Добро пожаловать домой (ЛП) - Штробель Арно

Хотя именно он накануне сделал ужасную находку. Именно ему предстояло до конца жизни помнить эту кошмарную картину.

Звонок в дверь прогнал мысли.

Марко встал и вышел в прихожую.

На пороге снова стояли оба полицейских. Грефен смотрела мрачно и сразу перешла к делу:

— Господин Винклер, у меня к вам ещё один вопрос.

— Да? Хотите войти?

— Нет, мы можем поговорить здесь.

Марко пожал плечами: — Хорошо. О чём речь?

— Я хочу знать, что вы делали прошлой ночью незадолго до полуночи у входной двери соседнего дома.

ГЛАВА 14

Вопрос настолько ошеломил Марко, что он потерял дар речи. Грефен нахмурилась.

— Вы поняли мой вопрос, господин Винклер?

— Да, конечно, я просто…

Он покачал головой и устало произнёс:

— Простите. Для меня всё происходящее совершенно нереально, а теперь вы ещё задаёте вопросы, которые — по крайней мере в телевизионных детективах — обычно задают подозреваемым. Это сбивает меня с толку.

— Господин Винклер, — вмешался Хайльман, — мы не пытаемся вас в чём-либо обвинить. Мы прекрасно понимаем, что вам пришлось пережить со вчерашнего утра. Но свидетель утверждает, что незадолго до полуночи видел вас у входной двери дома, где этой ночью убили женщину. По его словам, вы находились за полицейским ограждением. Вы понимаете, почему мы обязаны задать вам этот вопрос?

Марко кивнул.

Он понимал.

— Да, конечно. Как я уже сказал, всё это навалилось на меня разом. Отвечая на ваш вопрос: да, я стоял у двери. Возвращаясь с прогулки с собакой, я проходил мимо и заметил, что полицейская пломба выглядела иначе, чем четырьмя часами ранее, когда мы с Джеймсом уже проходили возле этого дома. Не могу объяснить почему, но мне захотелось рассмотреть её поближе. Поэтому я прошёл под сигнальной лентой и подошёл к двери.

— И что вы там обнаружили? Свидетель говорит, что вы двигались странно.

— Я увидел, что пломба наклеена криво, но повреждена не была. Решил, что полиция снова заходила в дом, а потом установила новую.

Грефен кивнула.

— Так и было. Значит, когда незадолго до полуночи вы стояли перед домом, дверь ещё была закрыта?

— Да. Совершенно точно.

— Что вы сделали потом? По словам свидетеля, вас шатало.

Марко не торопился с ответом, пытаясь подобрать слова, которые точнее всего описали бы его состояние в тот момент.

— Когда я стоял перед дверью, всё внезапно обрушилось на меня с такой силой, что я не выдержал. Я снова увидел события того утра: как вхожу через открытую дверь, прохожу в гостиную, вижу женщину, висящую вниз головой… А потом появились ещё более страшные картины — будто убийца перерезает ей горло. Это меня окончательно добило. У меня закружилась голова, и пришлось ненадолго сесть. Когда мимо проезжала машина, я как раз снова поднялся, но всё вокруг ещё немного вращалось. Наверное, поэтому меня и шатало.

Грефен кивнула.

— В целом это звучит правдоподобно. Но полицейские ограждения устанавливают именно для того, чтобы никто не входил в оцепленную зону.

— Я знаю. Простите.

— Хорошо, пока это всё. Но наша просьба оставаться на связи по-прежнему в силе.

— Разумеется. Можно и мне задать вам вопрос?

Грефен кивнула, скептически глядя на него.

— Как преступнику удалось незаметно проникнуть в дома?

— Мы пока не знаем.

— И ещё один, последний вопрос. С госпожой Кин тоже… То есть её кровь тоже исчезла?

— Простите, это внутренние сведения следствия. Я не могу вам ничего сообщить.

— Но я нашёл первую женщину и видел, что с ней сделали. Поэтому мне кажется…

— Простите, — перебила его Грефен. — Всего доброго.

Она повернулась и пошла прочь. Хайльман ещё несколько секунд оставался на месте и смотрел на Марко почти с сочувствием. Затем с сожалением пожал плечами и последовал за старшим комиссаром.

Обернувшись, Марко увидел Инес. Она стояла в прихожей всего в двух метрах от него.

— Ты прошлой ночью был возле соседнего дома?

— Да. Давно ты здесь стоишь?

Она проигнорировала вопрос.

— Зачем ты туда ходил? И почему ничего не рассказал мне, когда вернулся домой?

— Ты ведь только что всё слышала. Значит, знаешь, зачем.

Марко прошёл мимо жены, но у входа в гостиную остановился и обернулся.

— А не рассказал потому, что не хочу каждый раз говорить об этом, когда заново переживаю эту проклятую сцену. Я хочу выбраться из этого замкнутого круга, Инес. А если постоянно возвращаться к нему в разговорах, у меня ничего не получится.

— Хорошо. Я понимаю. Что теперь будет?

— Что ты имеешь в виду?

Инес подошла к нему.

— Ты сказал, что мы обязательно должны остаться здесь. Всё во мне требует как можно скорее уехать, но я остаюсь вопреки собственным убеждениям, потому что понимаю твои доводы. Только объясни, пожалуйста, как ты собираешься защитить нас от этого безумца, который, похоже, может беспрепятственно входить в здешние дома и выходить из них, когда ему вздумается. Мне это необходимо, Марко. Дай мне хоть что-нибудь, за что можно держаться.

— Я заменил замки. Даже если у него действительно есть дубликат и раньше он мог попасть в наш дом, теперь это не сработает. Сюда он не войдёт.

— Даже если? — недоверчиво переспросила Инес. — После всего, что произошло здесь за последние дни, ты всерьёз продолжаешь сомневаться?

— Да.

На самом деле Марко был далеко не так уверен, как пытался показать, но чувствовал, что Инес всё ещё готова немедленно бежать из Ауф-Монса.

— Несмотря на то что я по-прежнему уверена, что возле нашей кровати кто-то стоял? Несмотря на то, что случилось с тобой в ванной и что дверь спальни оказалась открыта?

— Да. Для всего этого наверняка существуют разумные объяснения.

Инес шумно выдохнула.

Марко хорошо знал эту реакцию. Она означала, что внутри жена буквально кипит.

— Разумное объяснение действительно есть. Он был здесь, Марко. В нашем доме. Ночью, пока мы спали.

— Хорошо, тогда скажу иначе. Прошлой ночью ничего не произошло. Даже если предположить, что раньше он действительно сюда проникал, значит, замена замков помогла.

Инес издала короткий, пронзительный смешок.

— Откуда ты знаешь? Мы спали, да. Но это не означает, что он снова не стоял у нашей кровати и не смотрел на нас. Конечно, если после бойни с Гердой Кин у него ещё осталось желание ходить по чужим спальням.

— Инес, мне кажется…

— А я скажу, что кажется мне, Марко, — сердито перебила она. — Если посторонний ночью находился в моей спальне — в самом интимном и личном месте этого и без того пока ещё чужого дома, — то для меня эта комната больше не безопасна. Ты понимаешь? Я уже никогда не смогу чувствовать себя там совершенно спокойно, потому что всегда буду помнить: возле моей кровати стоял незнакомец, убийца, пока я была абсолютно беззащитна.

Она говорила всё быстрее.

— И я не знаю, что ещё он делал, кроме того, что смотрел на нас спящих. Может быть, трогал моё бельё? Может быть, заходил в комнату Эмилии? Может быть, прикасался к нашей маленькой дочери, пока она крепко спала, с безоговорочной уверенностью, что с ней ничего не случится, потому что родители её защищают? Он мог сделать всё что угодно, Марко. Абсолютно всё. А на что он способен, он доказал за последние две ночи. Поэтому скажи мне сейчас, что ты предпримешь, чтобы с нами здесь ничего не произошло.

— Я буду защищать вас, — пообещал Марко. — Всеми доступными мне средствами. Обещаю тебе и нашей дочери.

Он обнял Инес и крепко прижал к себе.

— Пожалуйста, доверься мне, — тихо произнёс Марко.

Инес теснее прильнула к нему, и этого ответа ему оказалось достаточно.

Вскоре проснулась Эмилия. За завтраком они избегали говорить о произошедшем.

Убрав со стола, Марко позвал Джеймса, надел на него ошейник и вышел на утреннюю прогулку.