Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз
– Да. Бедный Капитан! Он скулил или стонал?
– О, он скулил, громко, протяжно и мерзко, как обычная дворняга. Я мог и не трогать его, толку от этого не было. Но так вышло, что другая тварь распахнула окно, стала подсматривать за мной и спросила противным надтреснутым голоском: «Хозяин, что вы здесь делаете так поздно?»
И мистер Крейвен снова рухнул в кресло, прикрыв глаза и бессвязно бормоча.
Лавди ненадолго оставила его в покое, а потом задала еще один вопрос:
– А эта… другая тварь… Она скулила или стонала, когда вы ударили ее молотком?
– Какая тварь? А, старый Сэнди… Он упал на спину… О, я помню, вы говорили, что хотите увидеть молоток, при помощи которого я заставил замолчать его старый болтливый язык, – хотите, да?
Слегка пошатываясь, мистер Крейвен поднялся на ноги и с видимым усилием потащился к шкафу, стоящему в дальнем углу комнаты. Выдвинув один из ящиков, вытащил большой геологический молоток, лежавший там среди кусков породы и окаменелостей, на миг воздел его над головой, потом замер, прижав палец к губам.
– Ш-ш! Если мы не будем осторожны, сюда проберутся всякие глупцы и станут подглядывать за нами.
И, к ужасу Лавди, он внезапно метнулся к двери, запер ее, вытащил ключ из замка и сунул в карман.
Лавди взглянула на часы: половина восьмого. Получил ли Гриффитс ее письмо вовремя? Ждут ли в саду он и его люди ее сигнала? Она могла лишь молиться, чтобы это было так.
– Свет слишком яркий для моих глаз, – сказала женщина, встала и поставила лампу с зеленым абажуром на стол у окна.
– Нет-нет, так не пойдет, – возразил мистер Крейвен, – так кто угодно снаружи увидит, чем мы тут занимаемся.
С этими словами он подошел к окну и переставил лампу на каминную полку. Лавди надеялась, что нескольких секунд хватило, чтобы снаружи заметили знак.
Старик подозвал ее и дал рассмотреть орудие убийства.
– Если крутануть его как следует, – он показал, как именно, – молоток обрушивается с восхитительным грохотом.
Молоток остановился в дюйме от лба Лавди. Она отпрянула.
– Ха-ха! – Мистер Крейвен резко, неестественно рассмеялся, в его глазах горел огонь безумия. – Напугал вас? Любопытно, какой звук издали бы вы, если бы я ударил вас вот сюда? – Он легонько коснулся молотком ее лба. – Конечно, базовый, в этом не может быть сомнений, а…
Лавди с трудом сохраняла хладнокровие. Она была заперта здесь наедине с безумцем, и единственным шансом для нее оставалось тянуть время, чтобы дать полицейским возможность добраться до дома и влезть в окно.
– Постойте, – промолвила она, всеми силами стремясь отвлечь его, – вы так и не сказали мне, какой же базовый звук издал Сэнди, когда упал. Если дадите мне перо и чернила, я смогу подробно описать результаты вашего эксперимента, чтобы вы впоследствии вставили их в свой трактат.
На миг лицо старого джентльмена осенило выражение истинного удовольствия, однако оно почти сразу исчезло.
– Этот негодяй умер, не издав вовсе никаких звуков, – ответил мистер Крейвен. – Все было зря, труды всей той ночи пошли прахом. Хотя нет, не совсем: кое-что я все же получил. О да, должен признаться, случись мне пережить ту ночь снова, я поступил бы так же, чтобы вновь испытать тот радостный трепет, который охватил меня, когда я смотрел на мертвое лицо этого старика и чувствовал себя наконец свободным! Свободным! – возбужденно повторил он, размахивая молотком. – На мгновение я опять ощутил себя совсем молодым. Я пробрался в комнату – в окно светила полная луна – и вспомнил то время, когда мы учились в колледже, и как мы весело подшучивали над Пемброуком, поэтому перевернул все вверх дном…
Внезапно мистер Крейвен умолк, прервавшись на полуслове, и на шаг приблизился к Лавди.
– Самое обидное во всем этом, – сказал он, и голос его из радостно звенящего стал тихим и проникновенным, – что он умер, не издав вообще никаких звуков.
Мистер Крейвен сделал еще один шаг.
– Интересно… – Он снова умолк и наконец подошел к Лавди вплотную. – Мне только что пришло в голову, – шепнул он в самое ухо Лавди, – что женщина вероятнее, чем мужчина, издаст базовый звук в свой смертный час.
Он поднял молоток; Лавди бросилась к окну, и три пары сильных мужских рук, подхватив ее, вытащили наружу.
– Я уж думала, расследую свое последнее дело… Никогда еще не была так близка к смерти! – сказала Лавди. Они с мистером Гриффитсом стояли на платформе в Гренфелле, ожидая поезда, который должен был отвезти ее обратно в Лондон. – Странно, почему никто не заподозрил, что старик безумен… Хотя, наверное, все так привыкли к его эксцентричности, что не заметили, как она перешла в сумасшествие. А во время дознания ему хватило ума не выдать себя.
– Возможно, – задумчиво промолвил Гриффитс, – он даже после убийства не переступил окончательно ту тонкую грань, которая отделяет эксцентричность от безумия. Может быть, толчком послужил всплеск эмоций, когда его преступление было раскрыто. Мисс Брук, до прибытия вашего поезда осталось ровно десять минут. Я был бы вам очень признателен, если бы вы разъяснили пару моментов, представляющих для меня профессиональный интерес.
– С удовольствием, – ответила Лавди. – Задавайте вопросы, и я отвечу на них.
– Прежде всего меня интересует, что навело вас на мысль о виновности старика?
– Их отношения с Сэнди слишком отдавали страхом с одной стороны и властью с другой. Кроме того, деньги, которые получал Сэнди, пока мистер Крейвен был в Натале, уж очень походили на плату за молчание.
– Бедолага! Насколько мне известно, женщина, на которой он по молодости женился, вскоре спилась и умерла. Не сомневаюсь, Сэнди скрывал это и уверял своего хозяина, будто она жива, даже после того, как тот женился второй раз. Еще один вопрос: как вы узнали, что мисс Крейвен заняла место своего брата?
– Вечером по приезде я обнаружила в камине моей комнаты, которую раньше занимала мисс Крейвен, длинный светлый локон. Мне сразу пришло в голову, что девушка обрезала волосы, но ведь для подобного поступка нужна серьезная причина. Подозрительные обстоятельства, связанные с болезнью ее брата, подсказали мне таковую.
– О, эта история с тифом была хитро устроена! Да я убежден: в доме не было никого, кто не верил бы, что мастер Гарри лежит в постели наверху, а мисс Крейвен находится у друзей в Ньюкасле. А на самом деле молодой человек улизнул, когда после убийства и часу не прошло. Его сестра, отосланная в Ньюкасл на следующий день, отпустила горничную под предлогом того, что в доме знакомых ее негде поселить. Отправила служанку домой, а сама посреди ночи вернулась в Тройтс-хилл, пройдя пешком пять миль от Гренфелла. Мать, разумеется, впустила ее через одно из тех легко открывающихся окон, обрезала ей волосы и уложила в постель, чтобы она изображала брата. Мисс Крейвен и мастер Гарри похожи, к тому же в комнате было темно, и этого оказалось достаточно, чтобы обмануть врача, лично не знакомого с семейством Крейвен. Согласитесь, мисс Брук, со всеми этими продуманными интригами и махинациями вполне естественно, что мои подозрения устремились именно в этом направлении.
– Я смотрю на ситуацию немного под другим углом, – сказала Лавди. – Мне кажется, миссис Крейвен, зная о дурных наклонностях своего сына, поверила в его вину, хотя он, должно быть, уверял ее в своей невиновности. Скорее всего, заложив ту вазу, мистер Крейвен-младший возвращался домой и увидел мистера Крейвена-старшего с молотком в руке. Понимая, что ему не удастся оправдаться, не обвинив отца, он предпочел бежать в Наталь, но не давать показаний.
– А его вымышленное имя? – торопливо спросил мистер Гриффитс: поезд как раз подошел к станции. – Как вы узнали, что Гарольд Казенс [67], отплывший на «Бонни Данди», – это и есть Гарри Крейвен?
– О, это довольно просто, – ответила Лавди, поднимаясь в вагон. – Газета, присланная мистеру Крейвену его супругой, была сложена так, чтобы в глаза сразу бросалось сообщение о «Бонни Данди», отбывшем в Наталь два дня назад. Сама собой напрашивалась связь Наталя с миссис Крейвен: она прожила там бо́льшую часть своей жизни, и неудивительно, что ей хотелось отправить своего безалаберного сына к друзьям ее юности. Имя, под которым бежал Гарри Крейвен, я выяснила почти сразу: оно было записано в блокноте мистера Крейвена. Я нашла этот блокнот в кабинете. Видимо, миссис Крейвен пыталась вбить в голову мужа новое имя сына, и чтобы получше его запомнить, мистер Крейвен несколько раз написал его. Будем надеяться, это новое имя поможет молодому человеку создать себе новую репутацию – по крайней мере, это проще сделать сейчас, когда между ним и его старыми товарищами пролегли воды океана. Что ж, прощайте.
