, ты хоть это понимаешь?
Рахман холодно посмотрел на него: — Мы ищем ее адрес.
— Каким образом?
— Мы нашли чеки в ее кошельке. Она покупала одежду в «Де Бейенкорф», и одна из продавщиц подтвердила, что Никки Ландсаат заходила к ним. Сама она ее не обслуживала, но знала, что это делала некая Бернадетт Сварт, которая, похоже, хорошо знакома с Никки. Никки Ландсаат произвела на эту Сварт сильное впечатление, потому что та растрепала о встрече всем подряд.
