Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз
Хэзелл улыбнулся.
– Боюсь, моя репутация незаслуженная. Едва ли меня можно назвать детективом.
– Но вы ведь поможете мне? Прошу вас! – взмолилась девушка.
– Конечно, я сделаю для вас все возможное, мисс Мэллеби. Однако расскажите же мне, что случилось.
– Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал об этом. То есть, прошу, пообещайте мне, что никто не узнает. У меня очень большие неприятности. Я совершила ужасную ошибку и теперь жестоко наказана.
– Моя дорогая юная леди, – серьезно произнес Хэзелл, – прежде чем вы доверитесь мне, подумайте, разумно ли делать это.
– О, да, да, да. Потому что вы, вероятно, способны мне помочь. Позвольте рассказать вам обо всем.
– Что ж, я слушаю, – ободряюще сказал Хэзелл.
– Я потеряла бриллиантовое ожерелье, – выпалила девушка.
Хэзелл кивнул, ожидая продолжения.
– Хуже всего то, что мне вообще не следовало надевать его, – добавила она. – Это ожерелье моей тети. Бывая в городе, я живу в ее доме. Понимаете, оно в скором времени станет моим, тетя обещала подарить его мне на совершеннолетие, и потому я осмелилась взять его.
– Может быть, – мягко предложил Хэзелл, – вы начнете с начала и расскажете о том, что именно произошло?
– Да, я постараюсь вспомнить все подробности. Мы с матерью приехали на прошлой неделе, чтобы провести сезон у тети. И она показала мне ожерелье. Я немало слышала о нем, оно принадлежит нашей семье много лет. И вот в прошлый понедельник тете пришлось срочно уехать, заболел ее брат. Она оставила ключи моей матери. А я во вторник должна была поехать в Эплдон, к сэру Роланду Хартингфорду. Его дочь, моя близкая подруга, праздновала совершеннолетие, поэтому в доме давали бал. И перед самым отъездом мне пришла в голову мысль, как чудесно я выглядела бы на танцах в этих бриллиантах. Я знаю, это ужасно дурной поступок, но искушение было столь велико, что я поддалась ему и взяла ожерелье, убедив себя, будто тетушка сама с радостью одолжила бы мне его.
– Как вам удалось заполучить бриллианты?
– Это было очень просто. Я попросила у матери какой-то ключ, и она дала мне всю связку. Там было много разных ключей. Прежде чем я поняла, что именно делаю, уже была в комнате тети и отпирала ее сейф. Ожерелье лежало в маленьком кожаном футляре. Я достала его, закрыла сейф и отдала ключи матери.
– Вы признались ей?
– Нет. Она до сих пор не знает.
– И куда вы спрятали украшение?
– В свой дорожный несессер. Там лежат мои драгоценности, и я всегда беру его с собой в поездки. Потом в сопровождении служанки я отправилась в Эплдон и танцевала на балу в этих бриллиантах. А на обратном пути – вчера – потеряла их.
– В поезде?
– Да. Именно поэтому и пришла к вам, мистер Хэзелл. По крайней мере, думаю, все должно было произойти в поезде… У меня просто слов нет. Это все так ужасно!
– Постарайтесь, однако, рассказать поподробней.
Девушка задумалась.
– Эплдон расположен на боковой ветке, – наконец продолжила она, – а в Редминстере надо пересесть на главную.
– Совершенно верно, – снисходительно подтвердил Хэзелл.
– Ожерелье, должно быть, пропало в поезде, идущем по главной ветке, потому что, после того как мы зашли в вагон, мне понадобилось кое-что в несессере, я открывала его. Ожерелье было на месте, я совершенно в этом уверена.
– Каким поездом вы ехали?
– Экспрессом, который отправился из Редминстера в пять сорок. Мы со служанкой путешествовали первым классом. Этот поезд состоял из вагонов с тамбурами [78].
– С вами в купе ехал кто-нибудь еще?
Девушка смешалась и слегка покраснела. Наконец она сказала:
– Один из гостей бала в Эплдоне, мистер Кестрон, возвращался в город тем же поездом, и мы ехали в одном купе.
– Достопочтенный Джордж Кестрон?
– Да.
– Я с ним немного знаком, – отозвался Хэзелл, припоминая упорные слухи, будто у этого Кестрона финансовые затруднения. Поговаривали, он занимает деньги.
Мисс Мэллеби обратила внимание на то, как прозвучали эти слова.
– Нет, нет! – воскликнула она. – Я не могу его подозревать.
– Но вы подозревали?
– Такая мысль – всего на миг! – приходила мне в голову. Это одна из причин, почему я не пошла в полицию. Ох, мистер Хэзелл, не знаю, что и думать.
– Продолжайте, прошу вас. Как вы расположились в купе?
Мисс Мэллеби рассказала, что сначала села у прохода, лицом к хвосту поезда, а Кестрон сидел напротив нее. Служанка устроилась слева от мисс Мэллеби, у окна, несессер же, накрытый пледом, лежал между ними. Через некоторое время Кестрон предложил поменяться местами, потому что мисс Мэллеби призналась, что не очень любит сидеть против хода поезда. Она точно помнит, как взяла несессер с собой. Потом Кестрон снова пересел и, пока поезд не доехал до Уисденского узла, сидел рядом с ней, а несессер лежал между ними.
– Вы давно знаете мистера Кестрона? – спросил Хэзелл.
– До бала мы встречались всего несколько раз. Много танцевали в тот вечер, но я недостаточно хорошо его знала и потому попросила служанку не оставлять нас одних в купе.
– А как случилось, что вы ехали вместе?
– Накануне он спросил меня, на каком поезде я буду возвращаться.
– Понятно. Итак, в какой момент вы потеряли ожерелье?
По словам девушки, это произошло, когда поезд отошел от Уисденского узла. Она просунула руку во внешний карман несессера, где держала кошелек, и с ужасом нащупала широкий разрез на его внутренней стороне. Открыв несессер, мисс Мэллеби обнаружила, что ожерелье пропало.
Кестрон сошел в Уисдене, ему надо было пересесть на другой поезд и съездить по делам перед возвращением домой.
– Вы знаете, где он живет? – спросил Хэзелл.
– На Ланкастерской улице, дом, кажется, восемь.
Обнаружив пропажу драгоценности, девушка ужасно расстроилась и даже спросила служанку, не брала ли та ожерелье. Служанка, возмутившись, предложила немедля обыскать ее. Они осмотрели все. Исчезновение произошло средь бела дня; между Редминстером и Уисденом ни одна из них не покидала купе.
– Кто-нибудь заходил?
– Нет, даже контролер стоял в дверях, когда просил предъявить билеты.
Хэзелл вдруг вспомнил, что его приятель, с которым он обедал вчера, ехал тем же поездом. После некоторых размышлений Хэзелл попросил девушку рассказать, как они сидели, когда пришел контролер, и кто предъявлял билеты.
– Мистер Кестрон сидел рядом со мной – это произошло уже после того, как он пересел во второй раз. Я передала его билет контролеру, тот взглянул на него и вернул мне. А наши со служанкой билеты были у нее, она всегда следит за такими вещами и показывала билеты сама.
– Но как она могла это сделать, если сидела у окна?
– Ну конечно, – раздраженно ответила мисс Мэллеби, – она подошла к контролеру.
– Понятно, – задумчиво отозвался Хэзелл. – Проход, разумеется, был слева от вас, вы ведь уже сидели по ходу движения. Не помните, контролер шел с хвоста или с головы поезда? И где располагалось ваше купе?
– Примерно посередине вагона. Контролер пришел со стороны паровоза, однако незадолго до того он уже проходил мимо нас.
– Только один раз незадолго до того?
– Да.
– Вот как. Что ж, пожалуй, вы рассказали мне все необходимое. Довольно запутанное дело. Кстати, что случилось, когда вы прибыли на вокзал?
– Меня ожидал тетушкин двухместный экипаж, лакей принес мои вещи из багажного вагона. Мы со служанкой сразу сели в карету. Наверное, это было глупо, но я никому ничего не сказала. Мысль о том, чтобы пойти в полицию, приводила меня в ужас. Я сама чувствовала себя воровкой. И… и…
– Полагаю, вы подозревали мистера Кестрона?
Она опустила глаза, не выдержав его взгляда, и медленно кивнула.
– Это неудивительно, – сказал Хэзелл.
– Но… но… Мистер Хэзелл, вы думаете, это он? Я не знаю, что делать… Сегодня вечером возвращается тетя, я буду вынуждена сказать ей. Если… если это он взял ожерелье… вы попробуете найти украшение?
