Добро пожаловать домой (ЛП) - Штробель Арно
— Я уже рассказывала тебе о смерти нашей дочери, — начала Йоханна.
Марко поднял руку.
— Не надо. Просто скажи, где Гвидо был той ночью.
— Скажу, обещаю. Но сначала придётся рассказать ещё кое-что.
После короткой паузы она настойчиво добавила:
— Пожалуйста.
— Хорошо. Я слушаю.
Йоханна глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и заговорила тихо:
— Мать Гвидо умерла очень рано. Ему тогда было всего двенадцать. Но она погибла не от рака и не от сердечного приступа. Её тогдашний сожитель забил её до смерти, словно паршивую собаку.
Йоханна ненадолго замолчала.
В её глазах блеснули слёзы.
— Он был спившимся жестоким кобелём. Всякий раз, когда вечером возвращался домой пьяный, шатаясь и запинаясь, и ему хотелось кого-нибудь избить, сначала бил мать Гвидо до полусмерти. А когда она уже не могла двигаться, принимался за мальчика.
Голос Йоханны дрогнул.
— Уже к десяти годам у Гвидо почти не осталось костей, которые хотя бы раз не были сломаны. Всё его маленькое тело постоянно покрывали огромные синяки. И никто ничего не предпринимал. Ни больница, куда мать приводила его, если сама ещё могла ходить, ни служба по делам молодёжи. Не могу этого понять. Наверное, тогда на подобное просто не обращали такого внимания.
— Господи! — вырвалось у Марко. — Как можно такое делать с женщиной и ребёнком?
— Есть ещё кое-что, о чём Гвидо никогда не говорит и что наверняка стал бы отрицать.
Йоханна помедлила.
— Много лет назад он случайно проговорился. Поэтому я почти уверена, что этот мерзкий ублюдок ещё и насиловал его.
Марко покачал головой.
За последние дни на него обрушилось столько, что он не выдерживал. Если всё продолжится, однажды он просто потеряет рассудок.
Но так не должно было продолжаться.
Иначе Эмилия так и останется пропавшей — вероятно, в руках безумного убийцы.
Полиция могла говорить что угодно, но Марко больше не верил, что дочь просто где-то прячется.
Он знал своего ребёнка.
Марко снова подумал о Гвидо, которому в детстве пришлось вынести этот кошмар.
И об Эмилии.
— Это чудовищно, Йоханна. Я даже представить не могу, что подобное делает с ребёнком. Но мне необходимо узнать, где Гвидо был позапрошлой ночью. Я должен знать. Я теряю рассудок от страха за дочь. Ты понимаешь?
Йоханна кивнула, не отводя от него взгляда.
Затем поднялась.
— Идём.
Марко последовал за ней к лестнице, ведущей в подвал.
Йоханна остановилась и перешла на шёпот:
— Мы должны вести себя очень тихо. Хорошо? И, пожалуйста, не произноси ни слова, пока мы снова не поднимемся наверх. Ни единого слова. Обещаешь?
Марко неохотно кивнул.
Он должен был наконец выяснить, связан ли Гвидо с исчезновением Эмилии.
И с чудовищным убийством Инес.
Йоханна медленно и осторожно начала спускаться.
Марко последовал за ней.
Внизу она пошла по узкому полутёмному коридору. Единственный свет проникал сквозь небольшое окно под потолком в нише справа.
Йоханна не стала включать лампу.
Возле последней двери слева она остановилась, повернулась к Марко и приложила указательный палец к губам.
Затем положила ладонь на ручку и бесконечно медленно надавила.
Наконец дверь приоткрылась.
Йоханна заглянула внутрь и жестом велела Марко подойти ближе.
Через узкую щель он увидел почти голую комнату со стенами, облицованными кирпичом.
В центре стояло тяжёлое потёртое кожаное кресло, рядом — маленький круглый столик.
В кресле сидел Гвидо.
В одной руке, лежавшей на коленях, он держал блокнот. Другой рассеянно поглаживал небольшую деревянную коробку, похожую на сигарную.
Глаза были закрыты.
Голова медленно покачивалась из стороны в сторону, словно Гвидо слушал неторопливую мелодию.
Внезапно он открыл глаза.
Марко уже хотел испуганно отпрянуть, но Гвидо, казалось, совсем их не заметил.
Он поднял руку с блокнотом и посмотрел на страницу.
Затем заговорил.
Монотонно и механически.
Слова не имели для Марко никакого смысла, хотя он слышал их совершенно отчётливо:
— Сто двенадцать… каучук… жёлтый… семь… штамп…
ГЛАВА 34
Некоторое время они наблюдали за Гвидо, затем осторожно отступили.
Йоханна бесшумно прикрыла дверь и снова приложила указательный палец к губам.
— Он нас не заметил?
Это был лишь один из множества вопросов, теснившихся в голове Марко, но именно его он задал первым, когда они наконец поднялись на первый этаж.
— Нет. Сейчас он находится в состоянии, похожем на транс. Всё его сознание сосредоточено исключительно на словах, которые он произносит, и предметах, к которым прикасается.
Марко по-прежнему не понимал увиденного.
— Но что он там делает?
Йоханна кивнула, давая понять, что всё объяснит, и повела его на кухню.
Когда они сели, она спросила:
— Ты когда-нибудь слышал о синестезии?
— Возможно, но сейчас не могу вспомнить, что это такое.
— Я объясню. Синестезия — это явление, при котором разные чувственные восприятия соединяются между собой. Человек получает раздражитель, относящийся к одному органу чувств, но одновременно воспринимает его и через другой. Например, кто-то видит цвета, когда слышит музыку, или связывает определённые запахи с числами и словами. И наоборот.
— У Гвидо именно это?
— Да. Причём в очень редкой и ярко выраженной форме. Вообще существует несколько разновидностей синестезии. При одной из них буквы или цифры ассоциируются с определёнными цветами. Например, буква «А» всегда красная, а цифра пять — зелёная.
Йоханна продолжила:
— Другие синестеты воспринимают звуки или музыку как цвета и формы. Высокая нота может казаться светлой, а низкая — тёмной. У звуков могут быть определённые запахи. Некоторые люди связывают слова или имена с конкретным вкусом, ароматом или чувством. Например, имя Анна может ощущаться как сладость на языке.
— Это… врождённая болезнь?
Йоханна энергично покачала головой.
— Синестезия не болезнь. Я очень много читала и изучала эту тему. Она не причиняет вреда, скорее обогащает человека. Это особый дар восприятия мира. И да, считается, что чаще всего синестезия врождённая. Но существуют формы, связанные с неврологическими или психическими состояниями. И здесь мы подходим к Гвидо.
Она сделала паузу, позволив Марко осмыслить услышанное.
Одновременно он пытался понять, какое отношение всё это имеет к похищению Эмилии и смерти Инес.
— Всё очень запутанно, — признался он. — И я не понимаю, как это связано с тем, где Гвидо находился позапрошлой ночью.
Йоханна снова кивнула.
— Гвидо — совершенно исключительный случай во всех отношениях. Его синестезия выражена настолько сильно, что ни один из специалистов, к которым он обращался, прежде не сталкивался ни с чем подобным. Считается, что эта множественная синестезия может быть связана с многочисленными травмами головы, полученными из-за жестоких избиений в детстве. К этому добавилась тяжёлая психологическая травма.
Йоханна глубоко вдохнула.
— Если говорить короче, из-за пережитого в детстве Гвидо снова и снова впадает в глубокую депрессию. Спровоцировать приступ может любая мелочь. Иногда он буквально корчится от боли. По его словам, кажется, будто кто-то режет мозг бритвой.
Она ненадолго замолчала.
— Ему потребовались годы, чтобы найти способ самостоятельно справляться с такими состояниями. Он разработал метод: полностью отгораживается от окружающего мира, вслух произносит определённые слова, прикасается к определённым предметам или слушает слова, которые кто-то произносит. Всё должно происходить в строго установленном порядке, иначе не подействует. И ему необходимо сидеть в полной тишине именно на этом месте. В кресле, принадлежавшем его матери.
